Журнал «Если», 1998 № 02 - Яценко Виталий - Страница 27

— Закон квадрата куба. Если вы удваиваете размеры, вы увеличиваете в четыре раза площадь и в восемь раз массу. В результате… ну, в практическом, а не научном смысле, у мухи размером с тигра будут слишком худые ноги и слишком маленькие крылья, которые не смогут выдерживать ее вес.

— Альвин, это же так непрактично! — заявила миссис Джоунас. — Как насекомое станет двигаться?

Профессор изобразил очередной изысканный поклон, который получился у него еще менее удачно, чем первый, поскольку он пытался проделать его не вставая.

— Мадам, цель подобного эксперимента не имеет никакого отношения к практическому использованию результата — он может быть предпринят исключительно для демонстрации возможностей науки. Муха размером с тигра будет представлять собой желеобразную массу, которую придется кормить с ложечки. — Он поднял руку вверх. Вряд ли найдется причина, которая побудит кого-либо произвести на свет такое чудовище; а поскольку природа не имеет возможности создавать насекомых большого размера, она откажет в существовании и этим гигантам. Впрочем, должен с тобой согласиться, у меня подобная идея тоже вызывает отвращение. Мне гораздо больше нравится альтернативный проект — слоны не больше мух или ласточек.

Визервокс подозвал мистера Коэна.

— Отличный коктейль. Повторите, пожалуйста… А разве закон квадрата куба в этом случае не доставит вам неприятностей?

— Никоим образом, сэр. Когда речь идет об уменьшении размера, он работает на нас. Масса делится на восемь, однако мышцы не меняют пропорций и справляются с достаточно большим весом. Так что ноги и крылья крошечного слоника не только смогут поддерживать его, но и сделают резвым, точно колибри. Представьте себе малюсенького африканского слона во время плит…

— Альвин, — перебила его миссис Джоунас, — ты напился. Иначе ты бы знал, как правильно произнести слово «плейстоцен», и не стал бы рассуждать о слонах с крыльями.

— Вовсе нет, дорогая. Я совершенно уверен в том, что такая особь сможет летать при помощи увеличенных ушей, совсем как Дамбо из мультфильма.

Миссис Джоунас фыркнула.

— И тем не менее мне бы не понравился слоник размером с муху. Он будет слишком маленьким, чтобы держать его вместо домашнего любимца, и непременно станет забираться во все укромные уголки. Давай сделаем его размером с котенка, вот таким. — Она выставила два указательных пальца. — Дюймов пять.

— Отлично, дорогая, — согласился профессор. — Как только получу субсидию в Фонде Карнеги, сразу займусь воплощением этого проекта в жизнь.

— Да, — вмешался Визервокс, — но чем вы станете кормить таких крошек? И сможете ли приучить их вести себя прилично в доме?

— Уж если мужчину можно приучить вести себя прилично, то со слонами проблем не возникнет, — проговорила миссис Джоунас. — А кормить их будем овсом и сеном. Гораздо чище, чем держать повсюду банки с кормом для собак.

Профессор потер подбородок.

— Хм-м-м, — задумчиво протянул он. — Скорость поглощения пищи будет отличаться, учитывая размеры желудка… который, в свою очередь, зависит от величины… не уверен в результатах, но, боюсь, нам следует поискать более концентрированную и менее традиционную пищу. Полагаю, придется кормить нашего Elephas micros[2]… предлагаю назвать его именно так… кормить его кусковым сахаром. Нет, не Elephas micros, a Elephas microtatus, что означает «самый маленький, крошечный слоник».

Мистер Коэн, который, облокотившись о прилавок, с интересом прислушивался к разговору, вдруг заявил:

— Мистер Консидин, представитель одной торговой компании, говорил мне, что самая концентрированная пища — это хорошее хлебное виски.

— Вот! — Профессор радостно хлопнул ладонью по столу. — Не Elephas microtatus, a Elephas frumenti, Слон Хлебного Виски, так мы его наречем, исходя из того, чем он станет питаться. Мы создадим таких слоников, которые будут жить на виски — высоко энергетичном продукте.

