В поисках сокровища - Лейтон Тина - Страница 5

— Теперь мы обручены, — серьезно, с несвойственной ему торжественностью, сказал тогда он. — И только смерть разлучит нас.

Сказано было за день до гибели яхты и всех, как она думала, кто отправился на ней за сокровищами. Где теперь столь вожделенные Кейджем и Уилсоном золотые слитки? Покоятся все вместе на дне океана. Но, как выяснилось, с Гленном ее разлучила не смерть, а жизнь. Что она значила для него? Тогда Джоанна не задумываясь поверила его словам. Хотя чему не поверишь в семнадцать лет, когда ты впервые любишь мужчину и надеешься на счастливое будущее? Если бы Гленн Холландс действительно полюбил ее тогда, он сумел бы разыскать ее. Правда, через три месяца ей пришлось покинуть Италию, она уехала к тетке в Америку, где получила образование. Спасибо старому Луиджи, это он выделил ей первую часть денег за драгоценности, найденные в тоннеле. Когда она уезжала, еще не все драгоценности были реализованы. Предполагалось, что все вырученные за них средства войдут в неофициальный фонд помощи семьям бывших партизан, члены которых дадут клятву сохранить в тайне источник полученных средств. Сама Джоанна была в таком состоянии, что долго не могла рассказать о гибели Гленна и двух его спутников старому Луиджи, который пытался расспросить ее, почему она вернулась на бандитском катере. Она долго ничего не говорила о том, что с ней произошло, и своему другу Алессандро. Более опытный — он был старше ее на восемь лет, — Алессандро, видимо, сам догадался, что она переживает душевный надлом, поэтому старался проводить с ней как можно больше времени, задавая при этом как можно меньше вопросов. С этой целью он, вероятно, и предложил нарисовать ее портрет. Джоанна покорно сидела у окна его маленькой мастерской в мансарде старого дома, позируя ему, и смотрела на голые ветви миндаля, сплошь усыпанные бело-розовыми цветами. В комнату залетал с ветром их острый аромат. Ей казалось, что у смерти именно такой ядовитый запах. Мысли о смерти преследовали ее тогда постоянно. Луиджи, напуганный состоянием Джоанны, винил во всем себя.

Джоанна избегала встреч с бывшими друзьями, чреватых разговорами о Гленне, и вскоре, обвенчавшись с Алессандро, уехала из Савоны в Рим, где новоиспеченный муж посадил ее в самолет, вылетавший в Нью-Йорк. Поэтому свой портрет, который Алессандро закончил уже после ее отъезда, она увидела только спустя три года. Вероятно, благодаря любви и состраданию, которые он тогда испытывал к ней, молодому влюбленному художнику удалось выразить в портрете девушки всю глубину пережитой ею трагедии.

Джоанна посмотрела на стену, где до их разрыва висел этот портрет. Алессандро забрал его, считая своей лучшей работой, и неизменно включал его в каждую выставочную экспозицию. Вот и на выставке, открытие которой состоится в пятницу, портрет наверняка будет представлен. Джоанна встрепенулась, вспомнив, что пригласила Гленна Холландса на эту выставку. Она посмотрела на кольцо. Там, на портрете, кольцо у нее на левой руке, как у невесты… Узнает ли его Гленн? Если, конечно, вообще придет на выставку…

2

— Тебя что-то мучает или я ошибаюсь? — спросил Серджио, когда они с Гленном остались вдвоем в гостиной после позднего ужина.

— Да, — неохотно признался другу Гленн.

— Расскажи, если хочешь. Может, я смогу тебе помочь.

— Вряд ли мне кто-нибудь сможет помочь, — глухо произнес Гленн. — Я сам не понимаю, что со мной происходит.

— Это не связано случайно с Джоанной Вителли? — осторожно спросил Серджио. — Мне показалось, что твое настроение резко изменилось после знакомства с ней.

— Ты наблюдателен, Серж. — На лице Гленна читалась растерянность. Таким взволнованным другу еще не доводилось его видеть. — Она напомнила мне об одной девушке, которую я встретил пятнадцать лет назад в Италии. Только звали ее не Джоанна, а Филиппа. И было ей всего семнадцать лет, когда мы вместе отправились добывать сокровища в горах Лигурии…

Через месяц после первого знакомства Магнус Кейдж снова появился на горизонте Гленна Холландса. Вместе со своим приятелем Скотти Уилсоном он приехал на его верфь, чтобы поговорить и осмотреть большую яхту, построенную два месяца назад, но еще не спущенную на воду.

