Приручить чудовище - Хойт Элизабет - Страница 51

Абигайль подняла на него васильковые глаза.

— Она любит тебя… — он остановился и прокашлялся, — просто за то, что ты — это ты.

— О! — Абигайль опустила взгляд на носки своих туфель и глубоко вздохнула, словно сдерживая слезы. — И еще мы хотели поблагодарить вас за то, что вы позволили придумать имя вашей собаке.

Алистэр приподнял бровь.

— Мы решили назвать его Баджер, барсук, — объяснила она, — потому что он бегал с нами к барсучьим норам. К тому же он не может вечно оставаться Прудлом. Все-таки это детское имя.

— Баджер — это очень хорошее имя… А вам не жалко оставлять его? Ведь вы гуляли с ним каждый день и присматривали, чтобы он не ел слишком много?

— Но он же не наш.

— Я знаю. Когда-то я сказал, что Баджер — мой пес, но я взял его для вас.

Она смотрела на него с тем же выражением лица, что и ее мать.

— Нет. Он не наш.

Она подтолкнула Джейми, имевшего совершенно несчастный вид. Мальчик шагнул вперед и протянул ему щенка:

— Вот. Он ваш. Абби сказала, что вы нуждаетесь в нем больше, чем мы.

Сбитый с толку Алистэр взял в руки вырывающегося щенка.

— Но…

Абигайль решительно подошла к Алистэру и потянула его за руку, чтобы он нагнулся. Потом обняла его за шею.

— Спасибо вам, сэр Алистэр. Спасибо. Всхлипнув и поймав ручонку брата, она утащила его из комнаты прежде, чем Алистэр смог что-либо сделать в ответ.

— Черт! — Он посмотрел на щенка. — И что мне с тобой делать?

Алистэр подошел к окну и стал смотреть, как Хелен помогает детям сесть в экипаж. Абигайль подняла голову, взглянула наверх, и ему показалось, что она смотрит на него, но девочка быстро отвела взгляд, так что, вероятнее всего, он ошибся. Затем Хелен села сама, и экипаж тронулся.

Они уехали из его дома, из его жизни. И Хелен ни разу не оглянулась.

Душой Алистэр рвался за ними, но его разум удерживал его на месте. Ведь нельзя было отрицать очевидное: сегодня или позже — он всегда знал, что Хелен должна была покинуть его.

Глава 20

Три дня спустя Алистэр был разбужен суетой на первом этаже. Он застонал и накрыл голову подушкой. Последнее время Алистэр просыпался поздно. Дни его были безрадостны. Он плыл по течению…

Шум становился все громче и ближе и, нарастая, как летняя гроза, пока, наконец, не достиг двери спальни. Когда же дверь распахнулась и в комнату ворвалась сестра, Алистэр одарил ее не самым дружелюбным взглядом.

— Алистэр Майкл Манро, ты лишился рассудка? — набросилась на него София.

Он прикрыл одеялом голую грудь, словно стыдливая дева, и спросил:

— Чему обязан честью видеть тебя, дорогая сестра?

— Своей глупостью. Я встретила вчера утром в Эдинбурге миссис Галифакс. Она сообщила мне, что вы больше не общаетесь.

— Нет, — вздохнул Алистэр. Баджер тоже был разбужен шумом и теперь карабкался на кровать и искал его пальцы. — Сказала ли она тебе, что на самом деле она не миссис Галифакс?

София, метавшаяся по комнате, тревожно застыла.

— Она не вдова?

— Нет. Она бывшая любовница герцога Листера. София моргнула. Затем пристально посмотрела на брата:

— Я подумала, она по-прежнему замужем. Если она оставила Листера, не имеет значения, кем она была прежде. — Она отмахнулась от скандального прошлого Хелен нетерпеливым движением руки. — Имеет значение только то, что ты сейчас же оденешься и поедешь в Эдинбург, чтобы извиниться перед этой женщиной за все глупости, которые ты сказал или сделал.

