Это не наша война - Кошовец Павел Владимирович - Страница 43

      На самом деле, если уж сравнивать череду событий за восемь лет, то не таким уж и сложным казалось то далёкое сопротивление юной Лидии. Не то, что тройной финт парящее облако с последующей фиксацией в шею, доводить который до совершенства можно бесконечно. Как говорила её наставница в боевых искусствах, бывшая наёмница Брада: оседлал скакуна - это не готовая яичница, надо ещё правильно подогреть задницей.

      Солдафонский юмор наёмницы был не всегда понятен и абсолютно неприемлем при дворе. Тем не менее, пожилую воительницу не зря побаивались не только слуги, но и благородные - её тяжёлая рука запросто могла отходить по мягкому месту любого "заносчивого засранца", а прямолинейный язык с вычурными портовыми украшениями отправить в обморок каждого слабонервного, имевшего неосторожность косо посмотреть на неё и её любимицу. В Лидии Брада души не чаяла.

      Лидия мельком глянула в зеркало. Нет, её не интересовало наличие либо отсутствие недостатков во внешности. Она прекрасно осознавала, что их нет. Чистое, чуть загорелое лицо если и нуждалось в креме, то самую малость, губы сами по себе были алыми, чуть вздёрнутый носик, горделивый разброс бровей над серыми сверкающими глазами, чёрные великолепные волосы, стянутые простой лентой... Она была восхитительна. Но это - констатация факта. Причём констатация, не нуждающаяся в серенадном или цветочном - в любом материально-словесном подтверждении. То, что она производит впечатление в свои восемнадцать на мужчин и не только, для неё секретом не было. Она умела этим пользоваться, она умела быть женственной - и так далее - опять же, у королевской дочери - лучшие учителя. Она знала, что такое мужское восхищение и вожделение, ведь плотские этюды не были для неё секретом - сейчас не пуританские нравы прошлого столетия - и её окружали многочисленные, не всегда достойные, но обязательно знатные юноши. Конечно, в этом внимании всё-таки было удовольствие и некое удовлетворение, словно организм насыщался конфетами, тортами - и прочими сладкими десертами... Но где же основная еда?

      Наставница по боевым искусствам, верховой езде, по совместительству телохранительница по имени Брада, приставленная в своё время к юной десятилетней девочке, сделала своё дело. Знаменитые сражения, рассказанные на ночь, великие полководцы и их деяния, воспетые хрипловатым, низким, проникновенным голосом, но, особенно, то всесокрушающее, всеохватывающее азартное упоение дракой, привели к тому, что через четыре года Лидия организовала конно-оружные состязания среди девочек из дворянских семей, через год был создан отряд в пятьдесят сабель (взбалмошные девицы из знатных семей), а ещё через два, из-за огромного количества желающих, сформирован кавалерийский полк в полторы тысячи бойцов с достаточно жёсткой дисциплиной, командным составом, созданном на основе предыдущего отряда плюс добором на вакантные офицерско-сержантские должности наёмниц. Вот такая колыбелька с крепкими яйцами!

      Лидия, впрочем, манеру поведения и разговора наставницы не перенимала - всё-таки статус, да и вдалбливаемые с детства уроки будущей наследницы трона - это не просто так. Только порой именно крепкие выражения могут дать точную оценку чему-либо. Но всё-таки лучше мысленно - в прелестных устах принцессы это будет... неуместно.

      Как-то принцесса, будучи ещё маленькой, спросила, что значат слова, часто повторяемые наставницей в различных конфигурациях? На что получила исчерпывающий ответ, смысл которого к ней пришёл чуть позже - когда пришлось руководить, управлять и до кровавых мозолей фехтовать.

      Брада, проведшая большую часть сознательной жизни в мужских коллективах, имела своё представление о Настоящем человеке: крепкий, выносливый, целеустремлённый, добивающийся своего несмотря ни на что, смелый (а лучше храбрый) и при этом половой признак не имел значения - женщина при реальном их отсутствии могла быть "с яйцами", а мужчина - при их наличии - соответственно, без.

