В поисках сокровища - Лейтон Тина - Страница 16

На этот раз Гленн был в вечернем костюме из темно-синего бархата и сам сидел за рулем роскошной машины. Джоанна слегка приподняла брови, удивившись происшедшей с ним метаморфозе, но ничего не сказала. Гленн элегантно поцеловал ей руку, открыл дверцу и усадил на сиденье рядом с водительским местом. По взгляду Гленна, которым он быстро окинул ее фигуру, Джоанна поняла, что он одобрил ее наряд. За время, которое им понадобилось, чтобы доехать до великолепного особняка начала девятнадцатого века, как определила Джоанна, они успели обменяться незначительными фразами о погоде и о городе, по улицам которого проезжали.

Ресторан, куда ее привез Гленн, не имел вывески, расположен был в глубине здания, куда они прошли через холл, обставленный старинной мебелью темного дерева. Сам зал ресторана оказался очень маленьким. Не больше десятка столиков, отгороженных друг от друга полукруглыми диванчиками с высокими спинками, что создавало у посетителей ощущение полной уединенности. Джоанну поразило совпадение цвета ее платья с цветовой гаммой декора ресторанного зала. Гардины, обивка диванчиков, даже салфетки на столах были цвета старинного золота. Бронзовые лампы на столах и отсутствие верхнего света, которое компенсировали настенные бра из бронзы, придавали обстановке дополнительное ощущение интимности.

— Что это за ресторан? — почти шепотом спросила Джоанна у Гленна, когда они уже сидели за столиком.

— Это клубный ресторан. Как правило, вечером он наполовину пустует.

— А кто состоит в этом клубе?

— В основном миллионеры, крупные предприниматели, президенты международных компаний, несколько бывших известных политиков… — начал перечислять Гленн.

— Ты стал миллионером?! — изумилась Джоанна. — Неужели тебе удалось поднять золото со дна морского?

Глядя на ее изумленное лицо, Гленн не смог удержаться от улыбки.

— Нет, золото покоится по-прежнему на дне Средиземного моря. А вот миллионером я стал. Правда, на это ушли годы беспрерывного труда и миллионы мои не на счетах, а вложены в многочисленные судостроительные верфи по всему миру. Теперь я вице-президент Международной Ассоциации судостроителей. — Гленн тихо засмеялся, увидев округлившиеся глаза Джоанны.

— А что мне было еще делать после того, как ты исчезла из моей жизни? Так что своим нынешним положением я обязан тебе.

Удивительное совпадение, подумала Джоанна, ведь своим положением я тоже обязана ему, только в большей степени. Благодаря Гленну, были добыты сокровища, часть которых пошла на оплату ее перелета в Америку.

— Но ты ведь был женат, — нерешительно возразила Джоанна, — у тебя была личная жизнь. — В отличие от меня, мысленно добавила она.

— Да, Барбара мой ангел-хранитель. Я сильно виноват перед ней. Наверное, мне никогда не избавиться от чувства вины. Только давай не будем сейчас об этом. Загляни в меню и выбери, что тебе понравится. Здесь очень хорошо готовят.

Пока Гленн делал заказ официанту, Джоанна осторожно разглядывала его. Она отметила, что ему очень идет синий цвет и что с годами он стал еще привлекательнее. Можно сказать, что Гленн Холландс совсем не изменился. Сдержанностью манер он поражал ее и в свои двадцать три года. Чуть длиннее стал носить волосы, ухоженные руки, дорогой костюм, явно пошитый на заказ, — вот и все внешние перемены. А кто теперь скрывается за этой оболочкой? — с грустью подумала Джоанна. Богатство меняет людей, это она хорошо знала из опыта своей работы.

— Значит, ты по-прежнему строишь яхты, — задумчиво произнесла Джоанна.

— Разные суда строятся на моих верфях, в том числе и яхты, — ответил Гленн, пристально вглядываясь в ее черты, словно тоже хотел проникнуть за их пределы.

Не выдержав его взгляда, Джоанна опустила ресницы.

— И часто ты сам выходишь на яхте в открытое море? — спросила она, вспомнив их совместное прерванное плавание.

— Редко. Раз в три года беру отпуск и уплываю куда-нибудь на острова, где нет туристов. Веду дикий образ жизни: палатка, готовка на костре, плавание по соседству с акулами, крепкий сон. Лучшего отдыха я не знаю. Через неделю возвращаешься к работе как новенький.