— Э, нет, не пойдет, — запротестовала миссис Джоунас. — Никто не захочет иметь домашнее животное, пристрастившееся к алкоголю. В особенности, если в доме есть дети.

— Послушайте, — вмешался Визервокс, — коль вы и в самом деле хотите получить столь необычное животное, почему бы не держать его в таком месте, где не бывает детей, а виски хоть залейся: например, в барах.

— Какое мудрое предложение, — похвалил его профессор Тотт. — Кстати, о виски, мистер Коэн: по-моему, нам пора повторить. Мы держим лошадей в конюшнях, кошек — в домах, канареек — в клетках. Почему бы не создать особое животное для баров? Кстати, мистер Коэн, чучело совы за вашей стойкой порядком поистрепалось.

— Они будут, как сороки, — мечтательно произнесла миссис Джоунас. — Будут собирать совиные перья, крендельки и подставки для стаканов, чтобы вить гнезда в каком-нибудь темном уголке под потолком. А ночью выйдут…

Когда мистер Коэн поставил перед ними очередную порцию выпивки, профессор ласково посмотрел на спутницу и сказал:

— Дорогая, либо обсуждение будущего Elephas frumenti[3], либо сама spiritus frumenti[4] ударила тебе в голову. Когда на тебя находит поэта-ческое настроение…

Рыжеволосая красотка откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

— У меня вовсе не поэтическое настроение. Вон та штука на самом верху колонны — гнездо одного из твоих слоников.

— Какая штука? — не понял Тотт.

Та штука на самом верху, где совсем темно.

— Я ничего не вижу, — заявил мистер Коэн. — И готов заявить: у нас солидный бар, даже крыс нет.

— Они никогда не будут по-настоящему ручными, — проговорила миссис Джоунас, не отрывая глаз от потолка, — и если посчитают, что их плохо кормят, станут сами добывать себе пропитание, когда бармен отвернется.

— А ведь и вправду: забавная штука, — вдруг сказал Тотт, отодвинул стул и попытался на него взобраться.

— Не делай этого, Альвин, — попробовала остановить его миссис Джоунас. — Ты свернешь себе шею… Если хорошенько подумать, они будут кормить детенышей…

— Тогда встань рядом, чтобы я мог ухватиться за твое плечо.

— Эй! — вскричал вдруг мистер Визервокс. — Кто осушил мой стакан?

Миссис Джоунас опустила глаза.

— А разве не вы сами?

— Даже не притронулся. Мистер Коэн только что его поставил, правда?

— Точно. Но это было несколько минут назад, может быть, вы…

— Я не мог. Я совершенно, абсолютно точно не пил… эй, друзья, посмотрите на стол!

— Если бы я взял другие очки… — заявил Тотт, с опасностью для жизни раскачиваясь на стуле и вглядываясь в темноту.

— Посмотрите на стол! — махнув рукой, повторил Визервокс.

Его стакан, в котором совсем недавно была выпивка, оказался пустым. В стакане Тотта еще что-то плескалось, а бокал миссис Джоунас лежал на боку, из него вылилось содержимое объемом с наперсток и лужицей растеклось по столу.

Когда миссис Джоунас и Тотт проследили за пальцем Визервокса, то заметили, что от этой лужицы крошечные, мокрые следы ведут к противоположному краю стола, а дальше неожиданно обрываются. Круглые, каждый след размером с десятицентовик, будто оставленные…

Бад Спархоук

ДЕЛОВАЯ ХВАТКА

Шорт попери всех глюпых лютишек! Эти полваны ништо не мокут телать, как толжно пыть! — недовольно пыхтел Мардннн.

Слова одно за другим вылетали из ротового отверстия, расположенного чуть пониже огромного ярко-оранжевого прыща, — едва ли не единственной достопримечательности гладкого, как бильярдный шар, лица крумптонианина.