Журнал «Если», 1997 № 12 - Браун Чарльз - Страница 24

Девушка причесала свои длинные золотисто-рыжие волосы так, что локоны падали ей на плечи. На ней были юбка и блузка пастельно-зеленого цвета. Розовые щеки и губы не нуждались в косметике.

Миссис Кьюипер сглотнула и перевела взгляд на Беквита. Видит ли он то, что заметила она? Очевидно — нет. Этот мужчина явно слеп.

Девушка наклонилась над столом и взяла булочку.

— Мне не хочется есть, к тому же я должна еще кое-что сделать, прежде чем мы уйдем. Миссис Кьюипер, вам удалось заказать такси на восемь тридцать?

— Да, мисс. Они клятвенно обещали, что будут ждать вас у дома.

— Отлично. Благодарю. А теперь не могли бы вы выйти со мной в коридор. Мы дадим возможность Сиди спокойно закончить завтрак.

— Конечно.

Как только они оказались вне пределов слышимости, Аз-Захра негромко заговорила:

— У него была тяжелая ночь, но сейчас с ним все в порядке. Не могли бы вы вызвать смотрителя после того, как мы уйдем, пусть он заменит зеркало. Кроме того, позвоните в мебельный магазин. Может быть, вы сможете найти другой стул?

— Я обо всем позабочусь.

Девушка доела булочку и вытерла пальцы салфеткой, которую протянула ей миссис Кьюипер.

— Мне нужно захватить парусиновую сумку и чемоданчик Сиди. После этого мы можем отправляться в путь.

Когда они вошли в приемную Комитета по этике, у головизора собралась небольшая группа служащих. Беквит услышал, как один из них негромко проговорил:

— «Бисмарк» готовится к посадке на Ганимеде.

— Да, они заканчивают торможение, — добавил кто-то.

— Пойдем, — мрачно пробормотал Беквит.

Они зашагали дальше. Беквит почувствовал, как у них за спиной закрылись двери, застучали женские каблучки, раздались сдавленные восклицания.

Они вошли в зал слушаний ровно в девять. Здесь их дожидался лишь Ирвин Смерль. Беквита это не удивило. Очевидно, директор Комитета по этике намеревался сыграть главную роль.

Как только они сели, Смерль заговорил. «Прямо из Свода законов», — подумал Беквит.

— Это слушание проходит в соответствии с законным уведомлением; цель слушаний сформулирована в уведомлении. Участники слушаний могут говорить свободно. Однако в случае нарушения протокола будут применены федеральные законы об уликах. — Он посмотрел в сторону Беквита. — Есть какие-нибудь вопросы или замечания?

— Да. — Беквит встал. — Прошу занести в протокол, что на слушаниях присутствует Аз-Захра, моя невеста и ассистентка.

Молодая женщина встала и скромно поклонилась. Когда они сели, девушка прошептала:

— Невеста? Значит, мы поженимся?

— Да, — прошептал в ответ Беквит. — Я хочу заграбастать твои деньги. А теперь успокойся.

Аз-Захра сбросила туфельку и под столом погладила икру Беквита своей ножкой.

Смерль коротко кивнул.

— Можем начинать? Очень хорошо. Мы будем рассматривать вопросы в том порядке, как они указаны в уведомлении. Совершил ли Беквит преступление против несовершеннолетней особы по имени Аз-Захра? Как вы ответите, мистер Беквит?

— Отрицательно, — спокойно проговорил Беквит.

— Вы живете в одной квартире с вышеназванной несовершеннолетней? — осведомился Смерль.

— Да.

— Имели ли с ней сексуальные отношения?

— Возражаю, — спокойно ответил Беквит, — на том основании, что ответ может быть вменен мне в вину.

— Вам вовсе не обязательно это делать, Сиди, — заявила Аз-Захра.

Она встала с места, подошла к голофону и начала быстро нажимать на кнопки.

«Вот это да! — подумал Беквит. — Она запомнила номер!»

На мониторе появилось усталое лицо.

— Бюро бракосочетаний, чем я могу вам помочь?

— Мы хотим пожениться.

— Вас я вижу, леди, а где будущий супруг?

— Я здесь, — заявил Беквит, подходя к Аз-Захре.

Смерль наконец обрел дар речи:

— Это полнейший абсурд!

Они не обращали на него ни малейшего внимания, пока процедура не была закончена, а их имена не занесены в Базу данных штата Колумбия.

— В любом случае, — кротко заметил новоиспеченный муж, — вы не можете протестовать. Несколько ваших обвинений основываются на том, что мы не женаты.

Смерль сжал зубы.

