Это не наша война - Кошовец Павел Владимирович - Страница 70

      Сенешаль задумчиво смотрел на него, но думал о чём-то своём.

       - Ваше Величество, - решился РоПеруши, - надо срочно выводить из казарм гвардию, послать вестового РоДизайши о возвращении и вводе в столицу хотя бы нескольких полков панцирной пехоты...

      - Не так быстро, молодой человек, - остановил его король без улыбки, задумываясь о чём-то, краска немного отлила от обрюзгшего несколько лица - Его Величество взял себя в руки. - Спонтанность - прерогатива молодости, - пробормотал про себя, как бы походя.

      - Отец, мне кажется, что нужно поспешить, - взволновано, но стараясь сдерживаться, обратилась принцесса. - Пока за твоей спиной творятся такие чудовищные дела, мы не можем быть спокойны...

      - Но львиная доля сил королевства работает на устранение шалюрской угрозы, - несколько растеряно произнёс король.

      И Фиори, побывавший совсем недавно в гостях у смерти и приобретший благодаря такому опыту немного иной угол зрения, внезапно узрел Его Величество Элия 4 Великолепного совсем другим, нежели рисуемый глашатаями и бардами образ мужчины, к которому вследствие обстоятельств не досталось воинской славы и по этому поводу очень комплексующего. Казалось бы, радуйся, что на твоё правление не выпало кровавых, стирающих с лица земли целые народы событий, ан нет, с детства умеющий держать оружие и воспитанный на славных деяниях предков, смысл действий которых, в общем-то заключался в очередной смертоубийственной возне, и растрачивающий силу, умения и амбиции в массовых и затяжных охотах и таких колоссальных по организации турнирах. И то сказать: кто может себе позволить победить короля? Локальные конфликты, которых даже в это мирное время хватало (то тёмные нагрянут, то беспокойные границы восстанут, то феодалы что-нибудь не поделят, то соседи примутся надувать щёки) с успехом и как-то даже чересчур легко - как ревниво замечал сам Элий - разрешал постаревший граф РоДизайши. И вот уже мальчишка в теле сорокапятилетнего короля уже представляет, как он на белом коне усмиряет жестоких и гордых шалюров, приводит их в лоно Церкви, а то и набирает из особо страшных и необузданных несколько пехотных и кавалерийских отрядов и переправляет их на северную или восточную границы пугать соседей... А женщинами шалюрками, по словам очевидцев, не очень страшных по части внешности, покорных абсолютно своим мужчинам - самцам и совершенно неприступных и злых, будто кошки для иных, одарит своих самых верных и преданных вассалов... А тут появляется молодой да ранний, шустрый, словно кузнечик, дворянчик, и заявляет, что де, не всё спокойно в вашем королевстве, Ваше Величество, потому поднимай король задницу и делай так, чтобы подданные спали спокойно, а со своей детской мечтой можешь распрощаться.

      - Нет, - сказал Элий Великолепный, блеснув белыми крепкими зубами, - с уруками и разгильдяйством среди дворян - чиновников мы будем разбираться после похода на вероломных шалюров. Сенешаль, - обратился к советнику, проследите, чтобы информация со слов маркиза была тщательно зафиксирована, и при первой же возможности было проведено расследование. Кстати, - пришло ему в голову любопытное решение, - мы озадачим выяснением этой проблемы РоШакли и РоВенци, которых оставим в столице регулировать её жизнь...

      - Но ведь именно через них и шли мои рассказы и некоторые выводы... - вырвалось неожиданно у Фиори, он не успел прикусить язык, ибо уже понял, что его суета и нервы напрасны.

      - Ни слова больше, - нахмурился король, - если не хотите предстать передо мной в нехорошем свете, - маркиз ощутил, как резко вспотели ладони и спина - попасть в опалу, да ещё таким молодым, как он - почти наверняка конец карьере и прозябание в максимально удалённом от столицы гарнизоне. И он, плоть от плоти, столичный житель и дворянин, боялся этого пуще плахи, и инстинктивно покорно склонился в согласии перед королём. - Ничего, маркиз, - несколько смягчился Элий, видно, не без влияния мрачно молчавшей принцессы, - много, кому кажется, что с его колокольни видно, что делать и как поступать. Но имейте ввиду, что у меня самая высокая колокольня, - хохотнул. - А вот людей, не боящихся высказывать свою точку зрения, мало. И мы это ценим, правда, сенешаль? - ВерДайин невозмутимо кивнул. - Поэтому я высочайшим указом назначаю вас... - театральная пауза, - начальником королевской стражи! - победно посмотрел на этот раз побледневшего РоПеруши.

