Хранители магии - Стивермер Кэролайн - Страница 62

— Время — это спираль?

— Возможно, да. — У Фелла радостно горели глаза. — При определенных условиях оно может быть спиралью.

Лэмберт с трудом заставил себя не повысить голос.

— Мне очень неприятно вас разочаровывать, но время не спираль. И не круг. А также не октаэдр, не додекаэдр и не какая-то другая геометрическая фигура. Время — это то, что мы здесь тратим зря. Мне нужна помощь, чтобы справиться с Войси. Если вы не хотите прервать концерт, чтобы помочь мне с этим окном… — При виде явного отсутствия энтузиазма со стороны Фелла Лэмберт кивнул сам себе и продолжил: — Так я и думал. Если мне удастся проделать в этой штуке достаточно широкую щель, чтобы сквозь нее протиснуться, я оставлю вас.

— Именно об этом я и пытаюсь вам сказать. — Типичное для Фелла выражение легкого смущения стало особенно заметным. — Как мало один человек знает другого, даже если делит с ним жилище. Я даже понятия не имел, что вы знаете слово «додекаэдр», Лэмберт. Уходите, конечно же. Извините, что я вас задержал. Возможность работать без помех — это так ново. Я добился такого прогресса, что даже почувствовал надежду. Возможно, я сумею справиться с нарушенным равновесием до того, как уступлю необходимости стать хранителем.

Лэмберт с раскаянием вспомнил признание Фелла в том, какой дискомфорт ему причиняет это сопротивление.

— Очень тяжело?

— Я справляюсь. В конце концов, какая у меня альтернатива?

— Альтернатива такова: вы превращаетесь в хранителя, не наладив все предварительно. Наверное, это Войси остановило бы. Если уж этого не сможет сделать хранитель, то кто сможет?

— Хранитель смог бы разобраться с Войси так, как вам хотелось бы. — Фелл вздохнул. — Я стараюсь работать как можно быстрее. Я всегда считал себя скорее испытателем, чем теоретиком, скорее скрупулезным историком, чем прозорливым провидцем.

— Кстати, это кое о чем мне напомнило. Вас здесь искали два ваших студента. — Лэмберт снова принялся за окно. — Насколько я понял, вы поставили им оценки за работы. Они недовольны.

— Студенты? Что они здесь делали? — Фелл явно расстроился. — Наверное, мне следовало бы радоваться, что их было всего двое. Кто это?

— Они назвались Кадвалом и Полидором. Им не хотелось называть свои настоящие имена вдали от Гласкасла — это как-то связано с тайным отъездом. Кадвал — фасолевый стручок, а Полидор — картофелина.

— Херрик и Уильямс? — Похоже, Фелл расстроился еще сильнее. — А разве я не закончил с ними обсуждение их работ? Проклятье!

— Скорее всего, в ближайшее время они вас не побеспокоят. Даже если им удалось сбежать, они могут не пожелать сюда возвращаться. Не исключено, что им не удалось перебраться через стену. Прошлой ночью в темноте я что-то слышал. И не уверен, что Войси не превратил их в оленей или еще во что-то.

Фелл невесело засмеялся:

— Гостеприимный хозяин.

— О, благодарю вас! — послышался голос от дверей. Войси поманил к себе Фелла и Лэмберта. — Раз уж вы так безжалостно разрушаете запоры, Сэмюэль, мне придется попросить вас обоих перебраться в другую комнату. Боюсь, что вы найдете ее чересчур тесной, Николас. Джейн тоже там будет. Если вы положите пистолет на пол и отойдете от него, Сэмюэль, у вас будут свободны обе руки и вы сможете помочь Николасу нести его бумаги и оборудование.

У Лэмберта оборвалось сердце. Войси со своими подручными представлял слишком значительную силу, чтобы продолжать сопротивление. Ему оставалось только взять пример с Фелла и повиноваться.

Лэмберта удивила поспешность, с какой подручные Войси увели их с Феллом в камеру, которую им предстояло делить с Джейн. Такая же деловитость была проявлена при подготовке камеры. Как и во всех остальных помещениях, виденных Лэмбертом, стены и пол были выложены керамической плиткой. Угол с умывальником и горшком во имя стыдливости был отгорожен ширмами. В камере поставили пару раскладных кроватей. На столе обнаружился поднос с тарелкой снеди, с виду напоминавшей превосходные сэндвичи с курицей, чайник с тем, что выглядело как чай, и обычный набор чашек и блюдец. Письменный стол Фелла, его рабочее кресло и граммофон были перемещены одновременно с ним. Николас погрузился в свои исследования, как только перед ним оказались все его бумаги. Единственным предметом мебели помимо названных было кресло Джейн.

