Хранители магии - Стивермер Кэролайн - Страница 75

Глава 14

Лэмберт с удовольствием шел обратно в комнаты Фелла в колледже Тернистого Пути. Ему уже не приходилось укорачивать шаги ради Джейн, так что он мог идти с удобной для него скоростью. Воздух был мягким и сладким. Каждая веточка в каждой кроне казалась четко выгравированной на фоне неба. Раз в четверть часа били колокола Гласкасла, и каждая нота их звона была напоминанием о том, что чуть было не случилось, — и знаком того, что было восстановлено. Сердце Лэмберта обрадовалось этому звуку, но в тот же момент он вспомнил, что его работа в Гласкасле завершена. Очень скоро ему придется покинуть это место.

После этого каждый отрезок пути приобрел печальную важность. Лэмберт спрашивал себя, сколько раз еще ему предстоит подходить к арке главных ворот. Сколько раз еще привратник будет здороваться с ним, макая ручку в чернила и протягивая ее Лэмберту, чтобы он расписался в книге для посетителей? Сколько раз еще будет дозволено ему пройти через ворота в Гласкасл, проскрипеть подошвами ботинок по гравию дорожек, отмечавшему узкий путь, открытый для него?

Вернувшись в комнаты, Лэмберт обнаружил, что беспорядок в жилище Фелла царит примерно такой, какой он и ожидал там застать. В пепельнице по-прежнему лежала наполовину выкуренная сигара, часы продолжали тикать. Никаких признаков возвращения Николаса заметно не было. Дверь в его комнату была открыта, так что Лэмберт увидел разбросанные по кровати предметы одежды и пришел к выводу, что Фелл отправился принять ванну, перед тем как переодеться к обеду.

На полу у самой двери он обнаружил четыре аккуратно надписанных конверта: два были адресованы ему и два — Феллу. Саквояж Фелла стоял там же, где был когда-то поставлен: на углу ковра. Лэмберт запоздало вспомнил о собственном маленьком саквояже. Вероятно, он по-прежнему оставался в автомобиле Брейлсфордов. Он положил письма Фелла на каминную доску, а свои конверты вскрыл. В одном оказался вызов в театр Тегеи, где в девять утра должно начаться расследование. Второе оказалось приглашением на херес, обещанное Портеусом. Оба письма были написаны одним почерком.

На подносе для визиток оказалось два предмета: игральная карта и визитная карточка. Визитка была от Луиса Тобиаса. Это имя показалось Лэмберту смутно знакомым. Немного подумав, он сумел припомнить гостя из Фарнборо, которого Кромер и Полгрейв приводили на обед. Видимо он приходил с визитом к Феллу после отъезда Лэмберта. Лэмберту было немного любопытно, откуда эти двое знают друг друга. Фелл никогда не упоминал о своем интересе к авиации. Однако когда речь шла о Фелле, можно было ожидать чего угодно. Игральная карта была совершенно обычной: тройка червей, без каких бы то ни было помет. Лэмберт нахмурился и вернул ее на поднос. Потом он обязательно попросит, чтобы Фелл объяснил ему, что это значит.

У себя в комнате Лэмберт снял воротничок и бросил его в мусорную корзину. Ванна была бы хорошей мыслью. И обед — тоже. Лэмберт сел на край кровати, чтобы снять ботинки. Матрас оказался гораздо более удобным, чем ему помнилось. Лэмберт забыл обо всех хороших мыслях. Вместо этого он растянулся на кровати прямо в ботинках и задремал.

Его разбудило возвращение Фелла. Лэмберт без пиджака проковылял в гостиную, которую они делили.

— Вот и вы, — сказал он, обращаясь к двери в комнату Фелла, и невежливо зевнул.

— Да, вот и я.

Николас вышел из своей комнаты. Его волосы влажно блестели. Он тоже был в одной рубашке, но чистой и выглаженной. В его облике ощущалась усталость, однако в целом Фелл выглядел гораздо более энергичным, чем когда бы то ни было на памяти Лэмберта.

