Хранители магии - Стивермер Кэролайн - Страница 14

— Вы идете? — спросил Лэмберт.

Джейн встряхнулась, выходя из созерцания, поправила шляпку и пошла за Ламбертом наверх.

— Просто задумалась. Извините.

Великолепие здания поражало все сильнее при подъеме с первого этажа до читального зала на втором. От пола до потолка стены были закрыты полками, и на каждый ярус вела винтовая лестница из кружевного чугунного литья. По всей комнате стояли стеллажи, которые время от времени сменялись массивными длинными столами, напоминавшими прогалину в лесу. На каждом из столов стояло множество бронзовых настольных ламп с зелеными стеклянными абажурами, но они не были зажжены, потому что помещение заливал свет, падавший через застекленный потолок.

В читальном зале работали всего двое мужчин — один в одеянии архивариуса, а второй — в короткой поплиновой мантии младшекурсника. Они даже не прервали беседы, когда Лэмберт и Джейн приостановились на пороге.

Архивариус обращался к младшекурснику.

— Все наши чувства полагаются на духовность. Фичино[5] говорит об этом совершенно определенно. Каждое чувство использует свою форму духа, чтобы что-то сообщить. Музыка передается через воздух, а воздух — это среда, стоящая ближе всего к духу, поэтому слух — наивысшее из наших чувств.

— А какое сообщение передает обоняние? — спросил младшекурсник.

— Обоняние — одно из низших чувств, — терпеливо объяснил архивариус. — Вкус, обоняние и осязание стоят ниже зрения и слуха.

— А разве запах передается не через воздух? — удивился младшекурсник.

Лэмберт прикидывал, стоит ли спрашивать архивариуса, не заметил ли тот постороннего, но решил сделать это позже — или не делать вообще. Чтобы тут заметили постороннего, надо вести себя уж очень вызывающе. Лучше быстро осмотреть кабинеты исследователей в остальной части здания.

На сей раз Лэмберту пришлось взять Джейн за локоть, чтобы вывести из читального зала. Но все равно, уже идя с ним, она тоскливо оглядывалась через плечо.

— Прекратите, — сказал Лэмберт, начиная подниматься по гораздо более скромной лестнице, которая вела в кабинеты на верхнем этаже, — вспомните, что случилось с Орфеем и Эвридикой.

— То было в аду. А это рай. — Джейн пошла за Лэмбертом. — Значит, вы учили греческий? Или только изучали греческие мифы?

— Я же рассказал вам, в какой школе учился. Неужели так необходимо заставлять меня признаться, что я никогда ничего толком не учил? — Лэмберт потянул ее вперед. — Когда я был в Лондоне, то несколько раз ходил в «Ковент-Гарден», вот и все.

— Вам понравилось?

— Это было недурно.

Лэмберт невольно улыбнулся. Это было чудесно.

— А почему вы вдруг решили пойти в оперный театр? — спросила Джейн.

— Ну, я не раз бывал в Метрополитен-опере в Нью-Йорке. Так и узнал, что опера мне нравится.

— Но почему вы решили пойти туда в первый раз?

— Мы таким образом рекламировали наше шоу, когда выступали в Нью-Йорке. Несколько человек в ковбойских костюмах отправились на новую оперу Пуччини «Девушка с Золотого Запада».

— И как она вам?

— В жизни столько не смеялся. Но музыка была вроде как славная. — Секунду подумав, Лэмберт добавил: — Мне понравилось.

На следующем этаже коридор шел замкнутым прямоугольником по периметру здания, а в него с обеих сторон выходили небольшие комнаты. Каждый преподаватель Гласкасла имел право на комнату, где бы мог заниматься своей исследовательской работой. Кабинет Фелла был одним из многих в этом аккуратном лабиринте. Но даже здесь ученая тишина здания оставалась ненарушенной.

— А какая ваша любимая? — тихо спроси Лэмберт.

Джейн непонимающе посмотрела на него.

— Ваша любимая опера, — пояснил он.

