Хранители магии - Стивермер Кэролайн - Страница 48

— Но я именно это и делаю, — напомнил ей Лэмберт. — Я снайпер.

— Это не все, что вы делаете. В основе своей у магии две составляющие. — Джейн отсчитала их по пальцам. — Восприятие и воля. Я ничего не знаю о вашей способности к магии. Хотя даже если бы знала, было бы глупо строить предположения. Но если принять во внимание ваши способности к восприятию, мне очень интересно было бы оценить вашу волю.

Ламберт воззрился на нее:

— Думаете, я мог бы заниматься магией?

— Я этого не говорила. По правде говоря, я приложила все силы к тому, чтобы этого не сказать. Но я думаю, что вопрос об изучении магии стоило бы серьезно рассмотреть. Теперь, когда вы перестали удовлетворять капризы Войси на проекте «Аженкур», могли бы об этом подумать.

Лэмберт секунду поколебался, а потом сказал:

— Я не могу пойти в Гласкасл.

Джейн кивнула:

— Я понимаю, что это не райские кущи, но все-таки подумайте.

— Дело не в том, что я не хочу. Просто не могу. Я американец.

Джейн недоумевающе посмотрела на него.

— А какое это имеет отношение хоть к чему-то?

— Американцы не способны к магии. И канадцы тоже. Войси говорит, что это из нас вывелось из-за путешествия через океан. Человек с магическими способностями не может его выдержать.

— Да неужели не может? С чего он взял? — вопросила Джейн.

— Войси говорит, что они пока плохо понимают, в чем причина, но люди, имеющие способность к магии, плохо переносят пересечение воды — точно так же, как вы. Люди, обладавшие способностью к магии, не могли пережить плавание до Нового Света. Так что не осталось тех, кто мог бы передать способность своим потомкам.

— Чепуха. — Джейн надела шляпу, придала ей нужный наклон, крепко приколола и набросила поверх всего огромную сеть своей вуали. Она ловко завязала ее под подбородком, чтобы закрепить всю конструкцию. — Если ректор Гласкасла придерживается такого мнения, то мое мнение о Гласкасле совсем ухудшилось.

— Войси мне так сказал. По крайней мере, он придерживается этой теории. И потом, есть еще требование к знанию латыни. Никто не может поступить, не продемонстрировав владения латынью. Я ее вообще не знаю.

— Это препятствие, тут я согласна. А что до вашего мистера Войси, то он может думать все что хочет и сочинять любые теории на свой вкус. Тем не менее в Гринло есть ученицы из Канады и Америки, которые прекрасно справляются. Думаю, что Войси ошибается. Я не стала бы ему верить ни в чем. А теперь — обратно к делу. — Джейн извлекла карту из стопки, лежащей перед ней. — Я намерена бессердечно бросить вас на железнодорожной станции близ Ладлоу. Поскольку вы мне довольно симпатичны, я позволю вам помочь мне выбрать, на какой именно.

— Не станете прибегать к веретену для столь важного решения? — спросил Лэмберт. — Вы меня удивляете.

— Прекрасная мысль. — Джейн взяла веретено и протянула его Лэмберту, но вытянула руку не слишком далеко. — Попробуйте вы.

Лэмберту пришлось придвинуться к ней, чтобы взять амулет. Он принял его из руки Джейн и подвесил за шнурок из конского волоса. Смирившись с тем, что будет выглядеть очень глупо, он спросил:

— И как мне с ним обращаться?

Джейн была так близко, что он мог ощутить ее тепло.

— Просто держите руку неподвижно и прогоните все мысли. Остальное сделаю я. — Джейн села всего в нескольких дюймах от него. — Закройте глаза.

Лэмберт держал руку неподвижно. В считанные секунды пальцы у него онемели, но он упрямо продолжал держать шнурок. Тишина царила несколько минут. Наконец Лэмберт не выдержал: — Ну что?

Он открыл глаза и обнаружил Джейн прямо перед собой: ее необычайно красивые глаза были широко открыты от изумления, а ее нос почти касался его собственного.

Лэмберт уронил веретено, и они с девушкой оба сильно вздрогнули и отодвинулись друг от друга — Джейн сделала это со стремительностью ошпаренной кошки.

— Леоминстер! — объявила Джейн чересчур громко. — Я высажу вас в Леоминстере. Вы легко сможете сесть там на поезд.

— Леоминстер?

Лэмберт смотрел на нее. Что сейчас произошло? Он встряхнул кисть руки и стал растирать пальцы, восстанавливая кровообращение.

Джейн деловито складывала карты и убирала их в футляр.

— Веретено висело неподвижно достаточно долго, так что я успела хорошо рассмотреть карту, — сказала она. — Леоминстер — самое подходящее место, чтобы мне вас высадить.

— Так вот что вы делали? Смотрели на карту? — Лэмберт обдумал услышанное. — Вы не хотите, чтобы я был с вами, когда вы приедете в Ладлоу.

Джейн вздернула подбородок и легкомысленным тоном заявила:

— Я могу временами казаться слегка эксцентричной, но даже я знаю, когда нужно остановиться. Хватит и того, что я управляю автомобилем брата. Я не могу к тому же заявиться в респектабельное заведение в сопровождении видного молодого человека и остаться там на ночь. Моя репутация этого не выдержит.

— О, так я всего лишь видный, да? Мило, что вы не пытаетесь мне льстить. А по-вашему будет лучше, если вы заявитесь без всякого сопровождения?

— Может, и нет, — ответила Джейн, — но быть поводом для такого рода сенсаций я уже привыкла.

— Мне полагается находиться в Ладлоу и вам помогать. Как я узнаю, где вас найти, если мы прибудем туда порознь?

— Я остановлюсь в «Перьях». Вы снимете себе жилье в другом месте. Если мы не столкнемся случайно, ищите меня в церкви. Я непременно приду полюбоваться мизерикордами перед вечерней. — Похоже, эта перспектива Джейн радовала. — Я очень люблю бывать у вечерни.

Лэмберт помог Джейн спрятать корзины среди остального багажа на заднем сиденье машины.

— И вообще, что такое мизерикорды? И в какой именно церкви? А что, если она там не одна? В Англии пруд пруди церквей. Невольно задумаешься, что у вас у всех на совести.

— Ищите церковь с самой хорошей архитектурой. Спросите у кого-нибудь. В конце концов, вы ведь путешествуете, чтобы пополнить свое образование. Никто не удивится, если вы спросите о том, какие места будут самыми лучшими. Мизерикорды — это резные выступы под сиденьями хоров. Монахи опирались на них, когда молились. Крепкие они были парни, те монахи. Даже имея возможность упереться в красивую деревянную резьбу, было нелегко выносить такое количество молитв. Просто попросите, чтобы церковный служитель или еще кто-нибудь вам их показал.

— А почему вы думаете, что там будут мизерикорды? Вы ведь даже не знаете, которая это будет церковь, так?

Лэмберт туго натянул брезент, чтобы Джейн могла закрепить его поверх багажа.

Джейн ловко справилась с узлами и проверила свою работу, сильно потянув каждый.

— Спросите, где самая старая и хуже всего отреставрированная церковь. Если там не окажется мизерикордов, то будет особо красивый витраж или какие-то редкие виды сводов. Каждая церковь чем-нибудь гордится. Найдите предмет ее гордости, а я найду вас.

— Ладно. В самой старой церкви города, перед вечерней. Но если мы там не встретимся, я справлюсь о вас в «Перьях».

— В этом нет необходимости.

Убрав багаж и натянув брезент, Джейн надела перчатки и залезла на место водителя.

Лэмберт встал к рукоятке завода.

— Есть необходимость. Я хочу до захода солнца точно знать, где вы и какой у нас план.

— Вы знаете план. Найти Робина и найти Фелла. — Джейн нетерпеливо махнула рукой, показывая, что ему пора крутить завод. — Выяснить, что происходит.

— Это сейчас. — Нагибаясь к рукояти, Лэмберт не пытался прогнать из своего голоса мрачные интонации. — Я уверен, что, когда мы туда доберемся, план успеет измениться. И кто знает, сколько раз.

В шесть часов Джейн въехала в Ладлоу. Улицы казались ей более крутыми, чем были на самом деле, но эту иллюзию она отнесла не на счет своей усталости, а на счет узости улиц и выступов домов, выдающихся по обе их стороны. Кое-где верхние этажи черно-белых зданий приближались друг к другу, словно мечтая о том далеком дне, когда им можно будет уступить силе притяжения и встретиться в воздухе. Постоялый двор «Перья» оказался в числе самых причудливо украшенных. Его черный каркас выделялся ярким узором на фоне незапятнанной известки, так что он отличался от более простых домов так же, как испанская черная вышивка отличается от подрубленного кухонного полотенца.