Сама Джейн, казалось, едва могла вынести вид Лэмберта и Фелла, не говоря уже о Войси и его подручных. Она сидела хмурая, бледная и молчаливая.

— Мне очень жаль, что я не сбежал, — негромко проговорил Лэмберт, как только Войси и его люди заперли дверь и оставили их. — Вместо этого я нашел Фелла. Я позволил себе отвлечься. Я виноват.

Джейн сказала:

— Вы сделали все возможное. Мне жаль, что я не могла пойти с вами. Мне едва удалось создать иллюзию того, что я разорвала чары Войси. Мне удалось исчезнуть, так что видна была только иллюзия меня, чтобы вы подумали, будто я свободна. Но это все. И теперь я расплачиваюсь за мое нахальство.

Лэмберт вспомнил последствия ее допроса в полицейском участке Гласкасла.

— Опять голова болит?

— Дело не только в этом. Возникло небольшое осложнение.

Джейн медленно подняла правую руку. Ее настоящая правая рука осталась лежать на подлокотнике кресла. Иллюзорная правая рука прошла сквозь руку Лэмберта, но он совершенно ничего не почувствовал.

— Какого… — Лэмберт запоздало заметил, что Джейн сопровождает ее собственное иллюзорное изображение в полный рост. В данный момент они обе сидели в кресле. Только жест правой руки отличил настоящую Джейн от иллюзии. — Это Войси сделал?

Джейн с досадой ответила:

— Это я сделала. Когда я создала иллюзию, мне пришлось потратить больше силы, чем обычно. Я решила, что она понадобилась мне для того, чтобы противодействовать силе Войси. А теперь я не могу разрушить этот фантом. Похоже, произошло какое-то расщепление. Частью той энергии, которую вложила в чары, я не могу распоряжаться. Создается такое ощущение, будто что-то… просочилось. Очень неприятное чувство. Но что еще хуже, мне приходится тратить почти все внимание на то, чтобы сохранить над ней контроль. Даже если я не пытаюсь ею управлять, она поглощает мою энергию.

Лэмберт завороженно наблюдал за ними обеими.

— И как долго вы сможете ее поддерживать?

— Не знаю. Но что произойдет, если я позволю… ей… получить свободу? Сколько моих сил она заберет с собой, когда уйдет? Я никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным.

Даже по голосу Джейн чувствовалось, как она встревожена.

— Так вот почему я не мог вас почувствовать там, на лестнице. — Лэмберт немного задумался. — До него… до нее нельзя дотронуться, так?

— Да, нельзя.

— А она дотрагиваться может?

— Нет. И голоса у нее нет. Она была создана только для видимости.

Лэмберт не пытался скрыть своего разочарования.

— Значит, она могла бы пройти сквозь стену, но ничего не смогла бы сделать, попав туда.

— Увы, да.

Испытывая одновременно глубокий интерес отвращение, Лэмберт наблюдал за тем, как фантом повторяет безнадежную мину Джейн.

— А откуда она знает, что делать?

— Понятия не имею. — Голос Джейн был усталым. — Если я ее отпущу, ваше любопытство, возможно, будет удовлетворено. Но что мне делать, если она не вернется?

— Однако вам приходится тратить силы на то, чтобы оставить ее при себе, правда? — позволил себе высказать свои мысли Лэмберт. — Разве вам рано или поздно не понадобится отдохнуть? Лучше провести какие-то эксперименты сейчас, пока у вас есть силы.

— Я начинаю понимать, как вам удалось так долго работать с Войси, — колко сказала Джейн. — Это ваше увлечение полевыми испытаниями! — Она расслабилась и протяжно вздохнула. Иллюзорная Джейн поднялась на ноги и сделала шаг от кресла. Яркое сходство бледнело по мере увеличения расстояния между ними. К тому моменту, когда фантом достиг двери, он приобрел ровный коричневатый цвет. Линии и формы остались прежними, поблекли только краски. Лэмберт обнаружил, что ему легче справляться с беспокойством, которое ему внушала эта штука, если он относится к ней как к некой движущейся фотографии.