— О! — Джейн ненадолго задумалась. — Наверное, «Волшебная флейта». Хотя ее магическая сторона настолько же похожа на то, чему учат в Гринло, как «Девушка с Золотого Запада» — на ваш настоящий Золотой Запад.[6]

Лэмберт не решился открывать закрытые двери, не желая раздражать исследователей, которые могли оказаться внутри, но они с Джейн быстро заглянули в те помещения, двери которых были приоткрыты. Все казалось таким же, как обычно. Кое-где книги лежали стопками на полу, так что даже пройти к письменному столу было сложно, а научные журналы были свалены в углах, словно солома или сено. Но куда бы они ни заглянули, в любом беспорядке ощущался порядок. Не видно было, чтобы что-то сдвигали с мест. Но все изменилось, когда они дошли до кабинета Фелла, где дверь оказалась открыта на несколько дюймов.

Лэмберт постучал в дверь, а потом открыл ее шире и заглянул внутрь.

— Ого! Феллу это не понравилось бы.

Комната оказалась пустой, и Лэмберт проскользнул внутрь, чтобы хорошенько осмотреться.

От стены до стены все тесное пространство было завалено бумагами. Настольную лампу опрокинули на пол, и ее зеленый стеклянный абажур разбился; хорошо, что керосина не осталось и опасности пожара не возникло. Если тут и произошло ограбление, то не заметно было, чтобы что-то забрали, — а многие оставшиеся предметы имели немалую ценность. В каждом углу стояли сверкающие бронзой астрономические модели: три армиллярные сферы и модель Солнечной системы. На столе, полузасыпанная ворохом бумаг, лежала астролябия. Шкафы со стеклянными дверцами казались нетронутыми, но все остальное находилось в полном беспорядке.

Среди хаоса, царившего на столе Фелла, Лэмберт обнаружил выполненные с огромным тщанием чертежи оружия, которое, казалось, объединило в себе свойства телескопа, пушки и короткоствольного ружья с раструбом. Либо пушка была очень маленькой, либо ружье — чрезвычайно большим. Лэмберт не стал тратить время на то, чтобы разобраться с масштабом. Он просмотрел чертеж очень бегло, успев увидеть только слова: «прицельное устройство», «жезл Эджертона» и более крупные буквы «секретно», проштампованные на каждом листе. Он поспешно сложил чертежи и спрятал их в карман, пока Джейн осматривала дверной замок.

— Какому же преподавателю магии нужен замок на двери? — Джейн не скрывала своего осуждения. — И к тому же такой элементарный!

— Его взломали?

— Судя по этим отметинам, да. — Джейн провела пальцем по расщепленному дереву и царапинам на металле. — Он не был заперт. Кто-то даже не потрудился повернуть дверную ручку — просто засунул лезвие ножа и надавил.

— Наверное, торопился.

Лэмберт начал подбирать бумаги, складывая их без всякого порядка. Когда пол освободится, здесь легче будет убраться.

Джейн осматривала комнату с зорким интересом.

— Тот, кто здесь работает, чертовски любит армиллярные сферы. — Она смахнула пылинку с одного из концентрических колец самой большой армиллярной сферы и привела сверкающий металл в бесшумное движение. — А это модель Солнечной системы? — Она перешла к соседней модели и, дотронувшись до ручки механического завода, посмотрела на Лэмберта. — Закрутить нас немного сильнее?

— Это неправильная модель, — заметил Лэмберт. — На самом деле Земля не в центре. В центре Солнце. А Земля и остальные планеты вращаются вокруг него.

— Другими словами, это точь-в-точь Гласкасл. — Джейн бережно передвинула ручку завода, пока отполированные деревянные планеты не пришли в движение вокруг шара из слоновой кости, изображающего Землю. Устройство было старинным, но содержалось в порядке. Механизм едва слышно щелкал и жужжал в такт величественному движению модели.

— Это как?

Джейн смотрела, как планеты постепенно замедляют движение.

— Гласкасл остается неизменным, пока Англия вращается вокруг него, Британская империя вращается вокруг Англии, а остальной мир вращается вокруг Британской империи.

Планеты остановились.

Лэмберт попытался понять, не шутит ли Джейн.

— А вы не считаете, что это преувеличенное понимание роли Англии?

— Но не Гласкасла?

Судя по лицу Джейн, ей просто важно было услышать, как Лэмберт отреагирует на ее слова.