— А друзья? Есть?

— Есть несколько. Но у них тоже работа на первом месте, отпуска не совпадают. Несколько лет подряд приезжал Серджио с женой. Когда у вас здесь наступает осень, у нас бушует весна. Вот в это самое прекрасное время они и приезжали. Я возил их по стране, показывал самые красивые места…

— Кафские и Столовые горы, радужный водопад Виктория… — подхватила Джоанна.

— Ты помнишь? — тихо спросил Гленн.

— Я помню все, что ты мне обещал… — Горло Джоанны перехватило от нахлынувших сожалений об утраченном рае, голос ее прервался.

— Джоанна, я не отказываюсь от своих обещаний, — произнес Гленн, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Но Джоанна, не поднимая глаз, только тихо качала головой.

Им подали еду, и разговор прервался. Она не замечала, что ест. Откуда всплыла эта неожиданная горечь? Почему ее душит обида неизвестно на кого и за что?

— Знаешь, Джоанна, — снова заговорил Гленн, — у меня к тебе столько вопросов осталось еще с осени пятьдесят седьмого, что не знаю, с чего начать.

Джоанна молчала.

— Если тебе не тяжело, расскажи, что происходило с тобой после того, как тебя захватили бандиты, — попросил Гленн. — Но если не хочешь, можешь не рассказывать. Главное, что я вижу тебя живой и невредимой. И даже более красивой, чем прежде, хотя пятнадцать лет назад мне казалось, что такое невозможно.

— Ты правду говоришь или просто из вежливости? — Джоанна, чуть прищурившись, посмотрела ему прямо в глаза.

Гленн увидел в ее глазах грустную усмешку и сдвинул брови. Лицо его посуровело.

— Нам довелось недолго быть вместе, — неторопливо заговорил он, осторожно выбирая слова, — и могу поклясться, что я ни разу ни в чем тебе не солгал, — с ударением на каждом слове закончил Гленн фразу.

Джоанна чувствовала, что еще немного — и она разрыдается, громко, на весь этот маленький ресторан. У меня никогда не было истерик, что со мной? — мелькнуло у нее в голове. Прекрасный вечер с Гленном, о каком она могла только мечтать, был безнадежно испорчен.

Кое-как справившись с обуревавшими ее непонятными чувствами, Джоанна сказала:

— Прости, Гленн. Наверное, я очень устала и… и… — Ей никак не удавалось закончить фразу из-за душивших ее слез.

Возможно, Гленн понял ее состояние, потому что голос его зазвучал по-домашнему тихо и нежно:

— Выпей этого прекрасного вина, дорогая, и я отвезу тебя домой. Конечно, ты просто устала.

От нежности и предупредительности Гленна Джоанне становилось все хуже и хуже. Расставаясь с ним у подъезда своего дома, ей захотелось прижаться к его груди, ощутить теплоту его тела, услышать, как бьется его сердце, но Джоанна Вителли не могла себе этого позволить, а потому все глубже погружалась в бездну отчаяния, в которую сорвалась еще в ресторане. С неожиданной отчетливостью она осознала то, что интуитивно поняла там: счастье былых дней не вернется к ней никогда!

Дома, уткнувшись в подушку, впервые за пятнадцать лет Джоанна оплакала утраченную любовь.

6

Гостей на вернисаж пришло так много, что Джоанна, приехав с опозданием, как и предупреждала, легко затерялась в их толпе. Официальная часть к этому моменту закончилась, и гости стали плавно перетекать из зала в зал, в которых висели работы художника Алессандро Вителли. Джоанна переходила от картины к картине и глазам своим не верила. Куда делась самобытная манера Вителли? В погоне за минутным успехом он изменил самому себе…

Она услышала громкий голос жены атташе по культуре итальянского посольства в Вашингтоне, вещавшей на весь зал о поисках художником новых форм самовыражения, увидела лицо стоявшего рядом с ней Алессандро и горько усмехнулась. Да, думала Джоанна, художник нуждается в похвале, но можно ли его хвалить, когда он начинает работать без чувства и мысли, на потребу публике? Когда-то Алессандро сравнивали с Модильяни, но то было в Италии в самом начале его творчества. Напрасно он включил в эту экспозицию ее портрет, действительно одну из лучших своих работ раннего периода. Бросается в глаза контраст между ним и теми картинами, что он создал за последние годы.