Это не наша война - Кошовец Павел Владимирович - Страница 64

      Ройчи и Листочек, нагружённые массой "полезной" информации, преувеличенно согласно кивнули. Эльф, правда, всё-таки примерил на себя последнее испытание, но вынужден был признаться себе, что вот так цинично и на заказ... Впрочем, а почему бы ублажённым девицам полюбовно не делиться одёжкой? Ему, к слову, порою предлагались и рука, и сердце, и земли, и драгоценности, и... даже корова, не то что нижняя юбка.

      - Благодарим тебя, гвардеец, за занимательную беседу, но нам нужно торопиться, - поставил наконец Ройчи заключительную точку в беседе. - Но всё-таки ворота охраняйте бдительней.

      - А то что? - насторожился тот.

      - Ничего, всего лишь требования устава, - отчеканил эльф и потащил человека прочь.

      Они ещё некоторое время ощущали подозрительный взгляд стражника, но продолжали уверенно, но неторопливо удаляться от ворот.

      - Куда ты меня ведёшь? - спросил наёмник.

      - Во дворец.

      - Это понятно. К парадному входу?

      - У тебя что, глаз нет?

      - У меня глаза есть, а вот у тебя мозги, судя по всему, ушли через дракона.

      - Что ты имеешь в виду? - прозвучало вроде даже обиженно.

      - Представляешь, сколько стражников нам нужно пересечь, чтобы хоть чуть-чуть продвинуться в сердце дворца? Или ты их всех в качестве пропуска будешь приглашать на беседу? Мало того, что мы можем перетрудить уши и потерять уйму времени, так и не факт, что они окажутся столь словоохотливы, как наш предыдущий собеседник. И как следствие, могут вытолкать взашей в самый неподходящий момент.

      - Ты же вроде как и не против этой перспективы?

      - Может и не против, но раз мы уже преодолели первую преграду, то зачем останавливаться на достигнутом?

      - Что ты предлагаешь?

      - Мы пойдём не через главный вход. Во дворце есть входы и попроще - для прислуги, для завоза множества необходимых для функционирования дворца вещей и продуктов. Мне кажется. Подобные места менее охраняемы. А там, уже войдя, дабы не терять время на длинный маршрут с двумя точками общения, мы разделимся, и я пойду искать маркиза, а ты свою даму. Кстати, ты уверен, что она здесь?

      - Я абсолютно уверен, что она была с амазонками, но коль скоро есть хоть один шанс её нахождения здесь, то я должен это проверить.

       Отступление 1.

      На листок упал крохотный солнечный зайчик. Это было чудо - чтобы сквозь сплошное зелёное покрывало, могучую крону мэлорна проник посланец света. Но таково было свойство листьев, раскрытых ладонью, как у клёна и вытянутых лучами вперёд, словно ивовые пальчики - впитывать солнечный свет, а частички его отражать и посылать дальше.

      В этом священном месте для каждого эльфа, сердце Поющего Леса, была особая благодать. Конечно, высокорождённый в своём лесу, в любом его уголке - даже тех, что граничат с торговыми поселениями, чувствует себя легко и спокойно. Но здесь - это что-то неописуемое. Абсолютное царство зелени: травяной покров, стены листьев, условный потолок, при необходимости впитывающий дождь, словно губка, даже серо-коричневые эпизоды земли, корней и ветвей были редки... Что может быть чудесней для истинного светлого? Мгновения беспокойства, важные решения и размышления о судьбе народа - всё здесь приходит в равновесие, становится на свои места и видится столь легко, будто объяснённое взрослым ребёнку абсолютно ясное понятие...

      Эльф усмехнулся про себя - было здорово ему, перевалившему двухтысячелетний рубеж, испытывать подобное чувство. Место силы и уюта, волшебства и откровений, магии и целительства всегда давало своим сыновьям и дочерям то, в чём они нуждались.

