Журнал «Если», 1997 № 09 - Киреев Ардалион - Страница 18

— Защитная система Королевых очень сильна. Она быстра и умна. Тот, кто разделался с Мартой, воспользовался какими-то очень хитрыми программами. Убийца нашел слабое место в логике защитной схемы и очень тонко его использовал. Увеличение срока стасиса на сто лет не грозит никому серьезными последствиями. То, что Марта осталась вне стасисного поля — само по себе — тоже не было опасным для ее жизни.

— А вместе эти два фактора ее убили, — заключил Вил.

— Вот именно. В обычной ситуации защитная система это заметила бы. Я упрощаю. То, что сделал убийца, было гораздо сложнее. Если бы он предпринял нечто более очевидное, у него не было бы никаких шансов обмануть систему защиты и убить Марту. При таком же варианте у него появлялась надежда на успех.

— Если убийца не Елена. Насколько я понимаю, она может легко преодолеть защиту?

— Конечно, — кивнула Лу.

— Кто-то оставил Марту в реальном времени без какой-либо надежды на спасение. Почему же убийца не мог организовать для нее несчастный случай? Почему он позволил ей прожить целых сорок лет?

Делла немного подумала.

— Ты хочешь сказать, что, заключив всех остальных на сто лет, он сам остался снаружи?

— Естественно. Задержаться всего на несколько минут было бы явно недостаточно. Неужели это так сложно?

— Само по себе совсем просто. Но для этого прыжка все были связаны с Королевыми. Если бы кто-то задержался хотя бы на немного, потом ничего не стоило бы это установить. Я эксперт по автономным системам, Вил. Елена показала мне конструкцию генераторов. Они очень похожи на мои — потому что были сделаны всего на год позже. Для любого — кроме Елены — исказить показания этих приборов…

— Невозможно?

Специалисты по системному программированию никогда не меняются. Они могут творить чудеса, но очень часто объявляют самые тривиальные проблемы неразрешимыми.

— Нет, не то чтобы никто не мог этого сделать. Если убийца все спланировал заранее, можно предположить, что у него был незарегистрированный дополнительный генератор, который он оставил вне стасисного поля. Только я все равно не представляю себе, как убийца подделал записи в компьютерах, если он полностью не проник в систему Королевых.

Так что детективы имели дело с хорошо подготовленным и продуманным преступлением. И если отбросить некоторые детали, убийство Марты вполне соответствовало вероломному удару ножом в спину.

Глава 6

Королева отдала им дневник Марты вскоре после того, как вся колония вернулась в реальное время. Теперь, когда дневник находился в его распоряжении, Вил мог со спокойной совестью положиться на свою интуицию и поверить в невиновность Елены. Он принялся читать выводы Елены и заключение Деллы. Если он не найдет здесь ничего интересного, дневник перестанет быть важной уликой.

Самые ранние свои записи Марта сделала ягодным соком на внутренней стороне коры деревьев. Она спрятала запечатанные глиной тяжелые страницы под пирамидой из камней. Когда пятьдесят лет спустя их достали, оказалось, что кора сгнила, а пятна сока стали совсем неразличимыми. Елена и ее роботы тщательно изучили хрупкие останки. Микроанализ показал, где раньше оставались следы сока; таким образом, первые главы дневника были восстановлены. Вероятно, Марта довольно быстро сообразила, какая опасность грозит ее письмам: «бумага», найденная в следующем хранилище, была сделана из тростника. Темно-зеленые чернила почти не выцвели. Первые записи носили чисто повествовательный характер. Ближе к концу дневника, после того, как Марта провела целые десятилетия в одиночестве, страницы заполнились рисунками, эссе и поэмами. Марта написала более двух миллионов слов. (Елена снабдила Вила компьютером для работы с текстом, ГринИнком. Среди прочего Вил выяснил, что объем дневника сравним с двадцатью довольно толстыми романами.) «Бумага» Марты получалась гораздо толще обычной, а ей приходилось проходить тысячи километров. Всякий раз, отправляясь на новое место, Марта складывала пирамиду из камней, где прятала свои записи. Первые несколько страниц в каждой новой пирамиде повторяли наиболее важные вещи — например, места, где расположены другие пирамиды. Позднее Елене удалось отыскать все. Она восстановила все записи, хотя одна из пирамид была затоплена.