— Вот это махина! — воскликнул Магнус. — Как вы ее назовете?

— «Утренняя звезда», так хотел назвать яхту отец, — грустно сказал Гленн.

— То, что нам надо, — оценил яхту Уилсон. — Пойдете с нами? — спросил он у Холландса.

Выяснилось, что к этому времени они уже составили план, как добраться до сокровищ и незаметно вывезти их из Италии. План показался Гленну весьма легкомысленным, да и в сокровища он не очень верил, но, оговорив сумму за аренду яхты, согласился с их предложением. Ему хотелось на время покинуть родной опустевший дом, а куда отправиться — было безразлично. Впрочем, рациональное зерно в их плане было. Обычно таможенный досмотр на яхтах проводился формально. В любой точке земного шара яхтсменам гарантирован теплый прием. Корпоративность, существующая между яхтсменами из разных стран, поддерживает их во время дальнего плавания, связанного с определенными трудностями. Благодаря интернациональному братству и тому, что морское право не требует лицензии на вождение малых судов, путешествие под парусами — одно из самых приятных занятий на свете.

Они отплыли в январе и через два месяца вошли в гавань Танжера, который с незапамятных времен являлся цитаделью пиратов и контрабандистов. За время плавания Гленн устал от частых ссор между Уилсоном и Кейджем. Иногда ему приходилось даже вмешиваться и утихомиривать то одного, то другого, объясняя, что яхта не место для выяснения отношений, тем более во время длительного плавания. Особенно тяжело было с Кейджем. Он нервничал — видимо, из-за того, что на яхте был объявлен сухой закон, — и все время искал повода для очередной ссоры. Чтобы чем-то их занять, Гленн заставлял Уилсона учиться управлению яхтой: к морскому делу тот оказался более способным, чем Кейдж, а Кейджа уговорил в освободившееся от вахты время давать ему уроки итальянского.

После прохождения таможенного досмотра в порту Танжера Уилсон и Кейдж отправились в город, каждый по своим делам, как выяснилось позже, а Гленн предпочел остаться на яхте, напуганный рассказами о портовых ворах Танжера. Ему было о чем подумать. Пока плавание проходило благополучно, но, учитывая характеры своих спутников, он не знал, чего от них ждать в дальнейшем, когда им, предположим, удастся добыть сокровища и придется их делить. Финансовое обеспечение их путешествия в основном взял на себя он, незначительный вклад в общие расходы сделал Скотти Уилсон, а у Кейджа вообще денег не оказалось. Перед выходом в город пришлось Гленну выдать ему небольшую сумму на карманные расходы. Если сокровища не удастся отыскать, Гленн Холландс оказался бы в большом проигрыше. Он понимал, что сильно рискует, но отступать было поздно. Оставалось надеяться, что они достигнут цели, и верить обещаниям двух авантюристов, одержимых жаждой обогащения.

Около десяти часов вечера на палубе появился Скотти Уилсон, тащивший на себе Магнуса.

— Что случилось? — спросил Гленн, кипя от бешенства.

— Проклятье! Дорвался, черт его побери, до выпивки! Он не ушел дальше портовой забегаловки, где я его и обнаружил, возвращаясь на яхту. — Уилсон швырнул мертвецки пьяного Магнуса на палубу и стал пинать его ногой. — Ничего не чувствует. Надо же так налакаться!

По тому, как Уилсон суетился, Гленн понял, что и у самого Скотти совесть нечиста. Не иначе как с кем-то втайне от него и Магнуса обделывал свои темные делишки. За два месяца плавания Гленн пришел к выводу, что связался не с самыми лучшими представителями человеческой породы.

— Наверняка всем там разболтал, куда мы направляемся, — зло прошипел он. — Он ведь как напьется, так обязательно начинает рассказывать о сокровищах! — Уилсон схватил Магнуса за плечи и начал трясти. — Магнус, ты рассказывал кому-нибудь о сокровищах?