Журнал «Если», 1999 № 04 - Пез М. - Страница 24

Ларен кивнул.

— Мне кажется, я бы полюбил твой мир, — сказал он. — Мой прежний немного похож на него. Однако наши звезды окрашены в тысячи цветов и двигаются в ночи, словно призрачные лампады. Временами звезды опускают вуаль, чтобы скрыть свое сияние, и ночи становятся таинственными, будто пронизанными магическим сиянием. Именно в такие ночи я выходил в море под парусом вместе со своей любимой. Прекрасное время для песен. — Его голос снова стал печальным.

Темнота проникла в комнату, темнота и молчание, и Шарра едва различала лицо Ларена Дорра. Поэтому она поднялась, подошла к нему и присела на край стола, рядом с его стулом. Ларен кивнул и улыбнулся. В тот же миг послышалось шипение, и на всех стенах одновременно вспыхнули факелы. Ларен предложил девушке еще вина, и ее пальцы слегка задержались на его руке, когда она принимала бокал.

— Совсем как у нас, — призналась Шарра. — Когда дули теплые ветры, а вокруг никого не было, мы любили лежать рядом под открытым небом, Кайдар и я…

— Кайдар? — Ларен вопросительно посмотрел на девушку.

— Он бы тебе понравился, Ларен. И ты бы ему пришелся по душе, так мне кажется. Он был высоким и рыжеволосым, а в его глазах горел огонь. Кайдар обладал могуществом и несгибаемой волей; он был сильнее меня. Однажды ночью Семеро схватили его, но не убили, а лишь перенесли из нашего мира в иной. Вот я и пытаюсь его найти. Я знаю о вратах, и на мне темная корона, так что им непросто меня остановить.

Ларен пил вино и наблюдал за игрой мерцающего света на металле кубка.

— Существует бесконечное множество миров, Шарра.

— У меня есть время… я, как и ты, Ларен, не старею. Я его найду.

— Ты так сильно его любишь?

Шарре не удалось скрыть промелькнувшую на лице счастливую улыбку.

— Да, — промолвила она, но теперь ее голос казался немного потерянным. — Да. Он подарил мне счастье, Ларен. Мы пробыли вместе совсем недолго, но он действительно сделал меня счастливой. И Семеро ничего не могли отнять. Я радовалась, если просто смотрела на него, или когда он меня обнимал… а еще я так любила его улыбку!

— Понятно. — Ларен Дорр тоже улыбнулся, но она получилась горькой.

Наступила неловкая тишина.

Наконец Шарра повернулась к нему.

— Однако мы отвлеклись. Ты еще не рассказал мне, почему твои окна ночью исчезают.

— Ты прошла долгий путь, Шарра, и до сих пор странствуешь между мирами. Ты когда-нибудь встречала миры без звезд?

— Да. Множество раз, Ларен. Я видела Вселенную, где янтарное солнце сияет для единственного мира, а огромные небеса остаются пустыми всю ночь. Мне довелось побывать в стране черных шутов — там вообще нет неба, а шипящие солнца горят под поверхностью океана. Я бродила по болотам Каррадайна и наблюдала за тем, как маги зажигают радугу, чтобы осветить лишенную солнца землю.

— В моем мире нет звезд, — сказал Ларен.

— Неужели это так тебя пугает, что ты всегда остаешься в замке на ночь?

— Нет. Конечно же, все не так просто. — Он взглянул на девушку. — Хочешь посмотреть?

Шарра кивнула.

Факелы погасли так же внезапно, как загорелись, и комната погрузилась в темноту. Шарра заглянула за плечо Ларена Дорра, который даже не пошевелился. Каменная стена у него за спиной исчезла, словно пыль, и в комнату хлынул свет.

Небо оставалось темным, однако Шарра прекрасно видела, как на его фоне двигается какое-то существо. Оно светилось, земля во дворе, камни крепостных стен и серые флажки — все заливало его яркое сияние. Шарра в недоумении подняла глаза.

И почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Чудовище оказалось выше горных хребтов и заполнило собой половину неба. Несмотря на яркое сияние, Шарра поняла, что оно темнее глубочайше го мрака. Страшилище отдаленно напоминало человека, одетого длинный плащ с капюшоном, тьма под ним казалась чернее само пустоты. Лишь тихое дыхание Ларена, биение ее собственного сердца, далекие рыдания птиц… В голове Шарры зазвучал демонический хохот.

