Журнал «Если», 1998 № 02 - Яценко Виталий - Страница 16

Бек снова кивнул, как китайский болванчик.

— Двадцать тысяч… (Разрази меня гром!) Это замечательно. Но я хотел бы, э-э-э… (Ах, МАРИАННА!) кое-что узнать. Ведь это Сефтон-Хауз издал «Голос ревущего огня», не так ли?

Бурбон удивленно приподнял бровь.

— Да, это так.

— Скажите, не вы ли, случайно, работали с этой книгой?

— Гм! А почему вы спрашиваете?

— Видите ли, моя жена… Ей ужасно интересно, как у вас ведутся дела в подобных случаях, то есть, я имею в виду, с такими авторами, как…

— Он выдавил неискреннюю улыбку. — Полагаю, она мечтает о том, чтобы я принялся за шпионский роман.

Бурбон чопорно поджал губы.

— Боюсь вас огорчить, Беккет, но я всего лишь скромный редактор и издатель научной фантастики. Это не моя епархия… Книгой мистера Икса занимался отдел публицистической литературы, но я могу вас заверить, что попала она в Сефтон отнюдь не с черного хода.

— А у вас есть черный ход?

— Не поймите буквально. Допивайте коктейль, Беккет, а я сейчас же свяжусь с издательством.

Бек взглянул на часы.

— А сколько придется ждать? Видите ли, моя жена…

— Понимаю. Всего несколько минут, не более.

Пока они дожидались ответа, Бурбон смешал для Бека еще один коктейль.

— Знаете, Беккет, я все время питал надежду, что нам удастся немного поговорить о программировании. Я сейчас работаю над небольшим проектом для нашего издательства — искусственный интеллект и все такое… — Он смущенно улыбнулся. — Конечно, я только куратор, и мне придется привлечь опытного программиста, но хотелось бы вложить и кое-что свое.

Профессор живо встрепенулся.

— Да что вы говорите! В самом деле? А какая система? Охрана, контроль, безопасность?

— И то, и другое, и третье, всего понемножку. Боюсь, вы и представить не можете, Беккет, сколь серьезные проблемы возникают в нашем бизнесе. Особенно в таких издательствах, как Сефтон, с его блестящей плеядой всемирно известных авторов.

— Как, например, Ибрагим Икс? — пробормотал профессор, уткнувшись в свой фужер.

— Да, и не только. Возьмем, к примеру, Кенига… Я уже сбился со счета, сколько раз хакеры вламывались в нашу локальную сеть, чтобы скопировать его очередной роман, и книга появлялась в Интернете задолго до того, как мы успевали отпечатать тираж. Это колоссальные убытки, Беккет, просто колоссальные! Бедняга Кениг начал было посылать нам свои романы от имени жены и с ее электронного адреса, но и это не помогло.

— Гм! Очень похоже на то, что без своих тут не обошлось… Вы полностью уверены в ваших сотрудниках, Лоренс?

Бурбон поморщился.

— Наверное, вы правы, Беккет. Нет, я не могу сказать, что доверяю каждому работнику издательства. Увы. И я как раз надеялся, что вы сможете дать какой-нибудь полезный совет… — Он снова улыбнулся, но вид у него был удрученный.

А Бек, напротив, вспыхнул от удовольствия.

— Ну разумеется, Лоренс! Я с радостью помогу вам.

— Тогда завтра вечером? Устроим поздний обед!

— М-м-м… А насколько поздний?

— Часов в девять?

— Не могу обещать… Не знаю, удастся ли мне так быстро урегулировать свои планы, но я постараюсь.

Впервые в жизни Бек ощутил легкое раздражение при мысли о Марианне. Разве не унизительно выглядеть таким… Подкаблучником? Его охватило абсурдное желание гордо выпятить грудь и громогласно заявить, что непременно придет, невзирая на любые обстоятельства, и он открыл было рот… но ничего не сказал.

Покинув «Шератон», Бек обнаружил, что на улице уже горят фонари. Выходит, пока он общался с Лоренсом Бурбоном, на город каким-то непостижимым образом пали сумерки. Профессор удивился, но не очень, поскольку мысли его были заняты иным: он был вне себя от счастья и жаждал разделить его с Марианной.

Подъехав к дому, он увидел, что ее пикап на месте, но в окнах нет света. Так-так… Наверняка отправилась к Руби! Должно быть, жалуется, что муж не явился к обеду и даже не предупредил об опоздании!

