Журнал «Если», 1999 № 04 - Пез М. - Страница 54

Тем временем фигуры на доске из плоских превращаются в объемные. Первая стадия игры завершена, и противники становятся еще серьезнее: каждый чувствует, что заглядывает за край Вселенной. Грейс вытягивает карту, слышит выстрел и издает стон.

В Зондском проливе бушует шторм. В Санта-Фе падает со стены картина. Житель Сиднея забывает собственное имя.

Сосредоточенность обеих команд так велика, что ее не выдерживает даже здание, в котором они находятся: оно меняется на глазах, проходя через разные стадии своего возведения. Со стен стекает краска, обнажается штукатурка, потом выступает голый бетон.

Грейс еле сидит; чтобы не упасть, она упирается ладонью в пол, почему-то засиявший свежим лаком. Она чувствует страшную усталость, но боится признаться в этом Лили и Кольеру. Ее глаза широко распахнуты, но мозг погружается в дремоту. Неужели она совсем одряхлела, неужели ее место теперь — в доме престарелых? Больше всего на свете она страшится оказаться в инвалидной коляске, расписаться в своей беспомощности, предаться воспоминаниям, которые будут восприниматься окружающими как старческие бредни… Ей снится партия (когда это было — несколько лет или доброе столетие тому назад?), в которой ее команда в последний раз стояла на грани выигрыша, а еще — совсем давние времена, когда они путешествовали втроем по всему миру, вызывая всеобщее уважение и любовь…

Она вздрагивает от воя сирены и растерянно моргает.

— Полиция! — мрачно оповещает Лили и отбрасывает карты. — Добились своего? Кто-то увидел ваш дурацкий шар и вызвал полицию.

— Очаровательно! — шепчет Грейс, возвращаясь к действительности. — Выходит, старый город еще не совсем покинула жизнь!

— Нам надо срочно уходить, — вскакивает Рег. — Виктория!

Виктория изучает доску, запоминая расположение фигур, потом кивает и собирает в рюкзак все: кусочки кварца и слоновой кости, рубины, золотые слитки, портативный компьютер, наконец саму доску. Грейс запахивается в свое длинное одеяние, собирает волосы в узел на затылке, зовет кошку. Та запрыгивает ей на плечо. Все шестеро поспешно выходят из комнаты, торопятся по коридору к лестнице.

При спуске трость Кольера светится слабее, чем раньше, при подъеме. Они выходят из здания, обходят его сзади. В сквере их ждет воздушный шар. Сирены завывают все громче.

— Полезайте! — командует Рег нетерпеливо. — Все, полетели.

— В этой штуковине? — Лили морщится. — И не подумаю! По-моему, вы специально привлекли полицию, чтобы испортить игру. Увидимся на будущий…

Завывание разом стихает.

— Они подкатили к подъезду, — шепчет Рег. Всех шестерых чуть не валит с ног порывом ветра. — Полезайте же! Это наш последний шанс. Как полиция поступит, по-вашему, с тремя стариками, которые предъявят удостоверения личности вековой давности?

— Что же в этом дурного? — мечтательно шепчет Грейс.

Рег смотрит на нее, как на умалишенную.

— Даю вам последнюю возможность, — говорит он. — Джон, полезай в корзину. Когда все будут готовы, мы с Викторией отвяжем веревки.

Грейс, Лили и Кольер переглядываются. До их слуха долетают голоса: полицейские громко переговариваются по рациям, проникая в здание. Наконец Кольер произносит:

— Почему бы и нет?

Грейс пожимает плечами. Джон ставит на землю скамеечку, и они забираются в корзину.

— Думаете, это ловушка? — шепчет Лили, обращаясь к своей команде. Тем временем Рег и Виктория тоже оказываются в корзине. Джон наполняет шар горячим воздухом.

— Не знаю, — тихо отзывается Грейс, размышляя о ломаной траектории, описываемой воздушным шаром в полете. Она с первой минуты чувствовала странное родство с этим летательным аппаратом. — Возможно, это пойдет на пользу нашей игре.

Они взмывают в черное небо. Полицейские высыпают в сквер, один из них тычет пальцем вверх, указывая на шар. Другой хватает скамеечку для ног, которую беглецы забыли в спешке, и со злостью зашвыривает в кусты.

