Обольстить грешника - Хойт Элизабет - Страница 58

— Сожалею. — Как ужасно, когда тебя вышвыривают, будто изношенную рубашку!

Собеседница пожала плечами:

— Это уже не первый раз… и даже не второй. Его светлость подвержен приступам гнева. Он топает ногами и кричит, что я ему больше не нужна и должна покинуть его дом. Нет-нет, он никогда не бьет меня — я не хочу, чтобы вы так думали. Он просто… бесится.

Мелисанда пила чай и думала: сказать человеку, что он больше не нужен, в некотором отношении хуже, чем ударить его.

— А на этот раз?

Миссис Фицуильям расправила плечи.

— На этот раз я решила поймать его на слове и уехала. Мелисанда коротко кивнула:

— Правильно.

— Но… — Миссис Фицуильям сглотнула. — Он захочет вернуть меня. Я знаю, что захочет.

— Ранее вы говорили, что, возможно, он завел себе новую любовницу, — спокойным тоном сказала Мелисанда.

— Да. Я почти уверена в этом. Но это не имеет значения. Его светлость не любит терять то, что считает своей собственностью. Он хранит людей, как вещи, — независимо от того, нужны они ему или нет. Они принадлежат ему, и это главное. — Говоря это, миссис Фицуильям смотрела в окно, и Мелисанда проследила за ее взглядом.

В саду дети играли с Маусом.

Она глубоко вздохнула, поняв, чего на самом деле опасалась миссис Фицуильям.

— Я понимаю.

Женщина смотрела на своих детей, и в ее глазах было столько любви, что Мелисанда почувствовала себя лишней.

— Он не заботится о них, совсем не заботится. И он не добр к детям. Я должна увезти их. Просто должна. — Она посмотрела на Мелисанду. — У меня есть деньги, но я боюсь, он выследит меня. Может быть, он даже сейчас следит за мной. Мне надо найти место подальше отсюда. Где-то, где ему и в голову не придет искать меня. Я думала об Ирландии. Или даже Франции. Но я не говорю по-французски и никого не знаю в Ирландии.

Мелисанда задумалась, потом встала и подошла к письменному столу в дальнем углу комнаты, что-то поискала в нем.

— Вы не хотели бы поработать?

Миссис Фицуильям удивленно раскрыла глаза.

— Конечно. Но я не знаю, что бы я могла делать. У меня прекрасный почерк, но ни одна семья не возьмет меня в гувернантки, когда у меня на руках двое детей. И, кроме того, как я уже сказала, я не знаю французского.

Мелисанда достала бумагу, перо и чернила и с уверенной улыбкой села за стол.

— Как выдумаете, могли бы вы вести домашнее хозяйство?

— Быть экономкой? — Миссис Фицуильям встала и подошла к ней. — Я мало, что знаю о ведении хозяйства и не уверена…

— Не беспокойтесь. — Мелисанда закончила писать и вызвала лакея. — Человек, которого я имею в виду, будет счастлив, если вы согласитесь, вести его хозяйство, и вам нет необходимости долго оставаться экономкой — только до тех пор, пока герцог не потеряет ваш след.

— Но…

В комнату вошел один из лакеев, и Мелисанда отдала ему сложенную и запечатанную записку.

— Отвезите эту записку к вдовствующей виконтессе. Передайте ей, что это срочно и я буду очень ей признательна за помощь.

— Да, миледи. — Он поклонился и вышел.

— Вы хотите, чтобы я стала экономкой у вдовствующей виконтессы Вейл? — Миссис Фицуильям, казалось, пришла в ужас. — Но я, в самом деле, не думаю…

Мелисанда взяла ее за руки.

— Я попросила ее одолжить экипаж. Вы сказали, что за вами могут следить. Карета объедет вокруг дома, и будет ждать за конюшней. Мы вывезем вас и детей под видом слуг. Ваши преследователи ни за что не догадаются, что вы едете в карете леди Вейл. Доверьтесь мне, миссис Фицуильям.

— О, пожалуйста, называйте меня Хелен, — растерянно сказала миссис Фицуильям. — Я бы хотела… я бы хотела как-то выразить мою благодарность.

Мелисанда на минуту задумалась, а затем спросила:

— Вы сказали, что у вас очень хороший почерк, не так ли? — Да.

— Тогда вы можете оказать мне одну небольшую любезность. — Мелисанда снова подошла к столу, выдвинула ящик, достала плоскую коробку и поставила ее перед Хелен. — Я только что закончила переводить для подруги детскую книжку, но у меня ужасный почерк. Не могли бы вы сделать для меня копию, чтобы я могла переплести ее в книгу?

— О да, конечно. — Хелен взяла коробку и погладила ее. — Но… но куда вы посылаете меня? Куда поедут мои дети и я?

На лице Мелисанды медленно появилась улыбка, ибо она была очень собой довольна.

— В Шотландию.

Когда после полудня Джаспер вернулся домой, Мелисанды дома не было. Это необъяснимым образом вызвало у него раздражение. Он почти весь день избегал встречи со своей женой, а теперь, когда он захотел увидеть ее, ее не было. Женщина с причудами.

Он пренебрег внутренним голосом, который говорил ему, что он осел, и поднялся по лестнице в свои апартаменты. Он остановился у двери своей комнаты и затем взглянул на дверь ее комнаты. Что-то заставило его войти в комнату своей жены. Почти месяц назад он заходил сюда, чтобы понять, что за человек его жена, и вышел, так и не поняв этого. Теперь он уже побывал с ней в Шотландии, узнал, что у нее был любовник и она ждала ребенка, с наслаждением и самозабвенно занимался с ней любовью, но его все еще не покидало ощущение: она от него что-то скрывает. Боже! Даже спустя столько времени он не знает, почему она вышла за него замуж.

Джаспер осторожно вошел в комнату. Его распирало от самодовольства, когда она сама предложила ему выйти за него замуж. Тогда он считал, не особенно об этом задумываясь, что у нее не было другого выбора. Что она не имела никаких шансов выйти замуж, и никто не делал ей предложения. Что он оказался ее последним шансом. Но теперь, живя с ней, развлекаясь с ней, занимаясь с ней любовью, Джаспер понимал: его тогдашние рассеянные размышления были до ужаса ошибочными. Она была остроумной и умной женщиной. Женщиной, разжигавшей в постели пламя страсти. Женщиной, которую мужчина может искать всю свою жизнь, но так и не найти. Но если он нашел ее… тогда он должен постараться удержать ее, чтобы она была рядом и счастлива.

У Мелисанды был выбор. Вопрос был в том, почему она выбрала его.

Джаспер подошел к ее комоду и выдвинул нижний ящик. В нем оказалась маленькая оловянная табакерка. Держа ее в руке, он выпрямился. В коробочке лежали все та же маленькая фарфоровая собачка и серебряная пуговица, но засушенная фиалка исчезла. Он перебрал все вещи: вместо фиалки лежало маленькое саше, крохотная веточка и несколько связанных вместе волос. Он взял веточку и осмотрел ее. Листья были узкие, почти как иголки, и по стволику вились мелкие цветы. Это была веточка вереска. Из Шотландии. А волос вполне мог быть его собственным волосом.

Он задумчиво смотрел на табакерку, когда позади него открылась дверь. Он даже не пытался скрыть свою находку. Странно, но он был рад, что она застала его здесь с этой табакеркой в руках.

Он повернулся и посмотрел Мелисанде в лицо.

— Возлюбленная жена моя.

Она тихо закрыла за собой дверь и перевела взгляд с его лица на табакерку.

— Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь кое-что узнать, — ответил он.

— Что же?

— Почему ты вышла за меня замуж.

Вейл стоял перед Мелисандой, держа в руке самые важные ее тайны, и задал ей наиглупейший вопрос, какой она когда-либо слышала.

Она растерялась, трудно было поверить, что он мог быть таким идиотом, и поэтому переспросила:

— Что?

Он шагнул к ней, по-прежнему сжимая табакерку длинными тонкими пальцами. Его волнистые, цвета красного дерева волосы были зачесаны назад и собраны в уже распушившуюся косицу, черты лица обострились, мешки под глазами свидетельствовали о бессонных ночах. Широкие плечи обтягивал красно-коричневый камзол с пятном на локте, на ногах были потертые башмаки. Еще никогда она так не злилась на человека, одновременно восхищаясь его красотой.

Как же он был совершенен в своем несовершенстве!

— Я хочу узнать, почему ты вышла за меня, моя единственная любовь, — сказал он, не замечая ничего вокруг.

— Ты что, так глуп?