Это не наша война - Кошовец Павел Владимирович - Страница 24

      Следующие несколько секунд Рохля забавлялся таким образом: вырубал дубиной всё, что движется, а если не успевал взмахнуть оружием, пинками отправлял противников в общую кучу. При этом ему особое удовольствие доставляло дёргание ягиров за хвост. Животные так обиженно и резко реагировали на это, столь удачно подставляли под кулак морды, что тролль решил этот приёмчик запомнить и испытать потом...на каком-нибудь драконе.

      Тут он заметил, как справа, со стороны, которую должен прикрывать гном, появилась невредимая пара. Ягир сбил с ног тролля, добавив на лице парочку свежих царапин, но добить задними лапами не успел. Рохля, выронивший от удара дубину, вцепился в голень левой задней ноги животного. Схватил и сдавил. Освободил правую кисть, перехватил вскинутую в боковом колющем замахе руку урука. Сдавил.

      Он уже не очень соображал, что и как делает. Драка перестала быть весёлым развлечением. Было больно, голова заболела, хотя подобное было нечасто, сердце било, будто огромный молот по наковальне, откуда-то из глубины поднималось обжигающее, ослепляющее бешенство. Только одна мысль удерживала на плаву.

      Получив по шлему сильный удар - ятаган соскользнув, перебил наплечник, он оттолкнул от себя врагов и, тяжело ступая и маша руками, будто барахтаясь в воде, двинулся по прикидкам вправо, где должен был находится Ностромо.

      К великому облегчению он там и был, застыв на коленях, с упавшим на грудь подбородком, в опасной близости от ягиров.

      Рохля схватил безучастного гнома левой рукой за шкирку и потащил прочь, правую же оставил свободной. На всякий случай.

      Оставив гнома в кустах - сомнительное, конечно, убежище, тролль вернулся к месту сражения. Дубину удалось отыскать довольно быстро. И он занял позицию, чтобы продолжать останавливать и добивать врагов, двигающихся в его направлении, перекрывая хоть таким образом движение к беспомощному товарищу.

      Прежде чем общая куча стала успокаиваться, и тёмные понемногу принялись оглядываться по сторонам в попытке понимания, что произошло, организовываться, Рохля успел добить трёх уруков и двух ягиров.

      А потом на него навалились двое пеших и один "конный" тёмные, и ему пришлось туго - более подвижные, нежели он, гораздо опытнее, координирующие свои действия, они бы уже закололи его - несколько болезненных и неприятных ранений в дополнение к предыдущим ему уже нанесли, но опасались попасть под тяжёлую дубину, с неизменной периодичностью делавшей круговой оборот.

      Рохля истекал кровью, его безграничная сила, казалось, истекала в землю, он ревел от обиды, что бросили одного здесь, жрать охота. Не видно ни мамы, никого из друзей - где они?! Может уже и нет в живых. А кушать действительно очень хотелось. Откуда-то из тёмных глубин его существа приходило желание, пока только в качестве несильного, но противного зуда - припасть к вскрытой шее ягира и пить затяжными, тягучими глотками красную, пряную кровь врага...

      Как-то в одночасье всё изменилось. Ещё какое-то время тролль, практически сослепу - полуприкрытые от напряжения и усталости глаза были залиты потом и кровью, махал дубиной. Но, не услышав горловых выдохов мечущихся вокруг него уруков, подумал, что это очередная хитрость подлых тёмных. То, что он тоже относится к этому цветовому лагерю, Рохлю не смутило: для него к "светлым" относились: мама, друзья и те, кто кормил его и был с ним добр (в основном "мелкие" разумные пугались его, а в таком состоянии сложно быть приятным), остальные же, в том числе основная масса людей, тех же эльфов и гномов без всяких там "а если" и "а может" бесспорно записывались в ряды "тёмных", то бишь, злых существ, не достойных никакого доверия. И то правда - при встрече они так и норовили сделать ему какую-то гадость.

      Тролль всё-таки остановился, тяжело дыша, протёр глаза и с изумлением наблюдал поспешное и какое-то паническое бегство врага. Да и то, "ноги" уносило от силы трое на ягирах, уже скрывающихся в пыли на тракте, и четвёрка пеших, рванувших было за ними к дороге. Но вылетевшая из леса стрела сократила их количество до троих. Тогда они резко поменяли направление и помчались к лесу. Правда, до спасительной чащи добралось уже двое.