      - Но ведь это должность РоВенци? - только и смог выдавить из себя Фиори.

      - А мы его повысим... - добродушно сказал король и вопросительно посмотрел на вербарца.

      - Сделаем наместником Восточной границы, - не моргнув глазом, подсказал тот.

      - Точно! - обрадовался король.

      Маркиз промолчал о том, что Восточный предел - это земли и вотчина РоАйци, и отправив туда РоВенци, король возможно что и подписал ему смертный приговор. Поэтому вообще стоило забыть о такой части тела, как язык - пока что его применение только усложнило и запутало жизненную путеводную нить не только самого РоПеруши, но и выходит... королевства? От этой мысли дворянину совсем поплохело. Словно он оказался в самой тёмной части пасти дракона.

      - Да, Ваше Величество, - ещё раз склонился маркиз.

      - Дайин, думаю такой удачный ход стоит отметить бокалом шисского? - обратился Его Величество к советнику, а Фиори Лидия чуть ли не потащила к выходу.

      Прозвучали три удара колокола.

      С громким стуком распахнулись центральные двери, и принцесса с маркизом невольно приостановились и обернулись.

      В зал, печатая шаг и гремя железом, вошёл рыцарь со шлемом на изгибе левой руки. Во время этого глухого звяканья и металлического шуршания никто не пошевелился, будто ощущая неотвратимость сказанного и отсутствием движением норовя оттянуть неизбежное.

      - Ваше Величество, - поклон, - я - представитель объединённого патруля района Барской площади, - чеканные слова постепенно теряли напор - судя по измятым латам, пятнам крови, слипшимся мокрым волосам, он только что из боя.

      "Началось", - подумал РоПеруши, невольно придвигаясь поближе к говорившему, касаясь рукой ножен меча (это движение, кстати, проделали и король, и сенешаль, и принцесса).

      - В районе патрулирования начались беспорядки. Стража частично уничтожена, частично разбежалась, из сводного отряда тяжёлых кавалеристов со мной вырвалось пятеро. Собор Святого Илия подожжён, святых отцов выбрасывают из окон и убивают... - голос рыцаря звучит ровно, но что это ему стоит! А маркиз частью сознания фиксирует в памяти сказанное, другой как-то отрешённо, словно издалека наблюдает за происходящим; он видит, как Лидия прикрывает ладонью в ужасе открытый рот, король бледнеет, растягивает ворот рубахи, будто ему мало воздуха и опирается о стол, ВерДайин наоборот, твёрже становится на ногах и немного пригибается, а лица двух немолодых секретарей - это безмолвные белые пятна. - Восставшие сплочены, вооружены луками и арбалетами, чем и успешно пользовались, когда мы застревали в толпе... - он тяжело замолчал, склонил голову, желая передохнуть, и вербарец протягивает ему бокал вина. Тот благодарно кивает и продолжает. - Судя по услышанному, очагов восстания как минимум несколько. Касательно требований и целей пока неясно, но некоторые взывали к справедливой каре церковников и... короля. Дворян в толпе не замечено...

      Рыцарь не успевает договорить, как распахнулись двери, сквозь которые прошли маркиз и принцесса на аудиенцию, и в зал входит высокий, но худой мужчина под сорок, а за ним трое с обнажёнными мечами, зелёными плюмажами на закрытых забралами шлемах.

      - Панорик!

      - Элий!

      Герцог немного торопеет, замечая принцессу, на маркиза, как и сенешаля с секретарями, ни рыцаря - гонца он не обращает внимания, решительно приближается к Лидии, но обращается при этом к королю.

      - Вы почему ещё здесь?! - он сердится и нервно прохаживается туда-сюда. - Агробар восстал, идут бои, погромы, казармы с лояльными войсками блокированы, дворец сейчас - это мышеловка.