Королева вампиров - Робинсон Андреа - Страница 39

— Я не об этом, — говорю я, осторожно выбирая слова. — В прошлом ты, возможно, была слишком тороплива со своими... поклонниками.

— Что ты имеешь в виду? — недоумевает она, начиная хмуриться. Она перестает болтать ногами и застывает в неподвижности. Зловещей неподвижности.

— Я имею в виду, ну... тебе очень нравится Нил, так? — спрашиваю я, вопреки здравому смыслу бросаясь в омут с головой.

— Безумно.

— Тогда, может быть, на этот раз тебе стоит вести себя как-то по-другому, — продолжаю я.

— И что ты этим хочешь сказать?

Оглядевшись вокруг, я приступаю к теме вампиризма. Убедившись, что горизонт чист и на кухне только мы одни — отчего я, кстати сказать, начинаю испытывать клаустрофобию, — я говорю:

— Я знаю, что в прошлом ты делала своих бойфрендов вампирами, и я подумала, может быть, тебе не стоит поступать так с Нилом.

Она изящно хмыкает:

— Не нужно произносить это слово так, как будто это ругательство.

— Что? Нил?

— Нет, — поправляет она. — Вампир! Очень многие хотели бы стать одним из нас. Например, Эрика, — добавляет она, назвав имя нашей местной девушки-гота. — И, кроме того, я не могу сделать их вампирами без их согласия.

— Правда?

— Ну, это общее правило. Но иногда я немного хитрю и задаю абстрактные вопросы. Например: «Если бы тебя вдруг смертельно ранили в живот, ты бы хотел остаться в живых?» И когда они отвечают «да», я могу с полным основанием полагать, что они хотели бы стать вампирами, потому что мы — единственные, кто может выжить после такого. Понимаешь?

От такой логики я лишаюсь дара речи. Она принимает мое молчание за знак согласия.

— Отлично. Значит, решено. А теперь я пойду искать Нила, — говорит она, спрыгивая со стола, но ее голос звучит угрожающе. Не успеваю я остановить ее, как она внезапно хватает меня за плечо, прижав к холодильнику. Я чувствую, что ситуация выходит из-под контроля.

— Что бы об этом написал «Севентин»? — взываю я к ней, отчаянно пытаясь вернуть себе преимущество.

Она останавливается.

— Что ты имеешь в виду?

— Я однажды читала статью о том, что не стоит пытаться... м-м-м... менять своих мальчиков, — делаю я последнюю попытку. По сути, я просто тяну время, но Виолетта неожиданно воспринимает мои слова всерьез.

— Я, кажется, читала эту статью, — наконец отвечает она. — Там была история про девушку по имени Эмми. Ее мальчик был каким-то спортсменом, но она хотела, чтобы он полюбил джаз.

— И?

— И в конце концов это разрушило их отношения. Это было очень трагично.

— Вот видишь?

— Может быть, ты и права, — уклончиво отвечает Виолетта, но я-то вижу, что до поры до времени мне удалось спасти ситуацию.

— Обещай, что ты не сделаешь Нила вампиром, — прошу я.

— Но что, если...

— Если не пообещаешь, — говорю я, — мне придется предупредить его. И мне правда не хотелось бы начинать этот разговор. С меня и так достаточно.

Она с омраченным лицом кусает губы.

— Я люблю его, Софи.

— Тогда пообещай, — настаиваю я.

Наступает молчание. Боюсь, что я слишком

сильно искушаю судьбу. Но Виолетта вдруг становится рядом со мной, поправляя свою тогу, сползающую с плеч.

— Отлично! — говорит она, снова развеселившись. — Что я должна подписать?

— Не нужно никаких контрактов. Только твое слово, — отвечаю я. Я бы предложила поклясться кровью, если бы не опасалась, что это будет понято как приглашение перекусить.

— Даю тебе слово, — серьезно повторяет она и подпрыгивает ко мне, чтобы меня обнять. — Ах, как я рада, что мы теперь друзья! — восклицает она и затем вдруг отклоняется назад, свирепо глядя мне в глаза. — Будь так любезна, не уводи у меня Нила.

— Тебе не о чем беспокоиться, обещаю.

— Это будет так весело! Ты не хочешь прийти завтра на чай? То есть я, конечно, не могу пить чай, но я заварю его для тебя!

— Да, как-нибу... — начинаю я и замолкаю, потому что Виолетта вдруг хватает меня за плечо.

— Иди в кладовку, — торопливо шепчет она ни с того ни с сего.

— А? Что? Почему?

