Журнал «Если», 1998 № 02 - Яценко Виталий - Страница 20

«Ну ладно, — подумал Бек, — сыграем и в эту игру». Он подошел к корове и сказал: «Привет», — так как даже во сне не следует забывать о вежливости. Та, в свою очередь, открыла рот и изрекла: «Смотри внимательно». Сказав это, она немедля встала на задние ноги и принялась жонглировать тремя загадочными оранжевыми объектами. Откуда она их взяла, Бек так и не понял, но управлялась она с ними чрезвычайно ловко, и профессор смотрел на «циркачку» с большим удовольствием.

Корова демонстрировала свое искусство примерно с полминуты, а потом поймала один шар передними копытами, остальные же губами и проглотила их целиком. Затем она снова опустилась на все четыре копыта, встряхнула головой (золотой колокольчик мелодично зазвенел) и задала вопрос:

— Что это было? У тебя тридцать секунд или четыре попытки, уж как получится.

— Разве не считалось всегда, что должно быть три попытки?

— Это желания. Разве я похожа на джинна? Желаний три, а попытки четыре. — Она не дала ему времени ответить, провозгласив: — Первая попытка! Начинай.

— Ты жонглировала клоунскими носами?

— Ответ неверный. Еще три попытки или пятнадцать секунд.

— Это были мандарины?

— Это твой ответ? Жонглировать мандаринами? — Она закатила глаза. — Опять неверно. Но уже теплее.

В сахарном облачке над ее головой образовалась узкая прорезь с бешено крутящимися роликами; крайний справа остановился, и на нем появилась надпись МАНДАРИНЫ. Бек подумал, что правильный ответ наверняка принесет ему приз, но что случится, если он не разгадает загадки?

— Что будет, если я не догадаюсь?

— Ты проиграешь.

— Это я понимаю. И что тогда?

— Ты выйдешь из игры.

— Ты хочешь сказать, проснусь?

— А почему ты решил, что это сон?

— Да потому, что наяву мне никогда не приходилось беседовать с пятнистой коровой, которая живет на диснеевской лужайке и умеет жонглировать клоунскими носами!

Корова глубоко вздохнула.

— Тебе нужна подсказка? Мне позволено дать тебе один ключ.

Бек кивнул.

— Тогда смотри.

И она указала ему глазами в сторону кустов, сквозь которые осторожно пробирался человечек в костюме «сафари», пробковом шлеме и с огромным сачком в руке. Натуралист явно кого-то выслеживал, но Бек не мог понять, кого именно. Он хотел спросить у коровы, но та сердито цыкнула. Тем временем охотник подкрался на цыпочках к большому кусту и с торжествующим воплем взмахнул сачком: в сетку упали два оранжевых шара. Победитель удалился, крепко прижимая их к груди.

Корова обратила на Бека невыразимо печальный взгляд и произнесла:

— Ну?

— Он… сорвал?.. Нет. Он поймал сачком… э-э-э… достал из кустов? Из кустов — два мандарина?

Еще один ролик в прорези остановился, и на нем появилась жирная двойка.

— Ну-ну, — сказала корова. — Еще теплее, но не то.

— Что теплее? — вскричал Бек, но она лишь тяжко вздохнула и отвернулась. — Из кустов — это тепло? Скажи!

Корова еще раз вздохнула, и в тот же миг в мозгу профессора что-то шевельнулось.

— Из кустов, из кустов… — забормотал он. — Искус… искусство? Нет-нет… ИСКУСНО!

Разгадка явилась к нему с воспоминанием о том, как одна из коллег-преподавательниц со смехом цитировала странные комбинации слов, которые ее студенты составляли на занятиях по грамматике. Ответ звучал нелепо, но это был его сон и его воспоминание, и Бек твердым голосом произнес:

— ИСКУСНО ПЛЕНИТЬ ДВА МАНДАРИНА!

Ролики в прорези немедленно остановились, и раздался гулкий удар колокола.

— Ну, чувак, я сдаюсь, — сказала корова и вмиг исчезла вместе с зеленой лужайкой, мандариновыми кустами и розово-голубым небом в пышных облачках из ваты. Профессор с изумлением обнаружил, что стоит посреди кладбищенского двора в окружении замшелых могильных камней, черных воронов и ослепительно белого здания мертвецкой.

Это ему совсем не понравилось. Какого черта! Вот так награда за отгадку! Сценка была до жути мрачной, но чем-то знакомой, и в памяти Бека снова что-то закопошилось. Повинуясь неясному импульсу, он решительно направился к мертвецкой.

