Хранители магии - Стивермер Кэролайн - Страница 16

Джейн старалась не выглядеть раздраженной, но мысленно она кипела все время, пока Войси и Робин увлекали ее с собой, предоставив Лэмберту плестись следом.

Благодаря предусмотрительности, планированию, терпению и крохам удачи Джейн удалось оказаться у ворот Гласкасла вовремя, чтобы сидеть и ждать, когда Лэмберт пройдет мимо. И то, что ее замысел нарушил не кто иной, как собственный брат, вызывало у нее желание сыпать проклятьями.

То, что Лэмберт заговорил о Фелле, более чем компенсировало то время, которое было потрачено на восхищение — несомненно восхитительной — архитектурой Гласкасла. А возможность увидеть кабинет Фелла оказалась неожиданным подарком, тогда как то, что они пришли туда первыми и увидели учиненный там беспорядок, одновременно интриговало и пугало. Она намеревалась снова остаться с Лэмбертом вдвоем, как только начальство будет найдено и проинформировано. И то, что теперь она вынуждена снова превратиться в официальную гостью, которую сопровождали и снисходительно опекали, тем более бесило Джейн, поскольку разбивало надежды услышать новые сведения о Фелле от человека, который, похоже, знал его лучше других.

За столом в трапезной, где еда действительно оказалась такой вкусной, как обещал ректор, Джейн втянулась в разговор с Войси и магистром Джеймсом Портеусом, математиком. Портеус был старше Войси и ее брата не меньше чем на пятнадцать лет, и его серьезная манера держаться соответствовала возрасту.

— Вы должны простить меня, Адам, — объявил Портеус, — за то, что я завладел вниманием юной дамы. Для вас гостеприимство — вещь вполне обычная, для меня же, представителя поколения, более закрытого для мира, в нем есть очарование экзотики.

Джейн поймала взгляд Лэмберта.

— Но ведь я не единственный экзотический гость. Среди вас ежедневно появляется мистер Лэмберт.

Лэмберт с некоторой досадой отреагировал на то, что внимание Портеуса оказалось привлечено к нему.

— Не настолько я экзотичен.

Джейн было бы интересно узнать, была ли реакция Лэмберта вызвана отвращением к вниманию вообще или к вниманию Портеуса в частности. Она заподозрила последнее.

— Никакого сравнения, любезный, — согласился Портеус. — Куда вы водили мисс Брейлсфорд? Надеюсь, вы дали ей вдосталь налюбоваться красотами капеллы Святой Марии?

— Первым делом, — подтвердил Лэмберт.

Портеус повернулся к Джейн.

— Думаю, вас больше интересовали гробницы или витражи, но в капелле есть вещи чрезвычайно утонченные и на первый взгляд незаметные. Например, если сравнить длину нефа с длиной хоров, то получите соотношение четыре к трем. Это эквивалент музыкальной кварты. Все строение — это музыка, если уметь читать интервалы. — Сделав мечтательную паузу, словно для того, чтобы насладиться музыкой, слышимой ему одному, Портеус вернулся к теме разговора. — Но, конечно, эти вещи несколько более абстрактны, чем витражи и резьба по камню.

— Мне всегда нравились мизерикорды.[7]

Джейн позволила себе глупую улыбку. Она решила, что мизерикорды мужчине с интересами Портеуса покажутся равнозначными игре в куклы или забавам со щенком.

Лэмберт казался слегка ошарашенным. Джейн пыталась понять, вызвано ли это ее глупой улыбкой или тем, что он вспомнил лекцию об архитектуре, которую она прочла ему в капелле Святой Марии.

Портеус явно оправдал худшие ожидания Джейн.

— Хм… Да, некоторые бывают довольно забавными. Прямолинейно, конечно. А другие довольно вульгарны. Ваш брат сказал, что вы учительствуете в Гринло, мисс Брейлсфорд. Или, может быть, мне следует говорить «мадам Брейлсфорд»? Кажется, в Гринло принята такая форма обращения? А в какой области магии вы специализируетесь?

— Я преподаю математику, — сказала Джейн. — Мы не обучаем непосредственно магии.

Казалось, Портеуса это ошеломило.

— Вы преподаете математику?

— Да, — отрывисто отозвалась Джейн. — И мне это приносит удовлетворение. Вы даже себе не представляете.

Портеус подбирал слова с видимой осторожностью.

— Я не сомневаюсь в том, что вы в высшей степени компетентны в своем предмете, мисс Брейлсфорд, но если вы не обучаете своих юных подопечных основам магии, то кто это делает?

— Я не могу обобщать. Это вопрос крайне индивидуальный, — ответила Джейн. — Программа составляется очень тщательно, чтобы чей-то специфический талант не был бы включен в целое.

— Специфическая чушь! — заявил Портеус. — Если человек не включен в целое, то откуда в заклинании появится сила? А? И к тому же, как можно исполнять гимны, если с самого начала не вбить в студентов теорию?

— В Гринло гимны не используются так, как в Гласкасле, — парировала Джейн.

— Нет гимнов? — ужаснулся Портеус. — Вообще нет гимнов?

— Гринло действует по собственным методикам, — ловко вмешался Войси. — Насколько я знаю, в теоретической структуре программ есть значительные различия.

— Другими словами, то, что в Гринло считается программой, скорее всего, представляет собой собрание современной чуши, которая вам так нравится, — отрезал Портеус. — Я еще не видел, чтобы вы подвергли какую-нибудь из своих теорий полному формальному анализу, прежде чем поделиться ею со всем светом. Вам слишком нравится шокировать людей, чтобы тратить время на отработку гипотезы.

— По крайней мере, я открыт для идей, которые содержатся в новых исследованиях. Но, конечно, не считаюсь одним из великих умов восемнадцатого века.

По тону Войси было ясно, что он имеет в виду Портеуса.

— Очень забавно, любезнейший. Вы хотели пошутить, но я приму это как похвалу, — откликнулся Портеус.

Джейн сочла за лучшее вернуть разговор обратно к магии.

— Поскольку мужчины и женщины очень сильно отличаются друг от друга, точно так же отличаются и принципы, по которым действует их магия. Мужчины должны работать совместно, если я правильно поняла то, что мне говорил брат. Женщинам, напротив, лучше заниматься этим поодиночке. Чтобы те и другие применяли магию, она должна пройти сквозь них.

Войси улыбнулся:

— Да здравствуют различия, а, Брейлсфорд?

На короткий, но яркий миг Джейн захотелось оплеухой сбить с лица Портеуса самодовольное выражение. Она на секунду встретилась взглядом с Лэмбертом — и с пугающей ясностью поняла, что он совершенно правильно прочел ее порыв и хладнокровно ждет дальнейших действий. В нем не ощущалось осуждения — только интерес и понимание. Джейн невольно почувствовала досаду и с безупречным самообладанием повернулась к брату.

— Женщина всегда права. Почему ты так и не выучил эту истину, Робин?

Похоже, Роберт услышал в ее тоне нечто такое, что его насторожило, потому что посмотрел на нее с опаской.

— А я ее выучил, милая. Ее внушают на первых же занятиях в Гласкасле. Если в классах Гринло не дают тот же материал, то пробел — в программе Гринло, а не в нашей.

Джейн постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало раздражения.

— Значит, другая истина. Гласкасл всегда прав.

Она подняла рюмку, произнеся это как тост.

Лэмберт устремил на нее выразительный взгляд, подняв свой стакан с водой, но промолчал. Джейн поняла, что Лэмберт не произнесет этих слов даже в шутку. Или, пришло Джейн в голову, Лэмберт, возможно, не считает Гласкасл предметом для шуток.

Портеус адресовал ей широкую улыбку.

— Верно, мисс Брейлсфорд. Совершенно верно.

— Если я правильно понимаю сущность программы Гринло — а я уверен, что вы сразу поправите меня, если я ошибусь, мисс Брейлсфорд, — любезно проговорил Войси, — она отличается от программы Гласкасла в отношении умственных упражнений. Сила Гласкасла заключается в тренированном уме. Обычный природный ум, конечно, дело хорошее. Однако чем больше его удается отточить, тем больше становится источник силы.

— А что вы имеете в виду под словами «тренировать» и «отточить»? — спросила Джейн.

— Возможно, более подходящим словом было бы «развить», — ответил Войси. — Простое нашпиговывание студента фактами ничего не дает. Идеальным специалистом-магом становится только тот студент, который приобретает навыки сомневаться в установившихся мнениях и задает свои собственные вопросы.