Приручить чудовище - Хойт Элизабет - Страница 26

Алистэр нахмурился. Абигайль необычайно серьезна для своих лет, но он знал, что миссис Галифакс любит дочь.

— Нет, ты ошибаешься. К ним подбежал Джейми.

— Там уже накрыли, сэр Алистэр, — сказал он.

Миссис Галифакс раскладывала хлеб и ветчину, тщательно избегая встречаться с Алистэром взглядом. Ее показное безразличие притягивало его даже больше, чем откровенный флирт.

Алистэр подошел к месту, где они расположились, и взял из рук Хелен тарелку.

— Благодарю вас, миссис Галифакс. Я не имел в виду, что вы должны бросать рыбалку и обслуживать всех нас.

— О, ну что вы! Я не очень-то преуспела в этом занятии. Лучше уж я займусь пикником.

— Совершенство в любом деле достигается практикой, — заметил Алистэр.

Он почувствовал, что его слова смутили ее. И, правда, если бы только они были одни…

— Ой, моя удочка! — закричала Абигайль.

Алистэр обернулся и увидел, что удочка у девочки сильно согнулась, леска натянулась и почти исчезла под водой.

— Держи ее, Абигайль!

— Что я должна делать? — Ее глаза стали огромными, а щеки совсем побелели.

— Просто крепко держи, не тяни.

Он подбежал к ней и встал рядом. Абигайль уперлась обеими ногами в землю и изо всех силенок попыталась удержать удочку.

— Держи крепче, — проговорил Алистэр. Удочка дергалась и ходила кругами. — Она сама выбьется из сил, твоя рыба. Ты намного больше, сильнее и умнее, чем она. Все, что тебе нужно, — это переждать.

— Может, ей нужно помочь? — спросила миссис Галифакс.

— Она поймала рыбу, — убежденно сказала София. — Она сможет и вытянуть ее, не бойтесь.

— Она сможет, — подтвердил Алистэр. — Она сильная малышка.

Личико Абигайль было предельно сосредоточенным. Удочка теперь дергалась чуть меньше.

— Не позволяй ей провести тебя, — говорил Алистэр. — Иногда какая-нибудь рыбина оказывается чуточку умнее, чем прочее рыбье семейство, и ей удается сорваться, но это потому, что удочку пытаются поднять раньше времени.

Вскоре движение почти прекратилось. Алистэр поймал леску и стал быстро вытягивать из воды сверкающую рыбину.

— О! — выдохнула Абигайль.

Алистэр держал леску, на конце которой билась форель. Это был не самый большой экземпляр, но и не самый маленький.

— Довольно приличная форель. Ты согласна со мной, София?

София серьезно осмотрела улов.

— Она великолепна.

На щеки Абигайль легли легкие розовые тени, и Алистэр понял, что она смущена. Притворившись, что не заметил, он схватил форель и показал девочке, как нужно снять ее с крючка.

Абигайль сосредоточенно следила за его руками, а когда он поместил рыбину в одну из корзин, удовлетворенно кивнула:

— В следующий раз я сделаю это сама. Странное чувство поднялось в груди Алистэра, такое незнакомое, что он не сразу смог опознать его, — гордость. Гордость за эту маленькую упорную девочку.

— Не сомневаюсь в этом, — сказал он.

Миссис Галифакс улыбнулась ему, как если бы он преподнес ей изумрудное ожерелье.

Глава 9

Единственное, о чем Хелен мечтала весь день, — это отдых, минута передышки. Абигайль и Джейми, казалось, ничуть не устали от их утренней вылазки. Более того, они фактически вынудили мисс Манро и мисс Макдоналд отправиться на поиски барсучьих нор.

Хелен, зевая, поднялась с подносом по лестнице в логово сэра Алистэра. Она не видела его после завтрака. Он заперся в башне, и она просто изнывала от нетерпения. Что он имел в виду, целуя ее? Просто играл с ней? Вопросы одолевали Хелен все утро, пока она не дошла до крайности. Она решила добиться ответов.

Вот почему она несла сейчас поднос с чаем и булочками.

Дверь в кабинет была чуть приоткрыта, и Хелен не стала стучать, а просто толкнула ее и вошла. Сэр Алистэр сидел на обычном месте, не замечая ее присутствия. Хелен стояла и смотрела на него: он что-то рисовал, склонившись над листом бумаги, но не это привлекло ее внимание.

Он рисовал искалеченной правой рукой.

Он держал карандаш между большим и двумя средними пальцами, и его рука напоминала рыболовный крючок. Хелен невольно попыталась сложить руку так же, а он продолжал делать мелкие точные движения. Очевидно, он привык рисовать этой рукой. Хелен подумала о том, каково это — вернуться из колоний калекой и заново учиться рисовать. И писать. Чувствовал ли он себя униженным оттого, что осваивал искусство, доступное каждому школьнику? Не был ли подавлен?

Ну конечно, да. Она чуть улыбнулась. Теперь она кое-что знала о сэре Алистэре. Наверняка он не один раз бросал карандаши, рвал бумагу, злился на себя и упрямо пробовал снова и снова, пока не научился рисовать заново. Он должен был так делать, потому что она видела результат его трудов.

Хелен направилась к нему, а он, заметив ее, вздрогнул и выронил карандаш.

— Что с вами? — спросила она. Он мрачно взглянул на нее:

— Ничего, миссис Галифакс. Вы может оставить чай на том столе.

Хелен опустила поднос на стол, но уходить не стала, а подошла к нему:

— Что случилось?

Алистэр растирал искалеченную руку здоровой и ворчал что-то о женщинах, которые не слушают, что им говорят.

Хелен вздохнула и взяла его правую руку. От удивления Алистэр замолчал. Хелен с интересом рассматривала его изуродованную кисть. От указательного пальца остался лишь обрубок не больше дюйма, на мизинце не хватало одной фаланги, остальные пальцы были длинными, с ногтями правильной формы. Это были красивые пальцы привлекательного мужчины. У Хелен сжалось сердце от боли. Как случилось, что такая красивая рука была изуродована?

Она проглотила комок, образовавшийся в горле, и спросила чуть хриплым голосом:

— Она болит?

Алистэр бросил на нее хмурый взгляд и покачал головой:

— Это просто судороги.

Он попытался забрать свою руку, но Хелен удержала ее.

— Я спрошу у миссис Маклеод, не может ли она приготовить для вас мазь. Скажите поточнее, где судороги.

Она начала растирать его пальцы.

— Нет необходимости… Хелен внезапно рассердилась:

— В чем нет необходимости? У вас боли, и я могу вам помочь. Мне кажется, это необходимо сделать.

Алистэр посмотрел на нее с циничной усмешкой:

— Откуда такая забота?

Уж не думал ли он, что она испугается этих слов? Убежит в слезах? Она давно уже не ребенок. Хелен склонилась над ним:

— За какую женщину вы меня принимаете? Думаете, я флиртую с вами? Заманиваю в сети? Считаете, что я позволяю целовать себя первому встречному?

Он прищурился:

— Да нет, я просто полагал, что вы щедрая на любовь женщина и очень добрая.

Этот успокаивающий ответ едва не вывел ее из себя.

— Щедрая на любовь? Потому что целовала вас? Потому что позволила вам притронуться ко мне? Вы сумасшедший? Ни одна женщина не будет настолько щедра на любовь, и уж точно не я.

— Тогда почему?

— Что почему? — Она обхватила ладонями его лицо. Левая сторона была бугристой и шероховатой, правая — гладкой и мягкой. — Я забочусь. И вы тоже.

И она прижалась губами к его губам. Осторожно. Мягко. Вкладывая в поцелуй все свое ожидание, все свое одиночество. Сначала она целовала легко, но потом он потянул ее на себя, и Хелен не заметила, как оказалась у него на коленях.