      Кстати, после знакомства и длительного общений с Лидией, Брада несколько расширила значение "правильного" человека. Он должен быть "с головой", то есть уметь думать, оценивать происходящее, принимать единственно верное решение, а не с "оголённой грудью" бросаться на врага. Всё-таки у её подопечной такая грудь, что каждому "блудливому козлу" только помыслившему... надо глаза выколоть... Да и для будущих королей... сохранить этот материнский атрибут.

      Брада порой наверное уже жалела о поневоле вложенных в юную голову идеалах и интересах, ведь главная-то её обязанность была - беречь. Легко беречь и превозносить подвиг в словесных баталиях. Трудно сохранить лицо в реальной драке, когда выбивают зубы и сапогом проверяют крепость яиц.

      Принцесса, изучившая свою наставницу, словно заменившую умершую мать, легко читала на квадратном, совсем не женском лице все её мысли и чувства. Она относилась к ней очень нежно и внимательно. Можно ли назвать это любовью? Дворцовые трубадуры вкладывают в это слово иной смысл. Наверное, это всё-таки дружба, как бы ни странно это выглядело, учитывая их возраст, статус - и вообще разность (будто поставив рядом эвкалипт и орхидею).

      Тем не менее, когда над королевством нависла угроза, она не имеет права отсиживаться в стороне. Тем более у неё в подчинении столько амазонок, рвущихся в бой, желающих показать, на что они способны, доказать самоуверенным самцам, что женщины - реальная сила...

      Лидия с затуманенным взором представила, как мчится во главе отряда,.. мелькают деревья, упоение ветром... впереди битва... поверженный враг, благодарный отец гордится дочерью...

      Она решительно покинула покои, стремительно двинулась по коридору. Две амазонки, стоявшие на страже, пристроились за ней, придерживая бьющие по бёдрам ножны.

      Возле конюшни, месте сбора Отдельного кавалерийского полка амазонок, стоял весёлый гвалт. Собранная и экипированная для похода полусотня и чуть в сторонке троица так называемых офицеров, а проще говоря, подруг детства Лидии - это те, кто ещё оставался в столице. Основная же масса, почти полторы тысячи сабель были уже выведены за периметр города и ожидали в палаточном городке своего командира. Различные организационные вопросы задержали Лидию в столице.

      Она нахмурилась: уговорить отца отпустить её было очень сложно, практически невозможно. Они даже поругались, а король... поднял на неё голос и назвал... самоуверенной соплячкой, - она краснела от одного лишь воспоминания. Но король был не в силах устоять перед её напором (она ведь принцесса, а не дворцовая барышня, воюющая веером и мушками!), и, вырвав обещание быть разумной, дал согласие... А потом вызвал к себе Браду... Такой поникшей, с красным, нет, лиловым лицом, молчаливую и... тихую, Лидия наставницу ещё никогда не видела. И её посетило неизвестное раннее чувство жалости и... тревоги. Потом Брада исчезла по каким-то делам, как сквозь землю провалилась - с того времени Лидия её не видела. На месте сбора её тоже не оказалось.

      Амазонки при виде принцессы встали, подтянулись, а троица подружек лишь вопросительно и лениво развернулась. Лидия махнула подчинённым рукой, мол, вольно, стремительно подошла к подругам.

      - Где Оливия?

      - У себя, - ответила рыженькая, смешливо морща носик.

      - Ей плохо, - доверительно сообщила высокая нескладная девушка в берете, её вытянутое лицо, абсолютно серьёзное и немножко грустное, наклонилось к Лидии. - А вы не знали, Ваше Высочество, - сочувственно цокнула языком, - что ваша любимая Оливия нажралась, как поросёнок с каким-то военным, хорошо бы гвардейцем, а то...

      - Как? - удивилась Лидия, даже немного опешила. - Когда? Мы вечером расстались, она говорила, что устала... надо собираться.

      - Вот так-так, - грустно прокомментировала девушка, глядя в сторону. - Нестыковочка вышла между сказанным и сделанным.