      Он услышал - почувствовал, как кто-то приближается. Раз пропустила охрана (почётный эскорт?), что всегда старалась оградить Владыку в моменты посещений этого места, значит это тот, кто ему нужен. Вздохнул и с ощущением лёгкой грусти, сравнимой с покиданием домашнего очага на незначительное время, он скользнул к одной из полян, так сказать, "разговорных", где, не нарушая идиллию и целостность Сердца леса, можно было общаться. Гибкое тело легко и неуловимо проникало сквозь ветви, ни один посторонний хруст или треск не прозвучали, не нарушили покой мэлорна.

      Расположившийся на траве эльф был типичным представителем народа: худой по меркам людей, с тонкими симпатичным чертами лица, он расположился так, чтобы создавать картинку: одна нога покоится на траве, правая же полусогнута в колене, на ней рука с небрежно висящей кистью, левая рука упирается в землю, голова задумчиво приподнята... Даже поза для сидения не должна быть небрежной. Вот так. Вместе с тем, истинный перворождённый нашёл бы некие отличия от жителя Леса, не покидавшего его. Не во внешности, а в одежде - изобилии металлических и кожаных деталей, в состоянии - еле заметном перебирании пальцами, подрагивании тонких ноздрей, инстинктивным, хоть и медленным, чуть уловимым поворотом головы - следствие постоянной необходимости быть настороже, а также долгого общения с представителями иных рас, некая смуглость, заплетённая на человеческий манер коса - мелочи, отличающие разведчика во внешнем мире.

      В сердце Владыки потеплело - этот его праправнук пробуждал в нём родственные чувства с чисто (опять же!) человеческой силой...

      Эльфов неспроста считают холодными, высокомерными, надменными - открытое проявление чувств в их среде не приветствуется. Однако же созерцательность, неторопливость, поиск прекрасного в окружающем порой занимают такое количество времени, которое иная раса не может себе позволить. И это тоже влияет на отсутствие внешних проявлений эмоций, которые внутри несомненно накапливаются, аккумулируются. Но было ещё довольно большое количество высокорождённых, не всегда чистокровных, в основном молодых, которых, так сказать, размеренная жизнь в Лесу не удовлетворяла, и они покидали его в поисках приключений, участвовали в людских конфликтах, вступали в отряды, дружины, параллельно портили человеческих самок и приобретали целый сонм вредных привычек. А также гибли. Но с этим ничего поделать нельзя было - никто не может запретить (кроме состояния войны, которого эльфы, искусные дипломаты и - благодаря возрасту и опыту - интриганы успешно избегали) покидать Лес. При этом в подобном оттоке была масса полезного: собиралась информация о положении дел на всей Веринии (благодаря общению с людьми и о территориях тёмных), на границе строились совместные посёлки людей и полуэльфов, создавая дополнительную буферную зону между Лесом и потенциально враждебным внешним миром, многие эльфы возвращались, принося новые умения, полезные знания, ибо чрезвычайно спешащие люди были плодовиты на хитроумные выдумки, как например изобретение таинственного пороха, чрезвычайно взрывоопасного вещества. Нельзя упускать из виду подобные вещи - это уже на кону выживание и безопасность всего народа. Вот этих светлых и отличала порывистость, излишняя эмоциональность, резкость поступков и суждений - опять же, со стороны лесных жителей, ибо по сравнению с людьми и гномами они оставались детьми во внешних проявлениях чувств.

      Эльф вышел на поляну. Пришедший встал, с достоинством поклонился.

      - Владыка Баэлхар, - сказал спокойно и даже несколько сдержанно.

      Естественно, он знал о родстве, что глава Поющего Леса - его какой-то там прадед. Но родственников как таковых у Владыки было немало (даже среди полуэльфов - ведь он в молодости тоже был не против покинуть Лес и покуролесить, да и к родственным связям это, пожалуй, было уже сложно отнести). И потом, требовалось соблюдать приличия.

      - Здравствуй, Каэлен, - благосклонно кивнул старший, с любопытством вглядываясь в лицо молодого эльфа, а точнее, по крови на три четверти, ведь, несмотря на весь чудесный набор высокорождённого: красоту, стиль, долгожительство, бабушкой его была обыкновенная человеческая женщина.