Это не наша война - Кошовец Павел Владимирович - Страница 22

      - Говорю тебе, спешить некуда, отдыхай пока. Пусть уруки порезвятся, устанут.

      - Но там же гибнут люди...

      - А что они тебе? - зло блеснул глазами гоблин. - Это не наша война! Так ты говорил?! Да и что доброго ты видел от своих соплеменников, что готов очертя голову бросаться на защиту каждого? - зрачки наполнились пугающей чернотой, отчего казалось, будто и так не маленькие глазищи ещё увеличились. - Да если б не было у тебя глаз на затылке, давно бы получили нож в спину! - Отвернулся. - Говорят, что подлее гоблинов никого нет, так я вам скажу, что это не так, - добавил тихо. - У меня есть возможность сравнивать...

      - Ну, хорошо, что ты хотел сказать? - без особого нетерпения, но настойчиво попытался вернуть Худука к делу Ройчи.

      Без гоблина не стоило пытаться в открытую побить уруков. С хорошим подшаманом. Так что приходилось терпеть.

      - А то, что это не обычный набег - это раз, - загнул когтистый палец, - то, что ждали и напали на королевских гвардейцев - это два. Надеюсь, со мной никто не будет спорить, что даже за километр видно, что едет вооружённый отряд в королевских красно-жёлтых мундирах. Только полный недоумок стал бы разъезжать в подобной форме без документов с королевской печатью. И, наконец, третье, касательное нас - уруки не оставят свидетелей своих похождений, - он сжал ладонь в кулак. - Это полный дракон!

      - М-да, - ошеломлённо протянул гном. - И у этого дракона мерзкая урукская задница...

      - Правильно! Которая опустится нам на голову... Нужно постараться, чтобы эта часть тела, столь же привлекательная, как и рожа, как и их помыслы, промазала и попала в то драконье дерьмо, которое они сами призвали, - гоблин значительно обвёл глазами внимательных слушателей. - В этом главная роль отводится мне и, - указал, - эльфу. - Поджал губы, изображая серьёзность ценных командирских указаний. - Я буду отвлекать, а ты уж, Листочек, не подведи...

      Худук внезапно насторожился. Все тоже прислушались. Вроде продолжают доносится гиканье и рёв тёмных и охрипшие вопли матерного характера людей. А вроде что-то и изменилось.

      - Всё, пора! Шаман наигрался и решил добить солдат. Ну, вперёд! - завизжал вдруг тонким голосом. - Расселись тут, понимаешь, когда союзники гибнут...

      Вся компания, словно ошпаренная, рванула вперёд. Тролль подхватил гоблина поперёк тела и широкими тяжёлыми шагами устремился за скрывающимися за поворотом остальными.

      Вот какая картина открылась их взору: у дороги, возле растущего чуть в сторонке от леса старого узловатого раскидистого клёна, не единожды обыкновенно служившего путникам ветвистой защитой от палящих лучей солнца или от дождя, сгрудилось несколько солдат. Они прятались за щитами. Над ними возвышался капитан в немыслимо истерзанном наряде, без шлема, лохмотья рукавов плясали вокруг царапин, ранок и ран, безумный ожесточённый взгляд и один сполошной хрип, исходящий из перевязанного куском ткани горла. Зато в одной руке - длинная пика с тридцатисантиметровым обагрённым наконечником, а во второй - дага. Над четырьмя щитами торчали две пики и остриё меча. Вокруг лежали бездыханные тела их товарищей и нескольких уруков, неподалёку зализывал рану ягир. Ройчи не заметил РоПеруши, и это, как ни странно, опечалило его. Около двадцати "конных" уруков наматывали круги вокруг людей и упражнялись в метании оружия по стационарным мишеням. Когда только кто-либо из тёмных приближался к ним, капитан выкрикивал сигнал о готовности, и пики начинали настороженно водить носами.

      РоГичи устал и обессилел, но продолжал держаться, стоять, уворачиваться, бросаться самому (не очень удачно), подбадривать солдат. Но... был он слишком лёгкой мишенью - выскакивающие из-за дерева тёмные много раз могли легко убить отчаянного человека, даже не считающего нужным прятаться за щитами своих подчинённых.

      Вот один урук подскочил под самый заслон, подхватил с земли отлетевший от щита метательный топорик. Солдат видимо почувствовал или услышал движение поблизостии, не дожидаясь команды, ткнул наугад пикой. Урук, не ожидавший подобной резвости, зашипел от удара в бок и в гневе махнул оружием. Топорик просвистел точно над верхней кромкой щита... и агробарец, прятавшийся за ним, упал навзничь с раскроенным черепом. Уруки издали каркающий довольный клич. Капитан, находившийся с другой стороны ствола, обратил внимание на шум и бросился закрыть возникшую брешь.

      - Вам не кажется, что их многовато? - приостанавливаясь, в сомнении спросил гном.

      Тракт плавно заворачивал вправо вдоль выступающей опушки леса. Почему действо разворачивалось не на дороге, а отклонилось к кустарнику и деревьям, где проще всего было устроить засаду, догадаться было не сложно - уруки заманили, а самоуверенный маркиз пошёл на поводу. И действительно, в стороне, у участка свежескошенной травы, стояла распряжённая крестьянская телега... и несколько бездыханных тел.

      - Где? Вот это? - зло бросил Ройчи, не скрываясь, выходя на открытое пространство и не спеша поворачиваясь в полоборота к вышедшим вслед за ним друзьям: Ностромо и Рохле. Худук притаился недалеко, а Листочек растворился между деревьев.

      - Поработаем за просто так. Авось кто-нибудь когда-нибудь оценит наш жест и завалит "спасибами" нашу телегу.

      Он бросил пренебрежительный взгляд на заинтересовавшихся тёмных и презрительно сплюнул. Те совершенно не ожидали их увидеть. Может кого-то другого, но не их компанию. Мало того, несмотря на расстояние, уруки будто учуяли чувства, обуреваемые человеком и, продолжая автоматически нарезать круги вокруг одинокого клёна, злобно гримасничали и бросали радостно-возбуждённые взгляды в сторону новых действующих лиц, изредко косясь в сторону подлеска, где в тени замерли ещё две фигуры. Яснее их рассмотреть не получалось, только было понятно, что одна из них крупная, вторая - невысокая, щуплая. Стоило предположить, что там расположились пресловутый подшаман и либо его телохранитель, либо военный предводитель отряда.

      - Ну что, повеселимся? - возбуждённо воскликнул Ройчи, разминая левую руку.

Глава 7.

      Про ранение он уже забыл. Он находился в том агрессивно-деловом, сосредоточенном состоянии, когда бой с превосходящими силами становится желателен, насколько вообще может быть желанно самоубийство. Он видел только противника, опасного и жестокого, который в случае проигрыша не просто отругает и укоризненно покачает головой, а бесцеремонно расчленит и освежует жертву (особенно популярно было поедание некоторых частей тела отважных воинов - так что к РоГичи, доблестному капитану, уже скорее всего присматривались потенциальные ценители его искусства выживать, так сказать, в гастрономических целях), а после покачает головой, комментируя жёсткое мясо (ведь хороший воин должен быть жилистым и, в принципе, не съедобным). Но о вкусах, как говорится, не спорят, в чужой монастырь со своим уставом, то бишь, меню не ходят, а Ройчи не собирался дискутировать на кулинарные темы - в гробу он видел этих уруков, в самом тёмном месте драконовой задницы, страдающей запором. Пусть это и не их война и правильно было бы обойти стороной это "развлечение", но... Но обстоятельства, желание, так сказать, развеяться, помахать мечом плюс хорошая возможность уменьшить поголовье тёмных, которым не симпатезировали товарищи по лагерю, и он сам.