Это не наша война - Кошовец Павел Владимирович - Страница 82

      Рычание - настоящее, звериное, от которого Руфия вжала голову в плечи, пыхтение, бряцание, и наконец-то подняла глаза и увидела заваливающегося вперёд, прочь от неё убийцу Меньи... Упал и упал, может споткнулся, но не шевелится. Кажется, ему уже не подняться, хотя с её места не видно никаких... повреждений.

      - Ну вот, я же говорил, что не надо нервничать. Полежи, отдохни, когда черви придут в гости, спросишь у них дорогу к дракону.

      Наконец-то девушка увидела обладателя голоса, худощавого мужчину с длинными русыми волосами, стянутыми в хвост, с вроде и приятным, но в тоже время и невыразительным лицом. Он как раз присел над лежащим и вытирал свой серьёзный по виду ножик о полы котты того.

      - Он мёртв? - выдавила она первый пришедший на ум вопрос.

      Мужчина поднял голову и улыбнулся. Приятно так, без всяких двусмысленностей, будто реагируя на хорошую шутку. Будто не творится во дворце непонятно что, а совсем рядом не лежат... убитые. Этак безмятежно. Но Руфию, тем не менее, немного отпустило напряжение - человек, так улыбающийся, менее страшен. Хотя, и предыдущий "собеседник" мог легко продемонстрировать свои тридцать два.

      - К сожалению, да, - изобразил грусть. - А вы беспокоитесь о его бессмертной душе? - увидел, как принцесса хмуро поджала губы. - Понятно, не повезло ему. Но если вы, милое дитя, спрашиваете с иным умыслом, то есть, сожалеете о погибшем, то примите мои глубочайшие извинения, - он умудрился сделать шутовской поклон сидя, - вернуть его к жизни не в моих силах. Я в основном по другим вопросам, - встал и ностальгически протянул, поводя вокруг рукой. - Эх, когда-то я видел эти чудные растения воочию. Славное было время. Вот только насекомые и гады ползучие мешали назвать то время и место раем...

      Руфии вдруг показалось, что она спит. Но если предыдущий сон был кошмаром, то этот... этот непонятный. Где-то далеко убивают людей, льётся обильно кровь достойных людей, а здесь... здесь тропический сад с орхидеями, кактусами, пальмами и бамбуком... Почувствовала нехватку в окружающем какой-то детали... Точно, незнакомец замолчал, а она поймала на себе его понятливый, этакий с усмешечкой взгляд, и окончательно успокоилась. Раз уж так долго чесал языком ради неё, то вряд ли для того, чтобы надругаться или - что она совсем не могла представить - убить.

      Принцесса обхватила себя руками, будто замёрзла - на самом деле её уже почти отпустило, и только еле-еле знобило, просто нужно было куда-то деть руки. Никуда не хотелось идти, ни думать о том, что делать дальше, а мысли о родных будто блокировались сознанием и тут же накатывающим ужасом. Ей вдруг нестерпимо захотелось в свои покои, на диван, под плед, в компанию таких понятных, открытых - и открывающихся на любой странице книг.

      - Вы - путешественник? - задала она не совсем интересующий её вопрос.

      - Можно и так сказать, прекрасная маленькая леди, - сказал, не глядя, бесцеремонно выворачивая карманы убитого, поднял голову, будто почувствовав взгляд девушки и подмигнул.

      Пусть и сказанное мимоходом обращение, тем не менее, понравилось Руфи. Потоптавшись, она села на ступеньку, уже не заботясь о чистоте своего чудесного платья. А смысл?

      - А у нас что делаете?

      - В Агробаре или во дворце? - уточнил, потянув котомку солдата и присвистнув от удивления при виде вывалившихся наружу блестящих побрякушек. - Да наш знакомец будто сорока - тащит всё, что блестит.

      - И в Агробаре, и во дворце.

      - Вот, - поднялся, оглядывая окрестности, - мы пришли к вопросу, который, собственно, и привёл меня - пока - в этот чудесный сад...

      - Почему пока? - встревожилась Руфия.

      - Потому что война - это такая штука, которая не только людей превращает в перегной. Точнее, - задумался на удар сердца, - не так. Сама жизнь заботится о чётком исполнении этой комбинации, но война свершает это не в пример быстрее. Так вот, отвечаю на ваш вопрос. В Агробаре я случайно, и, честно вам скажу: чем дальше, тем меньше мне кажется этот случай приятным. - Он всё время двигался, что-то выискивая, что-то поднимая, но Руфия обратила внимание, что к побрякушкам из котомки он отнёсся равнодушно. Периодически поворачивался к ней, словно напоминая, что всё слышит, и только обстоятельства мешают сосредоточиться на разговоре.

      - Война - это палка в твоей руке, бьющая тебя по голове, - Руфия не смогла удержаться, чтобы не процитировать кого-нибудь из "великих" (вообще-то, это было хорошим признаком). - Это Лудмайер, - объяснила она остановившемуся и посмотревшему в её сторону мужчине. А это Абигойя: "Война - это сестра-близнец смерти. Когда они рождаются, первой жертвой выяснения первенства становится мать - Вериния".

      - Да вы не только необычайно хороши, вы ещё и начитаны, юная аристократка, - искренне восхитился мужчина.

      Двигался он плавно и экономно, будто хищник, и Руфия подумала, что незнакомец слукавил, назвавшись путешественником. Возможно он... воин? На рыцаря он явно не тянул, чему принцесса искренне огорчилась. Но на бравых турнирных молодцов она насмотрелась и наслушалась их (слава Единому, издалека) бесконечных "интересных" разговоров о заколке мечей, о породах деревьев для древков копий и пик, о породах собак, повадках фазанов и объёмах выпитого (у самых бесцеремонных). А этот всё равно опасен - вон как играючи побил врага. Да ведь он... наёмный убийца!.. Руфия в ужасе прижала руки ко рту.

      О чём он там говорит?

      - А во дворце я потому, что хочу отыскать своего товарища. Нет, изначально у нас была иная цель, но сейчас, - стоя к ней спиной, он поднял руки в жесте "так получилось", - смысла нет выполнять предыдущие договорённости, ибо совсем не уверен, что даже жива другая сторона...

      Всё сходится! Руфия в панике пыталась осмыслить новую появившуюся информацию. Он вдруг обернулся к ней и этак внимательно посмотрел. А она и хотела скрыть чувства, да была так напугана, растеряна, да и не являлась по молодости лет специалистом в этой серьёзнейшей из дворцовых наук, как враньё и лицемерие.

      - Что-то случилось? - встревожился он.

      Девушка отрицательно помотала головой. Но мужчина не поверил, в несколько шагов приблизился к ней, и вот уже его лицо на расстоянии вытянутой руки. Серые глаза, будто осеннее небо: разноцветные листья может и расцвечивают окружающее, но всё равно грустно.

      Терять ей всё равно нечего.

      - Вы - убийца?

      Он несколько ударов сердца изучал её напряжённое лицо, затем неожиданно расхохотался, да так, что выступили слёзы.

      Принцесса с некоторой обидой наблюдала за веселящимся мужчиной и, чтобы самой не улыбнуться, отвернулась в сторону. Она не имела никакого права даже помыслить о смехе, когда рядом лежит ещё не остывший Меньи, она запретила думать себе об этом, чтоб не расклеиться. Он, её первый рыцарь, вряд ли оценил истерику. Быть сильной и выносливой - это правильно. Потом, если повезёт, и она будет в безопасности, то сможет... оплакать его... Руфия искренне надеялась, что подобное действие получится у неё, несмотря на то, что последний раз она плакала очень давно.

      - Ну, ангелочек, ты меня и порадовал, да, - незнакомец вытер покрасневшие глаза. И Руфия посчитала лишним указывать ему на то, что на "ты" они ещё не переходили. Тем более, сейчас ни к чему сословные споры, демонстрация более чистой крови. Жизнь показывает, что на выходе эта жидкость одинаково красна: и у герцога, и у золотаря. - В чём-то ты права, - отсмеявшись, он всё равно не убрал с лица свою постоянную ухмылку. И да, я убивал, много убивал, - тут уголки губ вернулись в положение покоя, и на неё наконец-то глянул серьёзный человек. - Я - солдат. Вольнонаёмный солдат. Наёмник.

      Принцесса знала, кто такие наёмники - вон, у Лидии наставница из таких вот. Знала она и отношение к этим людям дворян, военных на службе отца, - презрение. Но ведь она не экзотическое животное - обезьяна, чтобы копировать чьи-то мысли и поведение, не разобравшись в этом изначально самой! Поэтому кроме вежливого интереса на её лице, мужчина ничего больше не увидел.