На кухне витали аппетитные запахи, и у Бека сразу потекли слюнки; голод и раздражение успешно сражались в его душе с чувством вины. Отыскав в холодильнике сэндвич, он отправился в кабинет, чтобы в ожидании жены еще немного поработать над заказом Первого Континентального. Он поставил на место блок памяти, надел виртуальный шлем и перчатки — и решительно погрузился в трехмерный мир программы.

Та оказалась в гораздо худшем состоянии, чем он воображал, и Беку пришлось приступить к методичному наведению порядка. Он увлеченно трудился над кодовым замком для одного из самых конфиденциальных массивов данных, когда вспышка яркого света резко ударила ему в глаза, а голова его внезапно стала слишком легкой.

— Беккет Ходж! Что ты тут делаешь, дьявол тебя раздери?!

Поморгав, он увидел жену в огромной бесформенной футболке; волосы Марианны были всклокочены, а в руках она держала его собственный виртуальный шлем.

— Я… Я просто ждал, когда ты придешь.

— Зачем? Чтобы предложить мне прогулку под луной?

— Но я…

— Тебе наплевать на то, что я волнуюсь! Сперва я решила, что тебя похитили инопланетяне или шпионы. Потом — что это сделало правительство. И наконец, я додумалась до самого страшного… Что ты валяешься где-нибудь в кювете на пару с разбитым автомобилем! ГДЕ ТЫ БЫЛ?!

— Я встречался с Лоренсом Бурбоном, и тебе это известно. Он вручил мне контракт, который я должен подписать.

— И ты занимался этим до часу ночи?

Профессору показалось, что он внезапно очутился в безвоздушном пространстве.

— Час ночи? Не может быть… Это же невозможно!

— У тебя есть часы. Взгляни на них.

Бек носил часы, когда не забывал их надеть. Оттянув манжету, он продемонстрировал Марианне пустое запястье.

— Мир битком набит часами, Беккет! В твоем автомобиле есть часы. И в твоем компьютере. И пейджер показывает время. Здесь, над камином, тоже висят часы, хотя их стрелки, конечно, чертовски трудно разглядеть, когда у тебя на голове шлем. Не хочешь ли ты сказать, что ни разу не взглянул на часы?

— Вот именно. Ни разу, — пробормотал Бек, пытаясь понять, куда же подевалось время. Как могло случиться, что он вошел в «Шератон» в 3.15 пополудни, а вышел оттуда… тут он прикинул, что проработал на Первый Континентальный примерно два часа… да-да, вышел оттуда никак не ранее 10.30 вечера!

Жена презрительно швырнула ему шлем.

— Я иду спать. Теперь, когда я знаю, что ты не умер и не похищен, мне в высшей степени наплевать, чем ты тут занимаешься.

— Марианна!..

— Ты мог позвонить, — бросила она через плечо.

— Дорогая, мне очень жаль…

— Ты мог оставить сообщение на моем пейджере, — сказала она и хлопнула дверью.

В доме воцарилась мертвая тишина. Ошеломленный профессор продолжал сидеть перед компьютером.

К утру он окончательно продумал план действий по умиротворению разгневанной супруги. К счастью, это была суббота. Он позвонил в пекарню чуть свет и заказал ее любимые сдобные булочки. Он заварил для нее крепчайший арабский кофе и смиренно подал в постель. Он презентовал ей великолепный букет роз, которые собственноручно срезал с пышного куста, ветви которого неосмотрительно перевесились через садовый забор соседа-селекционера.

Марианна оценила его старания. Она была смущена, польщена и восхищена. И когда Руби напомнила ей об очередном походе по антикварным магазинам, Марианна предпочла уединенный уик-энд с супругом в тихом курортном местечке неподалеку от города. Счастливый Бек совершенно позабыл про Пентагон, Первый Континентальный и Лоренса Бурбона с его контрактом. Однако издатель не преминул напомнить о себе.

Вернувшись к своему компьютеру на исходе воскресенья, Бек обнаружил три послания от Бурбона, и во всех трех говорилось одно и то же: «Надеюсь, у Вас все в порядке? Во вторник я должен быть в Нью-Йорке. Боюсь, что днем в понедельник я занят. Если Вы по-прежнему заинтересованы в договоре с издательством, мы можем встретиться в понедельник вечером. В восемь часов в моем отеле. Не забудьте принести контракт! Надеюсь, Вы сможете немного задержаться, чтобы побеседовать о программировании. Передайте мои глубочайшие извинения Вашей супруге!»