— Прошу прощения, что раньше не выразил мою благодарность. Я был поглощен другим. Но позвольте мне поблагодарить вас теперь. Вы никогда еще не делали столь своевременного выстрела. — Фелл подошел к Лэмберту, чтобы пожать ему руку.

— Мне только жаль, что на это ушло так много времени.

— Время для меня тоже замедлилось. Возможно, не случайно.

Фелл чуть рассеянно обвел комнату глазами. Лэмберт проследил за тем, куда направлен его взгляд, и увидел, что ученый смотрит на часы.

— Вам удалось закончить расчеты?

— Мои расчеты нужны были только для того, чтобы помогать восприятию, так что, возможно, и к лучшему, что мне не понадобилось это делать. Когда вы вывели из уравнения Бриджуотера, я остался в центре защиты Гласкасла. Энергии там было в избытке. Поскольку ее больше не пожирал Бриджуотер, энергия скользила без цели. Мне пришлось постараться ее уравновесить.

— И вам это удалось.

— Удалось. Когда я смог вырваться, я начал некий процесс. К тому моменту, как я закончил проходить лабиринт, порядок был восстановлен. Я это чувствовал.

— А как вам это удалось сделать?

— Джейн сказала мне, что мои плоскости состоят из точек, и тем не менее я предполагал, что точки существуют независимо от плоскостей. Она критиковала меня за то, что я путаю две разные концепции. Но это заставило меня пересмотреть мое восприятие точек. А что, если они чем-то похожи на музыкальные ноты? Что, если они обладают собственным резонансом? И что, если этот резонанс и был музыкой сфер? Как только я это понял, мне показалось, что мою волю подкрепляет нечто большее, чем мои собственные силы. — Фелл глубоко вздохнул и замолчал. После задумчивой паузы он добавил: — Надеюсь, что мне больше никогда в жизни не придется так сильно и глубоко пугаться. Спасибо вам.

— На здоровье. — Лэмберт вспомнил, что ему тоже есть за что благодарить Фелла. — Спасибо, что позволили мне немного задержаться, хотя проект уже завершен.

— Позволил… — Фелл выглядел совершенно ошарашенным. — Не смешите меня. Конечно, вы должны остаться.

— Спасибо, но, хоть вы и стали хранителем запада, проект «Аженкур» завершен. Скоро я соберу вещи. На это у меня уйдет день-другой. Не знаю, чем именно я займусь потом.

— Спешить совершенно ни к чему. — Фелл повернулся к зеркалу и яростно сосредоточился на нем, пристегивая воротничок и завязывая галстук. — Вы все равно не можете ничего предпринять до окончания расследования, так что не спешите принимать решение. У меня самого есть одна идея, которую мне хочется с вами обсудить.

— Похоже, Портеус считает завтрашнее расследование чистой формальностью. Он пригласил нас после этого прийти к нему на рюмку хереса. — Лэмберт продемонстрировал Феллу обе карты. — К вам приходил Луис Тобиас. Я не знал, что вы с ним знакомы. А что значит вот это?

— Мы с Тобиасом состоим членами в одном клубе. Мы познакомились на лекции в Королевском научном обществе. По ботанике, как это ни странно. — Фелл осмотрел тройку червей и положил ее обратно на поднос. — Насчет игральной карты не имею ни малейшего понятия. Наверное, ее оставил какой-то младшекурсник, который решил, что она что-то символизирует. Возможно, черную метку.

Лэмберт уловил перемену тона и поменял тему разговора:

— Странный они народ, эти младшекурсники. Вас попросят отвечать на расследовании?

— Наверное. Надеюсь, Портеус не ошибся относительно его непродолжительности. Судьбу Войси определить будет не слишком сложно. Сомневаюсь, что с Бриджуотером все будет так же просто. Если оставить в стороне этическую сторону дела, он один из самых богатых людей Англии. Во-первых возникнет вопрос, что станет с его собственностью, пока он остается черепахой Кого-то придется назначить опекуном. Только представьте себе, сколько тут будет юридических споров.

Фелл присмотрелся в зеркало к своему галстуку-бабочке и остался достаточно доволен отражением, чтобы надеть смокинг.