Алистэр молча смотрел на сестру, пока та нервно раздвигала шторы на окнах, потом спросил:

— Я так понимаю, ты считаешь, мы расстались по моей вине?

София кивнула.

— Но в чем, прости, я должен извиняться? В чем я виноват? Она сама захотела уехать.

София повернулась к брату и поджала губы:

— Ты просил ее выйти за тебя замуж? Алистэр бросил взгляд в сторону.

— Нет.

— Почему?

— Не будь дурой, София.

У него болела голова, и он хотел уснуть снова — возможно, навсегда.

— Она была любовницей одного из самых богатых мужчин в Англии. Всю свою жизнь она жила в Лондоне или недалеко от столицы. Ты бы видела, какие драгоценности Листер ей подарил. Возможно, ты не заметила, но я изуродованный одноглазый мужчина и мне уже почти сорок лет. Я живу в грязном старом замке в самой глуши. Какого дьявола она захочет выйти за меня замуж?

— Потому что она любит тебя! — почти выкрикнула София.

Алистэр покачал головой:

— Она может говорить, что любит меня…

— Она сказала это тебе, и ты ничего не сделал? — София выглядела потрясенной.

— Дай мне закончить! — прорычал Алистэр. Голова была словно чугунная, во рту ощущался вкус эля, выпитого накануне, и он не брился с тех пор, как Хелен уехала. Ему хотелось побыстрее закончить разговор с сестрой и снова уснуть.

София нетерпеливо махнула рукой, побуждая его продолжать. — Алистэр тяжело вздохнул:

— Это она сейчас думает, что любит меня, но какое будущее ожидает нас впереди? Какое будущее ожидает меня, если ей надоест со мной и она уедет?

— А какое будущее у тебя сейчас?

Алистэр медленно поднял голову и посмотрел на сестру. Выражение ее лица было сердитым, но глаза за круглыми очками смотрели печально.

— Что ты видишь впереди, выбирая жизнь в одиночестве? — тихо спросила София. — Без детей, без друзей, без любимой или просто собеседника, с которым можно перемолвиться словом по вечерам. Такую жизнь ты защищаешь, боясь разочарования? Алистэр, ты должен верить.

— Верить?! — прошептал он. — Но в любой момент все может измениться. Я могу все потерять. Я не могу больше верить в счастливое будущее, в удачу, в саму веру. Я потерял мое лицо, София.

— Тогда ты трус, — сказала сестра, и ее слова были подобны пощечине.

— София…

— Нет. — Она тряхнула головой и отгородилась от него руками. — Я знаю, для тебя это было бы тяжелее, чем для многих других. Я знаю, у тебя не было иллюзий об утраченном счастье, но будь все проклято, если ты позволил Хелен уйти, — ты мог просто убить себя сейчас. Дело не в том, что счастье капризно, а в том, что у тебя нет надежды на счастье.

Ему было больно дышать. В груди словно копошилось что-то твердое, билось, поднималось, кромсало его сердце. Отнимало у него кровь и силу.

— Ты не можешь изменить свое лицо, так же как она не может изменить свое прошлое. И то и другое есть, и с этим ничего не поделаешь. Ты должен просто научиться жить со своими шрамами, как Хелен должна научиться жить с ее прошлым.

— Я научился жить со своим лицом. — Алистэр закрыл глаз. — А вот Хелен… Я не знаю, сможет ли она жить со мной. Я не знаю, смогу ли я вынести, если она не сможет.

— Зато я знаю. — София подошла к нему ближе. — Ты многое можешь вынести, Алистэр. Я бы даже сказала «все». Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю. И это так. С тобой уже случилось самое плохое, и ты видишь жизнь без иллюзий. Я не могу даже вообразить, сколько усилий тебе нужно, чтобы просто жить день за днем, но я прошу тебя найти сейчас еще больше смелости.

Он покачал головой.

Кровать скрипнула, и он открыл глаз. Сестра сидела рядом с ним, ее руки были молитвенно сложены.