Журнал «Если», 1998 № 02 - Яценко Виталий - Страница 46

Ответ Кулашавы развеял наши сомнения. По ее словам, в ящиках лежали наборы промышленных сонаров глубокого действия. Колонии «Гигантского скачка» считались огромными полостями в центре астероида, однако эти предположения ничем не подкреплялись; если «Мир свободы» окажется ульем с бесчисленными комнатами и проходами, нам надлежало начать исследование с изучения его внутренней структуры.

По истечении первых четырех часов музыкальной программы Джимми выдержал получасовой интервал и снова запустил музыку. До места назначения, вычисленного Билко и мной, оставался один час сорок восемь минут полета. Музыка отзвучала секунда в секунду. Мы зависли в пространстве и уставились в носовой иллюминатор.

Там не было ровно ничего.

— Где же планетоид? — осведомилась Кулашава, глядя через мое плечо. — Вы утверждали, что он здесь.

— Это вы утверждали, что он здесь. Мы находимся в точке с координатами, которые вы продиктовали. — Я боролся с желанием отодвинуться от нее, но боялся нарушить приличия. От ее дыхания стало жарко моей щеке, к тому же она явно перестаралась, пользуясь духами. — Мы проверяем, нет ли ошибки, но…

— Мои координаты безупречны! — отрезала она. Щека запылала еще жарче, из чего я заключил, что Кулашава сверлит взглядом мой затылок. К счастью, работа с пультом требовала всего моего внимания, поэтому я мог не оглядываться на собеседницу.

— Если мы залетели куда-то не туда, вся вина ляжет на вас.

— Сейчас разберемся, госпожа Кулашава, — сказал Билко тем успокаивающим тоном, к которому он обычно прибегал за картами, когда у партнеров появлялось подозрение, что он жульничает. — В каждом астронавигационном уравнении присутствует определенное допущение…

— Оставьте ваши оправдания! — оборвала ученая дама ледяным голосом. — Мне нужны результаты!

— Мы все отлично понимаем, — невозмутимо произнес Билко. — Нам они тоже нужны. Но чтобы их получить, требуется время. — Он покосился на пассажира. — Мы не можем работать в тесноте.

Кулашава по-прежнему кипела негодованием, но, к счастью, ее не оставил здравый смысл.

— Я буду ждать в своей каюте, — процедила она сквозь зубы и удалилась. Как только за ней затворилась дверь, мы с Билко понимающе переглянулись.

— Как я погляжу, она настроена серьезно, — проговорил Билко. — Наверное, ты мог бы обговорить увеличение гонорара.

— А мне показалось, что она готова всех нас поубивать, — возразил я. — Думаю, попытка выколотить из нее больше денег обречена на провал. Ты нас слышишь, Ронда?

— Слышу, — сказал динамик голосом Ронды. — Наверное, вы уже представляете себе, в чем причина ошибки?

— Более или менее, — ответил Билко.

— Все дело в точности нацеливания. Ее координаты — результат наблюдений с Жаворонка и Мины, то есть из точек, находящихся в десяти световых годах отсюда.

— Вот-вот! — подхватил Билко. — Наверное, диктуя нам координаты, она не сообразила, что говорит о точке, в которой колония находилась десять лет назад.

— Ты все правильно понял, — похвалил я первого помощника. — Не могу поверить, чтобы ученая допустила такую грубую ошибку.

— Может быть, она не понимала, что они по-прежнему движутся? — подсказала Ронда.

— Понимала: она сама сказала, что планетоид продолжает полет, — ответил я. — Как иначе она могла заключить, что там по-прежнему есть жизнь?

— Кулашава историк. — Билко пренебрежительно махнул рукой. — Или археолог — не все ли равно? Наверное, она даже не представляет себе, что такое световой год. Сами знаете, какая узкая специализация у этих высших категорий.

— «Наступит день, когда возобладаем мы — технари!» — процитировала Ронда популистский лозунг. — Мечтайте, мечтайте… Главное, нам известна причина погрешности. Каково решение?

— Самое простое, — сказал Билко. — Мы знаем, что они летели из Солнечной системы. Давайте прикинем, какое расстояние они могли преодолеть за десять лет, и продолжим движение по тому же вектору.

— Как угадать их скорость? — спросил я.

— По красному смещению в спектре их двигателей, — ответил он. — Но это возможно только в случае, если Кулашава додумалась захватить с собой снимки, сделанные при помощи телескопа. — Он улыбнулся мне. — Пойди спроси.

Я поморщился.

— Уже бегу!

— Только не торопись торжествовать, если у нее окажутся эти снимки, — предупредила меня Ронда. — Они нам все равно не помогут: мы не знаем спектральный расклад их выброса в состоянии покоя.

— Что тут знать? — спросил Билко у динамика и нахмурился. — Разве это не стандартная силовая установка-ионоуловитель?

— Про стандарты забудь, — ответила Ронда. — Подходить с такой меркой к ионоуловителю — гиблое дело. На то и нестабильность магнитного поля. Даже с теперешними крупнейшими грузовыми кораблями повышенной дальности полета ты бы не сумел разобраться. Одному Богу известно, какой фокус могли выкинуть эти юпитерианцы.

— Как скажешь, — откликнулся Билко. — Двигатели не мой профиль.

— Вот-вот! — подхватил я. — Кажется, кто-то бранил узкую специализацию?

Он криво усмехнулся.

— Твоя правда. Что ж, теперь выслушаем предложение капитана.

Не спуская глаз с иллюминатора, я медленно ответил:

— Сначала ведем концентрированный поиск вдоль вектора, идущего от Солнечной системы. Даже не зная спектра, мы понимаем, что они не могли сместиться слишком далеко отсюда. Значит, свечение выброса будет достаточно ярким, и наш астронавигатор сможет вычленить звезду, которой не место на карте. Я прав?

— Увы, — произнесла Ронда, — астронавигация не моя специальность.

— Брось придуриваться, Бленкеншип! — не выдержал Билко. — Если объект до сих пор выглядит, как яркая звезда, то к чему сомнения? Обязательно получится! Но что потом?

— Потом мы отлетаем под правильным углом на некоторое расстояние — скажем, на несколько астрономических единиц. После этого возвращаемся обратно, снова находим выброс и получаем его местонахождение путем прямой триангуляции.

— Разве возможна такая короткая музыкальная программа? — спросила Ронда. — Даже для тихоходной Синей астрономическая единица — это слишком мало.

— Меньше шести сотых секунды, — уточнил Билко. — Но лететь самостоятельно — немыслимо.

— Зато мыслимо другое: несколько минут назад и почти столько же обратно. Крупные транспортные корабли постоянно этим занимаются для тонкой подстройки. Скомпоновать подобную программу для Джимми не составит труда.

— Во всяком случае, мы на это надеемся, — ввернул Билко. — Музыка не наша специальность.

— Послушай, Билко…

— Играйте дальше, ребятишки, — сказал я. — Включай сенсоры, Билко.

Сенсоры на корабле «Сергей Рок» не так совершенны, как наши программы по юриспруденции и финансам, но и они заслуживают уважения — об этом позаботились транспортные контролеры, заполонившие Пространство, словно саранча. Поэтому мы удивились, когда спустя тридцать минут получили отрицательный результат.

— Здорово! — пробормотал Билко, барабаня пальцами по своему пульту. — Просто здорово! Что же теперь?

— Наверное, они отключили силовую установку, — предположил я, снова просматривая отчет астронавигационного компьютера. — Второй вариант: поломка. Как считаешь, Ронда?

— Было бы странно, если бы они сами ее отключили, — проговорила Ронда с сомнением. — Чего ради так поступать в кромешной пустоте? Что касается аварии, то было бы просто гримасой судьбы, если бы двигатели вышли из строя, проработав целых сто тридцать лет.

— Знакомая ситуация, — проворчал Билко. — Моя судьба выкидывает со мной именно такие трюки. Взять хотя бы последнюю партию на Ангорски…

— Вряд ли Вселенная ополчилась лично на тебя, Билко, — перебила его Ронда. — Напрасно ты о себе такого высокого мнения. У меня есть версия попроще: они могли сменить курс! Достаточно смещения всего на несколько градусов — и выброс уже не будет направлен прямо на нас.

Билко звучно щелкнул пальцами.

— Нет! — Глядя на меня, он изображал улыбку. — Они вовсе не меняли курс! Во всяком случае, не с этого места.