— Сюда идет Влад, — шипит она, — а он подозревает, что ты знаешь больше, чем тебе полагается знать. — Ее глаза округляются от удивления, когда она вдруг замечает мой наряд. — А еще ты неподходяще одета для этой вечеринки.

Она подталкивает меня к решетчатой двери, свободной рукой открывая ее. Оттуда доносится отвратительный запах.

— Но...

— Внутрь, — приказывает она. — Я приду вытащить тебя, когда увижу, что опасность миновала. Ты мне еще спасибо скажешь, — шепчет она и затем быстрым движением закрывает за мной дверь. Внутри кладовки так мерзко, как только может быть в маленькой, заброшенной и неубранной каморке. По стенам до самого потолка тянутся пустые полки, а через решетчатую дверь пробивается слабый свет, делая ее похожей на скелет. В углу одиноко стоит заплесневевшая швабра, похожая на мстительного призрака из японского триллера. Надеюсь, что пребывание здесь действительно спасет меня от неминуемой смерти; иначе в отместку я засуну Виолетту в духовку.

Я осторожно выглядываю сквозь решетку — как раз вовремя, чтобы увидеть, как на кухню входит Джеймс и трогает Виолетту за плечо. Она вскрикивает. Через пару секунд испуганное выражение ее лица сменяется на кокетливое. Она бросает взгляд на свою простыню в цветочек и осведомляется, как ему нравится ее наряд.

— Чудесный, — отвечает он. — Ты видела Софи?

— Да!

— Отлично. Где?

— А ты видел моего парня? — ни к селу ни к городу спрашивает Виолетта. — Я имею в виду моего нового парня, конечно же. Он, должно быть, около фуршетных столиков. Ест сырную нарезку.

— Я буду очень рад его увидеть, но позже. А сейчас я ищу Софи, — отчеканивает он, громко и раздельно произнося каждый слог. — Где она?

Прижав палец к губам, она показывает на кладовку.

— Почему она в кладовке? — удивляется Джеймс, и на его лице внезапно изображается ужас. — Виолетта, что ты сделала?!

— Ничего! Я пытаюсь ей помочь. Быстро! Влад идет.

Глаза Джеймса расширяются, и он бежит к кладовке. Прежде чем я успеваю знаками показать ему «Мальчикам вход воспрещен», он входит внутрь, закрывает за собой дверь и в следующую секунду уже стоит передо мной. Он заслоняет собой свет, поэтому я не могу рассмотреть выражение его лица, но я чувствую, что он смотрит на меня, хотя он и молчит. Я пытаюсь придумать какую-нибудь шутку, чтобы прервать напряженное молчание, но мне в голову приходят только различные вариации на тему «тук-тук» («Тук-тук». — «Кто там?» — «Кладовка, которая становится все теснее». — «Кто?» — «Выйди, пожалуйста»).

Молчание продолжается; я слышу только собственное дыхание и тропические музыкальные мотивы, проникающие сквозь стены. Сквозь дверь льются тонкие полоски света, которые делают Джеймса похожим на стильного тигра. В конце концов я не выдерживаю.

— Это необыкновенно тесная кладовка. Я напишу об этом в письме подружке, — говорю я, умолчав про то, что у него необыкновенно широкие плечи. Я думаю о том, что об этом я тоже напишу в письме, когда Джеймс внезапно выпаливает, что хочет извиниться.

— Правда? — с изумлением спрашиваю я.

— Да. Я считаю, что ты очень храбро себя ведешь. И я пытался перестать надеяться на то, что могу стать прежним. Я правда пытался. Потому что меня бесит, что это заставляет тебя считать меня каким-то преступником,

— Я так не считаю, — говорю я и правда так думаю. Я открываю рот, чтобы сказать ему об этом, но в этот момент хлопья пыли, поднявшиеся, когда он вошел, залетают мне в нос. Я закрываю рот рукой и чихаю, стараясь сделать это как можно тише. Но звук все равно получается такой, словно его издал бурундук, которому только что сделали операцию по смене пола.

— Это не совсем та форма сочувствия, на которую я надеялся, — говорит Джеймс, — но и на том спасибо.

В темноте его голос звучит ниже, теплее и глубже. Его плечо находится на уровне моего уха. Не знаю, может быть, это игра света, но в данный момент оно кажется очень удобным. Отвлекающий Фактор, напоминаю я себе, но мой мозг это не волнует. Кажется, так просто было бы ненадолго положить голову ему на плечо, чтобы проверить, действительно ли оно такое удобное, каким кажется...