Вил провел целый день, изучая краткое содержание дневника, сделанное Еленой и анализ, произведенный Деллой. Он не нашел никаких неожиданностей. Позднее Вил не удержался и посмотрел, есть ли в тексте упоминание о нем самом. Всего их оказалось четыре, причем последнее было помечено в списке первым. Вил вывел его на экран:

Год 38.137 Пирамида № 4

Шир 1436 С Долгота 1.01 В [К-меридиан]

Он запросил эвристическую перекрестную ссылку.

Возник заголовок в верхней части экрана. Ниже зеленым курсивом был набран текст. Мигающая красная черта отмечала упоминание: …и если я не сумею этого сделать, дорогая Леля, пожалуйста, не трать время, пытаясь разгадать тайну моей смерти. Живи за нас обеих, ради нашего проекта. А если тебе очень захочется что-нибудь с этим сделать, поручи решение задачи кому-нибудь другому. Там был полицейский. Среди низтехов. Не могу вспомнить его имени. (О! В миллионный раз я молюсь об обруче интерфейса или хотя бы об обычном компьютере.) Передай ему эту работу, а сама сконцентрируйся на более важных делах.

Вил откинулся на спинку стула и пожалел, что компьютер оказался таким чертовски умным. Марта даже не помнила его имени! Он попытался утешить себя тем, что она прожила почти сорок лет после их последнего разговора. Будет ли он помнить ее имя через сорок лет? Да! Он будет помнить свои душевные муки, и их близость той последней ночью, и свое благородство, когда он сумел вовремя отступить… а для нее он был всего лишь каким-то низтехом.

Одним быстрым движением руки Вил убрал все остальные упоминания о себе с экрана. Он встал и подошел к окну своего кабинета. Ему предстоит сделать важную работу. Его ждет разговор с Хуаном Шансоном.

Поэтому, постояв немного у окна, Вил вернулся к своему письменному столу… и к самому началу дневника Марты:

Дневник Марты Куи-хаи Кен Королевой

Дорогая Леля, — начинался дневник. Всякий новый отрывок открывался обращением «Леля».

— ГринИнк. Вопрос, — произнес Вил. — Кто такая Леля?

На боковом дисплее высветилось три наиболее вероятных варианта. В первом значилось: «Уменьшительное от имени Елена». Вил кивнул (он подумал то же самое) и продолжал считывать информацию с центрального дисплея.

Дорогая Леля, прошел уже сто восемьдесят один день с тех пор, как я осталась одна — и это единственное, в чем я уверена.

То, что я начала дневник, в некотором смысле является признанием поражения. До сих пор я вела тщательный учет времени — мне казалось, что этого будет вполне достаточно; ты помнишь, мы планировали мерцающий цикл в девяносто дней. Вчера должно было произойти второе мерцание — однако я ничего не видела.

Поэтому сегодня я решила, что нужно смотреть на вещи с более далекой перспективы. (Как спокойно я об этом говорю. Вчера я только и де-лала, что плакала.) Сейчас мне просто необходимо с кем-нибудь «поговорить».

Я очень многое должна рассказать тебе, Леля. Ты ведь знаешь мою любовь к беседам. Самое трудное — процесс письма. Я просто не понимаю, как могла развиваться цивилизация, если на письменность приходилось затрачивать такие усилия. Однако мое положение имеет определенное преимущество: у меня масса свободного времени. У меня его сколько угодно.

Воспроизведенный оригинал показал неуклюжие печатные буквы и многочисленные зачеркивания. Интересно, подумал Вил, сколько времени понадобилось Марте, чтобы выработать изящный почерк, который он видел в конце дневника.

К тому моменту, когда ты будешь это читать, ты, скорее всего, уже получишь ответы на все вопросы (надеюсь, непосредственно от меня), но я хочу рассказать тебе то, что помню я.