Фойе оказалось совершенно пустым. Он заглянул в ритуальный зал и обнаружил там целую флотилию новехоньких пустых гробов с гостеприимно откинутыми крышками. В полумраке за оправленной в сталь стеклянной дверью в дальнем конце зала скрывались некие служебные помещения, и Бек от души надеялся, что ему не придется разгадывать тайны прозекторской.

Вернувшись в фойе, он заметил вход в часовню — резную деревянную дверь с изображением Солнечной системы в виде девяти шариков на концентрических орбитах вокруг центрального светила. Каждую планету сопровождал религиозный символ: Звезда Давида, пылающий огонь, цветок лотоса, крест, свастика, шриянтра, пятиконечная звезда, звезда и полумесяц, девятиконечная звезда. Бек потянул за ручку, но, дверь не шелохнулась. Он снова взглянул на Солнечную систему: планеты и символы были расположены явно не в том порядке… Еще одна загадка?

Задумавшись на пару секунд, профессор усилием воли расставил все по своим местам, начав с Меркурия с его девятиконечной звездой и закончив Плутоном с его свастикой. Гм… Плутон — девятая планета! Девять планет, девять символов, девять светящихся колец… всего по девять? Но Бек не смог догадаться, что это означает, и, пожав плечами, вошел в часовню.

Перед алтарем стоял большой черный гроб, закрытый и запертый на защелки, а рядом с ним — клоун с синими волосами и мандариновым носом, одетый в строгий черный костюм и огромные ярко-красные башмаки; лицо его выражало одновременно жгучую скорбь и безумную радость. Завидев Бека, клоун раздвинул губы в гримасе, более смахивающей на зловещий оскал, чем на приветливую улыбку, и извлек из воздуха детскую грифельную доску.

Маниакально-депрессивный паяц… Только этого еще недоставало! В детстве профессор ужасно не любил и боялся клоунов — и с тех пор, как он понял сейчас, ровно ничего не изменилось.

— Как тебя зовут? — вопросил клоун замогильным голосом.

— Беккет Ходж.

— Беккет Ходж, если хочешь продолжить игру, ты должен ответить на четыре вопроса.

Бек послушно кивнул, хотя в данный момент более всего желал проснуться, даже если ему придется полжизни каяться перед Лоренсом Бурбонон и Зефом Дарреном в том, что он позволил себе уснуть посреди дружеской беседы!

— Слушай внимательно, — мрачно сказал клоун. — Ты обязан закончить фразу. — Затем он вперился в грифельную доску и прочел: — НЕ ТРОНЬ ПЫХА…

— БУДЕТ ТЕБЕ ЛИХО! — автоматически выпалил Бек.

Клоун, злобно ухмыльнувшись, отметил что-то на своей доске, и в тот же миг с сухим треском отскочила защелка в ногах гроба. Профессор нервно вздрогнул.

— Принято, — буркнул клоун. — Слушай дальше, Беккет Ходж. РОБИН, БОБИН, БАРАБЕК СКУШАЛ СОРОК ЧЕЛОВЕК…

— И КОРОВУ, И БЫКА, И… КРИВОГО МЯСНИКА?

— Принято, — хихикнул безумный экзаменатор, шмыгая мандариновым носом. Еще одна пометка на доске и еще одна открытая защелка!

Бек затрепетал. Ледяная волна ужаса окатила его, когда он вдруг понял, что слишком хорошо знает эти последовательности.

И не только по детским книжкам и викторинам!

— Слушай дальше. ЕСЛИ ГОРА НЕ ИДЕТ К МАГОМЕТУ…

Профессор попятился.

В мозгу его бурным вихрем закружились несвязные воспоминания, постепенно трансформируясь в цепочки нулей и единиц; потом бинарные числа сложились в кодовые группы, кодовые группы — в шаблонные последовательности…

— ЕСЛИ ГОРА НЕ ИДЕТ К МАГОМЕТУ? — раздраженно повторил клоун.

…Ив последнем спуртовом рывке клубок воспоминаний сформировал стройную девятиуровневую сторожевую систему, созданную Беккетом Ходжем для Министерства обороны.

Бек повернулся и бросился наутек.

— ПРЕРВАТЬ ПРОЦЕДУРУ. ВЕРНУТЬСЯ К НАЧАЛУ ПОДПРОГРАММЫ. ПЕРВАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ: НЕ ТРОНЬ… — бесцветным голосом забубнил клоун, но профессор уже летел стрелой по зеленой лужайке с ее цветочками, бабочками и мандариновыми кустами. Когда он пробежал мимо коровы, та даже не взглянула на него, монотонно повторяя: