Журнал «Если», 1998 № 03 - Финтушел Элиот - Страница 14

Нора сжала мне руку и устремилась в туалет для дам, чтобы привести себя в порядок.

— Ты молодец, Мэл, — подбодрила она меня по пути. — Ничего, мы это переживем… Вы меня подождете? — обратилась она к Шаману.

— Валяй, — великодушно согласился Шаман.

— Я мигом. Вернусь — и все обсудим. Ты его не тронешь?

— Что ты, Нора! За кого ты меня принимаешь? — На нем был комбинезон Беглого Джо, на кармане по-прежнему было написано «ДЖО» и «Обслуживание с улыбкой».

— Прекрати! — сказал Цыган Шаману. — То, что она с Земли, еще не означает, будто Нора полная дура. Когда мы ее нанимали, ей подробно растолковали, что к чему. Она все про тебя знает, старый плут.

Цыган подал мне «руку», помог встать с пола и сел рядом со мной за стол. Шаман тоже уселся.

Нора оставалась в туалете. Она пропадала там, когда я только появился в этом кафе, когда увидел Цыгана, когда музыкальный автомат играл «…выкуси вот это». Чего она там торчит? Уж не меняет ли личину, как Цыган? Я все еще изнывал по ней. Но я был мелким смуглым ничтожеством. Зато Шаман был рослым, мускулистым, с сильным точеным лицом, квадратным подбородком, ясными голубыми глазами, аккуратно причесанными волосами — черными и густыми. Теперь на нем оказался белый кафтан и свободные белые штаны; на одной штанине еще оставались пятна — это не успели испариться мои мысли. Да, Шаман мог запросто овладеть Норой и закончить начатое мной. В голове у меня кружилась кровавая муть; моему скольжению вниз не было конца.

Я слушал Шамана так, как радиоприемник «слушает» трансляцию: его голос вибрировал у меня в кишках. Мне бы заплакать, но сколько я ни таращил глаза, в них никак не появлялись слезы.

20. Прививка

— Иззи Молсон тебе не помощник, Мэл, — заявил Шаман. Цыган знай себе вертел пальцами да покрякивал. — Я — это ты. А ты не тот, кем себя считаешь, Мэл. Ты — это я. Нора хотела, чтобы ты взорвался в ней и исторг не только семя. Ты — это я.

Я чувствовал себя коровой в процессе дойки, с безнадежной тупостью жующей жвачку. Шаман сдавливал мое вымя, его пальцы были белы от моего молока. Струйка молока била в его ведерко. Давление у меня внутри становилось все слабее. Я жевал все задумчивее.

Потом Шаман зашептал:

— Я — это ты, Мэл. Они хотят протащить Сфинкса сквозь твой рассудок, как детеныша гориллы через задницу тли, чтобы водрузить его у себя в Магеллановом Облаке. Ты — это я. Ты этого хочешь, Мэл?

— Смех! — не выдержал Цыган. — Вот зазнался! Ты что, решил, что сможешь впиявиться в него прямо тут, у меня под носом?

— Я уже это делаю. Он мой, старина Цыган. Я победил по очкам. Взгляни только на этого жалкого червя! Даже если ты затащишь его на Санди, Абу из него все равно не сделать. Это я над тобой смеюсь, сандулеанин.

— Учти, Шаман, единственная причина, почему я позволил тебе зайти так далеко, — это чтобы ты сделал ему прививку против себя. Теперь он поймет, что ты за птица.

С этими словами Цыган залепил мне звонкую пощечину. У меня вспыхнула щека и зазвенело в ушах. Я внезапно осознал, что надо мной совершается другое, гораздо более грубое насилие, и грозно глянул на Шамана. В этот момент я казался себе богатырем, размахивающим палицей.

Он испуганно отпрянул. В его глазах мелькнул страх, но тут же погас, как луна, заслоненная дымом. Шаман тотчас стал самим собой. От его безжалостной улыбки я мигом сник.

— Понятно, — сказал Шаман Цыгану. — Хочешь лишить меня моих угодий?

Нора бочком приблизилась к столу и встала над Шаманом. Ее шея, руки, грудь были выпачканы кровью.

— Все-таки ты им занялся! Кто обещал, что не станет?

— Шаман пытался его муштровать — прямо здесь, на моих глазах! Но Мэл его выпихнул. Смеху-то, Нора! Ты бы это видела! Мэл отвесил ему хороший пинок!

— Землянин тут ни при чем! — окрысился Шаман. — Это он, Цыган, вертит парнем, как куклой. А парень мой! У него нет воли. Он себя не сознает. Ноль без палочки! Он попросту моя соломинка с шоколадным вкусом, которую я вставил в мозг Абу. Это не касается ни вас, ни Сандулека, ни всего Магелланова Облака.

— Ошибаешься, Шаман, — возразила Нора. — Абу и нам приходится отцом. Нечего притворяться, будто тебе это невдомек.

— Я не угрожаю вашим галактикам. Почему вы не можете жить сами и давать жить другим?

Шаман вскочил из-за стола и кинулся к тому, что было прежде стеклянной дверью, ведущей в подвесной переход. Там он застыл, уставившись в черную пустоту. Цыган насмешливо зааплодировал: Шаман вел себя, как актер из драмы Шекспира.

— Нора, — пролепетал я, — ты вся в крови!

— Это татуированный — ну, тот, он еще подарил мне цветок. Во время взлета он оказался в мужском туалете. Спрятался, видать. Я услышала его через стену…

21. Если, только если

Вампиры!

В башке у меня тарахтела испорченная сушилка. Пощечина Цыгана взбаламутила сор, оставшийся от заплаты Иззи. Моим мыслям губительно не хватало связности. Я убежал за салат-бар и занял позицию за прозрачным щитком, готовясь обстрелять недругов салатными заправками.

(Теперь, встречаясь с Иззи, я покорно выслушиваю от него выговор по поводу этого позорного эпизода. Он называет это Межгалактической Битвой на Жратве.)

Русской заправки осталось кот наплакал, но я уповал на «рокфор» и особенно на итальянский майонез (входящий в его состав уксус должен был вызвать у моих недругов временную слепоту). Куски сыра, запущенные в противника, были призваны замедлить его наступление. Потом я бы метнулся к посудомоечной машине и повернул домой, отстреливаясь черпаками, топорами для рубки мяса и прочим кухонным инвентарем.

Впрочем, сорт сыра вызвал у меня сомнения. Не хватало только погибнуть в межзвездном пространстве по вине жуликоватых владельцев придорожного ресторана!

— Поберегитесь, вампиры! — выкрикнул я.

(Сокращение от «Межгалактической Битвы на Жратве» — МБЖ. Но мне нравится другое — «ЕТЕ», «Если, только если». Я был обречен на страдания и чудовищное невежество только ради того, чтобы Абу-аль-Хаул попал домой, а Джонни Абилен смог взойти на трон в Малом Магеллановом Облаке; я должен был добиться сдвижения крупных пластов, сделав все предначертанные мне мелкие глупости. «ЕТЕ»! Иззи все предвидел наперед.)

— Назад, вампиры!

— Интересно! — процедил Цыган.

Нора не спеша двинулась ко мне.

— Доверяй мне, Мэл.

— Нет. — Я схватил и угрожающе занес миску с мелко нарезанной свеклой. — Ты убила дальнобойщика, Нора. Наверное, ты его съела? Цыган слопал кассира. Теперь вы оспариваете друг у друга право закусить мной.

— Зря ты ему врезал, Цыган! — засмеялся Шаман. — Ты его разбудил.

— Мэл… — Нора продолжала наступать, не боясь свеклы. — Напрасно ты огорчаешься из-за какой-то крови. Тело ничего не значит. Ты забыл, как мы с тобой чуть не перенеслись ТУДА?

— Больше никакой любви! — предостерег Шаман. — Учти, Нора, я тоже могу совершить «оп-ля». Тебе не понравится, как тебя встретят там, где ты окажешься.

— Не посмеешь, — отмахнулась она, не сводя с меня взгляда. — Ты не знаешь, как это делается, Шаман. Смотри, не выверни мир наизнанку! Тебе самому придет конец.

Сейчас она была даже красивее, чем прежде. Меня почему-то даже перестало пугать зрелище крови. Я жаждал ее. Она приближалась.

— Что я должен помнить, Нора? — Сейчас она станет моей.

— Вспомни Сфинкса по имени Абу-аль-Хаул! — закричал Шаман.

— Вспомни создателя Хефрена. Сфинкс все еще в ожидании. Сандулеане не смогли его забрать за многие тысячи лет. Так что стой на месте, Нора. Как бы тебе не очутиться надолго в безводном месте, лишенном сортира.

Цыган исторг пламя.

— Я — это ты, Шаман! — сообщил он.

— Держи карман шире! — Шаман выбросил вперед руку, как пожарный шланг, и пламя померкло.

— А я-то кто? — спросил я, роняя миску со свеклой.

22. Я — это ты

— Ты — Абу-аль-Хаул, — ответила мне Нора, — Отец Страха Ра-Харахти[9], Бог-Солнце Обоих Горизонтов. А я — царица Пунта созданная из ладана и чистого желания. Цыган — мой слуга, а Шаман — низкий кладбищенский вор. Абу-аль-Хаул, тебе ведомо все! Абу. аль-Хаул, душа великого Сфинкса, к тебе я взываю!