Это не наша война - Кошовец Павел Владимирович - Страница 73

      Как же иначе, - грустно подумал Ностромо, - в человеческом городе во время кровавых разборок все иные - желанная добыча любых придурков, какими б благородными эпитетами они себя не нарекали - освободители, просветители, защитники слабых - все они, выпускающие на волю внутреннего зверя - ублюдки драконьи, и место их на рудниках или на плахе.

      Но тяжёлый боевой топор в руках низкорослого крепыша был очень весомым аргументом и заставлял призадуматься. Причём несколько человек уже успели убедиться, как ловко гном обращается со своим оружием: тихо скулящая огромная бабища лежала на боку - отбитая задница не давала возможности сесть, и парочка весьма крепких мужиков, то ли молотобойцев, то ли кузнецов - один обиженно баюкал руку, другой лежал не шевелясь, получив в голову.

      - Неужели мы оставим безнаказанным этого бандита с большой дороги? - каркал шепелявый, а Ностромо чутко следил за движениями толпы.

      Неумолчный ропот, псевдохрабрецы - единая масса, будто некие протуберанцы, выдавливала их из себя, впрочем, тут же поглощая обратно - в скоплении таких же трусов легко быть храбрецом, главное, не жалеть глотку, повышая собственное самомнение, ведь с сорванными связками сам себе кажешься смелым.

      Страха уже не было, осталась только обида на такое нелепое завершение своего достаточно боевого пути. Глупость быть забитым толпой вызывала сожаление. Но, во всяком случае, это смерть не в постели... Жаль, что друзья: Ройчи, Листочек, Рохля, невозможный Худук так и не узнают о его судьбе. И как они там, возле дворца, человек и эльф, живы ли, небось, приходится повоевать, но он в них не сомневался. Вот гоблин и тролль, пожалуй, неплохо устроились, попивая пиво на постоялом дворе и донимая старика Гарча тёмными рожами. Дёрнуло же его пойти искать знакомых гномов в незнакомом городе! Вот и расплачивайся теперь собственной шкурой. Говорил же Худук: не надо идти в город...

      Он вычленил целенаправленное движение из задних рядов. К шепелявому протолкался юркий и чем-то неуловимо опасный - то ли безразличным выражением лица, то ли видом абсолютной уверенности в собственной важности и неуязвимости, то ли скупыми движениями, характерными для убийц, мужчина в компании двух покрупнее, сразу видно, что рядовых, "мясных" бойцов. На руках у них были зелёные повязки, и гном покрепче сжал топорище - сейчас начнётся, ибо скорее всего прибыли представители организации беспорядков.

      Юркий поманил к себе шепелявого, и тот довольно испуганно и подобострастно придвинулся к нему, склонив ухо к тонким, искривлённым в недоброй ухмылке, губам. Несколько ударов сердца прислушивался, выпучив глаза и параллельно сказанному шевеля разбитыми губами, потом понятливо кивнул, выпрямился и обратился к толпе:

      - Братья, доколе долгоживуши-шие будут вмешиват-ча в нашу жизнь...

      Шепелявый нёс какую-то ахинею, выслушиваемую, впрочем, толпой внимательно, ропот нарастал, количество гневных выкриков увеличилось. А Ностромо поймал на себе ухмыляющийся взгляд тёмных, будто после принятия дурмана, глаз юркого, твёрдо встретил его и подумал, что при возможности стоит этот мир избавить от подобного мерзавца - чувствовалось, что тот наслаждается бедственным положением жертвы и чуть ли не смакует будущую расправу. Гном прислушался.