— Если этот цирк закончен, то мы можем продолжить слушания.

— Хорошая мысль, — сказала Аз-Захра. Она и Беквит вернулись на свои места. — Мы требуем исключения из рассмотрения вопросов номер 1, 2 и 3, связанных с обвинением мистера Беквита в неправильном обращении со мной. В связи с нашей женитьбой эти вопросы не подлежат рассмотрению.

— Очень хорошо, — мрачно сказал Смерль. — Однако прошу занести в протокол, что это соглашение не имеет никакого отношения к незаконному въезду и депортации.

— Вы ошибаетесь, — возразил Беквит. — Поскольку мы женаты, Аз-Захра становится американской гражданкой — поэтому вопросы о нелегальном въезде и депортации можно считать снятыми.

— Будь проклята эта свадьба! — закричал Смерль. — Она безумна, Беквит, и вам об этом хорошо известно. Аз-Захра утверждает, что вылетела на волшебном ковре из Испании — тринадцатого века! — и приземлилась в Америке в прошлом году. Безумие есть достаточное основание для депортации.

— И опять вы ошиблись, — дружелюбно проговорил Беквит. — Учитывая, что Аз-Захра замужем, состояние ее душевного здоровья не касается службы иммиграции. Пора переходить к следующему вопросу, мистер Смерль.

— Хорошо, пока оставим это. А как насчет вопроса номер 6 — о незаконном ввозе драгоценных камней? — он злобно посмотрел через стол на Аз-Захру. — Вы не хотите рассказать нам, как провезли их в США?

— Я отвечу на ваш вопрос, — заявил Беквит. — Она объяснила, что камни были вшиты в ткань ее средства передвижения — ковра. Она не стала их регистрировать на таможне, поскольку в тот момент не знала о существовании страны под названием Соединенные Штаты, более того, в 1236 году в Испании никто не знал, что такое Северная Америка. Кроме того, самоцветы являлись ее законной собственностью в тот момент, когда она оказалась в нашей стране — все они подпадают под закон о двухсотлетних предметах старины и не подлежат обложению налогом. Я уверен, вам сей закон известен. Таким образом, я доказал, что ни один из самоцветов не ввезен в страну в качестве контрабанды. Попробуйте что-нибудь другое, мистер Смерль.

Смерль немного помолчал, а потом хрипло рассмеялся.

— Мы всякий раз обращаемся к полету из Испании в 1236 году, не так ли? Драгоценные камни не были ввезены незаконно, потому что они восходят к 1236 году. Леди не нарушила закон, въехав в страну, потому что Соединенные Штаты не существовали, когда она покинула Испанию. Ну, если мы поверим в это, то сможем легко согласиться с существованием летающих ковров и возможностью перемещения во времени. Однако я не так простодушен. — Он взял со стола лежащий перед ним документ. — Это заявка на патент, поданная вами, миссис Беквит, в тайном сговоре с мистером Беквитом. В нем описывается летающий ковер и содержится утверждение, сделанное сознательно, что данный ковер может перемещать человека вперед и назад во времени, а также на огромные расстояния. Трудно даже представить себе более яркий пример мошенничества. — Он улыбнулся молодоженам.

— Это преступление, которое требует наказания.

Беквит поднялся на ноги. Он взял в руки парусиновую сумку.

— Мистер Смерль, поскольку существуют немалые сомнения относительно действия ковра, должен поставить вас в известность, что я принес его для демонстрации. Мы прямо здесь и сейчас покажем, как он работает.

— Нет, сэр, и думать об этом забудьте, — холодно возразил Смерль. — Вы можете обмануть патентное бюро, Беквит, но со мной этот номер не пройдет.

— Конечно, мистер Смерль, — вмешалась Аз-Захра. — Мы даже и пытаться не станем. — Она расстегнула молнию и вытащила из сумки ковер. — Вот наше изобретение. У него стандартный размер коврика для мусульманской молитвы. Наш ковер отличается от обычного только наличием специальных металлических волокон и самоцветами, вплетенными в ткань так, что они образуют определенный узор. — Аз-Захра двумя руками подняла ковер, обошла с ним вокруг стола и разложила на полу возле стула Смерля. — Мистер Смерль, все остальные вопросы сводятся к одному: выполняет ли ковер свои функции? Поэтому я предлагаю вам соглашение. Я подготовлю ковер, а вы на него встанете. Я думаю, что вы исчезнете. Если я окажусь права, все другие обвинения в адрес мистера Беквита отпадут раз и навсегда. Если же вы не исчезнете, мой муж подаст в отставку, а я отдам все свои самоцветы на таможню и вернусь в Испанию.