      Рохля в изнеможении сел - закружилась голова. Невдалеке он заметил мёртвого урука и, кривясь от бьющих в голове молотков и какой-то полусонной апатии, подивился и даже немного позавидовал мощи удара некоего силача, разворотившего грудную клетку врага чем-то тяжёлым.

      Вдоль кромки кустов бежала невысокая знакомая фигура мамы. Подлетевший Худук выглядел не очень, осунувшимся и бледно-бледно-зелёным, что, будь он человеком, его нарекли ходячим трупом. Приблизившись, гоблин коснулся лба тролля, заглянул в глаза, хлопнул по плечу: "Молодец", торопливо прошаркал в сторону почти утихомирившейся свалки.

      Рохля даже обиделся: он так старался, сражался, а ему всего лишь: "Молодец"... Но тут же устыдился этой мысли (хотя, в принципе, это не было характерно для троллей: и мысль, и стыд). Проследив за удаляющейся фигурой мамы, он понял, куда торопился тот - искать человека. Закряхтев, здоровяк встал и пошлёпал в ту же сторону - помогать.

      Сзади зашелестели кусты, Рохля обернулся и настороженно сжал кулаки - дубину он бросил там, где сидел. Но волноваться не стоило - это появился гном, тоже помятый, без шлема - торчащие в стороны вихры, но с ножом в руке. Передвигался он как-то странно, на полусогнутых ногах да смотрел исподлобья, то есть очень недовольно.

      - Что это было? - просипел он. - Какого дракона...

      Дальше тролль слушать не стал. Во-первых, с гномом всё ясно и нарываться на словоизлияния - себе дороже, во-вторых, всё, что связано с "драконом", не для детских ушей.

      Худук деловито сновал между наваленных тел, ворочал некоторые, некоторые утихомиривал дополнительным ударом, но всем без исключения перерезал глотки.

      - Эй, здоровячёк, помоги, - обратился он к подошедшему с дубиной Рохле (всё-таки вернулся за оружием - мало ли, да и чувствуешь себя уверенней), уже не на шутку волнуясь и от этого нервно пританцовывая на месте.

      "Переживает", - вынес вердикт тролль и тоже пошёл через место сражения, внимательно разглядывая изобилующие кровью эпизоды. А переживать было с чего - Худук шёл на третий заход.

      - Ну что там, нашли? - крикнул сзади гном, закашлялся и разразился очередной негромкой ругательной руладой - что ему совершенно не шло, не взирая на его состояние, да и чем он, конечно, никогда не злоупотреблял в повседневной жизни.

      Рохля оказался глазастей, увидев сапожок из мягкой кожи с набойками сбоку. Цвет, естественно, подкачал, но вот размер был точно не уруковский. И точно не ягира. Но вместо того, чтобы приподнять мёртвого хищника, основательно привалившего хозяина сапога, он потянул за оный. Благо обувь легко сошла с ноги, потому что тролль мог и колено выдернуть из сустава - силы-то хватает.

      - Что ты делаешь, чучело безмозглое?! - Худук так заорал, что Рохля вздрогнул и отступил в сторону, виновато посмотрел на человеческую обувь в руке. - Хочешь оставить его без ноги?! - продолжал яриться Худук и, упав на колени, ощупал то место, куда уходила нога. - Да он же тебя костылями со свету сживёт... Если жив, конечно... А я помогу... - задрал голову вверх. - Помогай, чего стоишь!

      - А как?

      - Убери эту дохлятину, - ткнул пальцем в ягира, который, кстати, мёртвым выглядел менее кровожадным, чем при жизни. - Только аккуратнее... - гоблин приподнялся и стал руководить. - За эту лапу... так, молодец... теперь здесь за шкуру... не удержишь?.. за хвост тогда - чай не укусит уже, драконье семя... Не урони на меня...

      - Вот это да... - раздался за спинами застывших гоблина и тролля скрипучий голос гнома. - Будто дракон срыгнул.