      - ...этого нельзя допуш-штить! - он воздел левую свободную руку в сжатом кулаке, в правой опущенной он держал тяжёлый бастард, но сразу было видно, что привычней ему лопата; это было бы смешно, если бы не обстоятельства, направленные исключительно против гнома. - Братья, берите камни, палки, - гном настороженно пригнулся, - по старому агробарскому обычаю, - две первые мишени он уже выбрал, и сейчас его переполняла такая чистая ярость, что дружище Худук точно бы порадовался, а эта толпа дурней ещё пожалеет о своей типично людской глупости - недооценивать более низкого противника, кстати гоблин - яркий тому пример. - Забьём этого дракона... Дальше Ностромо слушать не стал, издал душераздирающий гномий боевой клич: "Гар-р-ра!" и прыгнул вперёд. Два молниеносных росчерка топором: шепелявому дракону сделал широкую посмертную улыбку (что делать: такова участь неправедных агитаторов), но на второй противники успели среагировать: юркий увернулся, и его стал прикрывать боец справа, всё-таки не успевший поднять для защиты тонкий корд. Болезненно скривившись, он схватился за плечо и ушёл в сторону. Ностромо продолжил серию ударов, буквально наступая на ступни юркого, походя зацепив бедро левого бойца, отбив один нож, а от второго уклонившись. Юркий и подвижный соперник, страшно оскалившись, отчего его лицо приобрело вид мифического священного животного людоедских племён южного материка, вырезанную морду которого гном, путешествия с Ройчи, имел несчастье видеть, отскакивал назад, в сторону, пытаясь вырвать себе несколько ударов сердца для взятия ситуации под контроль, успеть хотя бы дотянуться до остальных метательных ножей, а ещё лучше до отравленного дротика на внутренней стороне поясного ремня, но проклятый светлый не давал возможности опомниться. Люди, окружавшие их, шарахались в стороны, падали, наступали друг на друга, кричали, вопили, поднимая панику - в такой ситуации и рядовой ушиб кажется смертельным. Поднимались палки, прутья, холодное оружие, звучала ругань и удары, кто-то с кем-то сцепился, две женщины уже рвали друг другу волосы. Кто противник, кто враг? Толпа шатнулась, как единый организм, будто уклоняющийся от удара живой поединщик, кто-то придавленный, отчаянно кричит, кто-то имел неосторожность не удержаться на ногах и теперь его участь незавидна...

      Вот она - уличная свобода во всей своей неприкрытой сладости: выходи и твори, что пожелаешь, но не обессудь, когда тебе, нормальному в принципе, добропорядочному семьянину и работнику, проломят голову. Нет в этом славы - ты не бьёшься с пришлым агрессором, не защищаешь свой дом от бандитов, а выперся на улицу пощекотать адреналином кровь и пощипать соседей...

      И всё-таки Носторомо достал этого дракона. Очень точный и мясистый росчерк поперёк лица. Жаль, что не глубже - не хватило длины топорища, но упавший на колени противник - это уже достижение, даст, как говорят, Единый, его окончательно задавят, ему же похваляться излишней кровожадностью вроде как и нет необходимости. А впереди кажется показался просвет в людской массе - напирающие сзади любопытствующие уже поняли, что происходит что-то не то, и вместо занимательного развлечения можно и самому оказаться действующим лицом трагедии.

      Ещё несколько отчаянно сиплых выкриков, круговые движения топоров, будто у заправского косильщика, не очень эффективные с точки зрения техники фехтования этим оружием, но достаточно впечатляющие, чтобы последние любители лёгкой наживы в ужасе разбежались по сторонам.

      Вырвавшись на волю, гном сделал автоматически несколько шагов и буквально прилип к стене дома. Силы покинули его, и он сполз на землю, утомлённо и равнодушно глядя прямо, на беснующуюся, словно в шаманском танце, мутузящую друг друга толпу. К свалке ещё кто-то бежал азартный с дрекольем наперевес, но в основном же старались убраться, унести ноги, отбежать на четвереньках и даже уползти. Откуда-то сверху, со второго этажа пронзительно верещала (иное достойное слово сложно подобрать) какая-то женщина, то ли подбадривая дерущихся, то ли прогоняя, ибо - возможно - пришло время ей спать, а они галдят. В общем, слов было не разобрать, различались лишь слоги, изображающие плевок, а чуть позже совсем недалеко от гнома, никого не зацепив, грохнулось несколько цветочных горшков. Вот такой вот вклад в наведение порядка на улицах Агробара.

      Ностромо даже не ощутил особой радости от того факта, что в который раз выкрутился практически из безнадёжной ситуации. Можно, конечно сказать, что повезло - почему нет, но главное всё-таки наверное то, что он, как и его товарищи по странной компании, пройдя многие километры Веринии и, поучаствовав в бесчисленном количестве конфликтов, перестал ощущать смерть, как некое страшное событие, которое следует всеми верными и неверными путями избегать. Они действительно не боялись этой мрачной дамы, и люди (и прочие разумные) это ощущали. Ну, плюс ещё и неплохое владение оружием, и правильное оценивание различных ситуации с просчитыванием возможных последствий. Вот и весь секрет удачливости.