Мерзкая тварь взирала на нее сверху вниз, и Шарра ощутила как ее душу наполняет холодный мрак. Застыв на месте, она не могла отвести взгляда от диковинного существа, которое тоже замерло. Потом чудовище повернулось, медленно подняло руку, и рядом возник крошечный человечек с огненными глазами; он отчаянно кричал и звал Шарру.

Она вскрикнула и отвернулась. А в следующее мгновение окно исчезло. Осталась лишь стена, грубый надежный камень, ряд горящих факелов и Ларен, обнимающий ее своими сильными руками.

— Всего лишь мираж, — негромко проговорил он, крепко, прижал к себе девушку и погладил ее волосы. — Я часто испытывал себя по ночам, — задумчиво продолжал он. — Но в том нет никакой нужды. Они приходят по очереди, чтобы поглазеть на меня. Каждый из Семерых. Я много раз видел их черные силуэты на фоне чистого темного неба. Они мучают тех, кого я любил. Я больше не выхожу после наступления темноты. Остаюсь внутри замка и пою, мои окна сделаны из ночного камня.

— Я чувствую себя оскверненной, — все еще дрожа, пробормотала Шарра.

— Пойдем, — сказал Ларен, — наверху есть горячая вода, и ты смоешь холод, а потом я для тебя спою. — Он взял ее за руку и повел в башню.

Шарра приняла горячую ванну, а Ларен настраивал свой инструмент у нее в спальне. Когда она вернулась, завернутая с ног до головы в огромную мохнатую простыню, Ларен уже ждал ее. Шарра уселась на кровать и стала вытирать волосы.

А Ларен преподнес ей видение.

На сей раз он спел ей о другом сне, в котором был богом и врагом Семерых. Могучий мотив, прерываемый молниями и волнами страха, лучи света сливаются, чтобы образовать алое поле битвы, на котором ослепительно белый Ларен сражается с тенями и чудовищами из кошмаров. Их семеро, они окружили его плотным кольцом, со всех сторон атакуя копьями абсолютного мрака. Ларен отвечал им огнем и бурей. Но в конце концов они его одолели, сияние померкло, песня снова зазвучала тихо и печально, видение стало расплывчатым по мере того, как медленно потекли бесконечные столетия.

Не успели смолкнуть последние звуки и погаснуть сполохи разноцветного пламени, как Ларен начал другую балладу, слова которой, очевидно, знал не так твердо. Его тонкие пальцы не раз замирали над струнами, порой возвращаясь к только что прозвучавшим аккордам, а голос неуверенно дрожал, ведь он сочинял новую песню, посвятив ее Шарре. Он поведал о горячей любви и нескончаемых поисках, о мирах, сменяющих друг друга, темной короне и затаившихся в укромных уголках стражах, что ведут войну при помощи острых когтей, обмана и коварства. Он принял каждое слово, произнесенное Шаррой, и использовал его, а потом изменил по-своему. В спальне, где они сидели, рождались красочные картины, на которых обжигающее белое солнце полыхало на дне вечного океана, откуда вырывались шипящие облака пара, и люди древнее самого времени зажигали радуги, стараясь разогнать мрак. А еще Ларен пел о Кайдаре, ему удалось понять, ухватить истинную суть возлюбленного Шарры, вернуть ей огонь, горевший в его глазах, разбудить самые сокровенные воспоминания. Он помог ей снова поверить в то, что она сумеет его отыскать.

Однако музыка смолкла, и в воздухе повис вопрос, который рассыпался множеством осколков многоголосого эха. Оба, Ларен и Шарра, ждали продолжения, и оба знали, что его нет. Пока нет.

Шарра плакала.

— Вот и моя пришла очередь, Ларен, — сквозь слезы прошептала она, а потом добавила: — Благодарю тебя. Ты вернул мне Кайдара.

— Я всего лишь спел песню, — пожав плечами, ответил он. — Прошло немало времени с тех пор, как я сочинял песни.

И снова он оставил ее, легко прикоснувшись пальцами к щеке, а она еще несколько минут стояла, кутаясь в теплую мохнатую простыню. Затем Шарра закрыла дверь на засов и задула все свечи превратив свет в мрак. Она забралась в постель, но еще долго не могла заснуть.

Когда Шарра открыла глаза, сама не зная, почему, стояла глубокая ночь. Она лежала, не шевелясь, и тихонько оглядывала комнату. Ничего. Совсем ничего. Или?..