Шар медленно скользит над городом. Грейс только сейчас окончательно приходит в себя и любуется узкими улочками, маленькими домиками, автомобильчиками, куда-то бегущими даже в этот поздний час, машет рукой игрушечным людям в игрушечных домиках. Ей вспоминаются прежние безумные ночи, прежние славные победы. Она дышит полной грудью.

В опасной близости от них пролетает самолет. Только сейчас Грейс замечает, что сидит рядом с Джоном, даже прислоняется к нему из-за тесноты в корзине.

— Гляди! — показывает она.

— Тут совсем рядом аэропорт, — отзывается Джон, корректируя курс. — Ты не поможешь мне наблюдать за небом, Грейс? Когда придет наша очередь, нас позовут.

— Конечно! — Несмотря на холодный ветер, Грейс тепло. В первый раз за очень долгое время она рассчитывает на поворот к лучшему, хотя и не осмеливается смотреть на Джона.

Даже Лили и Виктория работают вместе: возвращают доске тот вид, который у нее был до появления полиции. Все шестеро забиваются в углы корзины, уступая место доске. Грейс приходится еще теснее прижаться к Джону.

— Вертолет, — предупреждает она. — Слева.

Джон кивает и слегка меняет курс.

Лили и Кольер возобновляют игру. Их противники — Рег и Виктория.

— Двадцать, — произносит Виктория, побегав пальцами по клавиатуре. — Тринадцать.

— Вы только взгляните! — не выдерживает Грейс. — Сколько всего понастроили вдоль автострады! А ведь здесь ничего не растет, нет ни капли воды.

— Прогресс, — удовлетворенно произносит Рег, не отрываясь от игры. Джон снова берет курс на яркие огни. Под корзиной раскинулся город — несравненно более обширная игральная доска с тысячами мерцающих фигур. Ночь совершенно безмолвна. Грейс кажется, что у нее выросли крылья.

— Твой ход, Грейс, — зовет ее Кольер.

Грейс с трудом отрывается от захватывающего зрелища внизу и вытягивает карту. Регопять улыбается, словно заранее знает исход игры. Грейс плотнее запахивает пальто.

— Помнишь Шанхай? — спрашивает ее Рег. — Тогда нам тоже хотели помешать. Солдаты нагрянули, что ли?

Грейс непроизвольно краснеет. Ей трудно сосредоточиться на игре. Лили часто предупреждала ее, что Регпойдет на все, лишь бы отвлечь ее и выиграть. Она знает, что цель разговора о Шанхае — напомнить о тех временах, когда они с Джоном любили друг друга.

— Твой ход, Рег, — резко бросает Лили, но Джон услышал их разговор.

— Нет, это было не в Шанхае. Гораздо позже.

— Правда? — Регпереворачивает карту. — А я думал, что как раз тогда вы с Грейс сбежали.

— Прекрати! — умоляюще произносит Грейс и в первый раз смотрит Джону в глаза. — Уйми его, ты же приличный человек! Хотя я никак не могу взять в толк, что ты делаешь у него на службе. — Зардевшись, она по наитию передвигает кусочек нефрита.

Над Атлантикой начинается снегопад. Игроки делают ходы молча, одна Виктория, щелкая по клавишам, произносит цифры.

— Потому и остаюсь с ним, — произносит Джон, откашлявшись, — что я приличный человек и уверен в том, что мы правы.

— Рассказывай! — Лили презрительно отмахивается.

— Вы только взгляните, сколько мы всего сделали с тех пор, как начали выигрывать! — не унимается Джон. — Медицина — взять хоть вакцины, пенициллин. Связь по всему миру, самолеты, компьютеры…

Слова Джона напоминают Грейс о том, как она впервые воспользовалась телефоном. Это случилось всего несколько лет назад. Она позвонила тогда переехавшей соседке. Голос соседки звучал очень чисто, словно она находилась с ней в одной комнате. В голове Грейс стала созревать идея — нечто совершенно новое, о чем никто не помышлял с тех самых пор, как они начали игру.

Но Лили своим криком едва не губит ее озарение.

— А все остальное? Вы опускаетесь на воздушном шаре в центре крупного города — и никто, кроме полиции, не обращает на вас внимания! Никто ничему не удивляется, никого больше не интересуют чудеса. А всему виной вы и ваши компьютеры! Перечислите лучше то, что вы умертвили.

Грейс очень не хочется упустить ценную мысль, и она говорит торопливо, чтобы не позволить мысли стереться: