Влюбиться в дьявола - Хойт Элизабет - Страница 24

— А я думаю, что недостатка в гостях не будет. — Лотти, наконец, отрезала кусочек мяса, но есть не стала. Сегодня, под стать настроению, у нее был скверный аппетит. — Все только и делают, что говорят о таинственном сумасшедшем графе.

Нейт нахмурился:

— Пока он еще не граф.

— Но это лишь вопрос времени, не так ли? — Лотти сосредоточенно вертела ножку бокала.

— Только глупец может так считать.

Лотти хотелось заплакать — глаза у нее стали влажными от подступивших слез.

— Мне жаль, что ты меня считаешь глупой.

— Ты прекрасно знаешь, что я вовсе не тебя имел в виду, — резко ответил он.

А ведь совсем недавно — правда, до свадьбы — ей было достаточно слегка нахмуриться, и он готов был исполнить любое ее пожелание, умоляя о прощении. Однажды он прислал ей такую огромную корзину цветов, что ее вносили в дом два лакея. И все только потому, что он из-за дождя не взял ее на конную прогулку.

А теперь он уже считает ее глупышкой.

— Как известно, такие дела требуют разбирательства особой парламентской комиссии. — Нейт начал говорить о том, что ей было совсем неинтересно. — Если комиссия решит, что он действительно Сент-Обен, то в этом случае надо будет разбираться в том, кто настоящий граф Бланшар. Таково мнение многих парламентариев, сведущих в законе. До сих пор в парламентской практике не было подобного прецедента, поэтому многим интересно, каким будет юридическое решение.

— Неужели? — пробормотала Лотти. Ее в отличие от мужа нисколько не интересовала юридическая подоплека, как и тот поворот, который приняла их беседа. Неужели это и есть счастливая семейная жизнь? Разве об этом она мечтала, когда выходила замуж?

— Во всяком случае, мне кажется, нам стоит принять предложение и съездить на бал. Представляю, сколько потом будет сплетен и пересудов.

Она подняла глаза и успела заметить, как тень недовольства скользнула по лицу мужа.

— Я знаю, что для тебя просто необходимо быть в курсе самых свежих скандальных новостей, — не без иронии заметил он. — Но, дорогая, в жизни есть много других, не менее важных вещей, чем светская болтовня.

В воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина.

— Сначала ты считаешь меня глупой, а теперь обвиняешь в том, что я способна лишь, на пустую болтовню, — печально заметила Лотти, изо всех сил сдерживая слезы. — Послушайте, сэр, зачем вы вообще женились на мне?

— Лотти, ты же прекрасно понимаешь, что я имел в виду, — ответил Нейт, даже не пытаясь скрыть раздражение и злость, отчетливо прозвучавшие в его голосе.

— И что же ты хотел сказать? Поясни.

Он недовольно потряс головой — благоразумный муж, выведенный из себя взбалмошной женой. — Ты сегодня не в духе.

— Нет, как раз наоборот, — парировала Лотти, хотя слезы уже наворачивались на глаза.

Нейт тяжело вздохнул и встал из-за стола.

— Не вижу смысла продолжать наш разговор. Я оставлю тебя на время, пока ты не возьмешь себя в руки. Спокойной ночи.

И Нейт спокойно вышел из столовой. Лотти осталась одна. Она сидела, всхлипывая от душивших ее слез, оскорбленная и обиженная до глубины души. Это была последняя капля, переполнившая чашу ее терпения.

— Он очень много перенес, Джереми, — возбужденно говорила Беатриса, расхаживая взад и вперед по спальне. — Вы даже не представляете, как ему тяжело пришлось в заокеанских колониях. Он поведал мне всего лишь часть, а я с трудом сдерживала себя, чтобы не расплакаться. Непонятно, как он смог все это выдержать? Такие ужасные лишения… И ничто не сломило его, а перенесенные испытания лишь закалили. Нехорошо только, что душа его утратила нежность.

— Звучит весьма интригующе, — вскользь заметил Джереми.

— Я в жизни не встречала такого джентльмена, как он. — Казалось, похвалам Беатрисы не будет конца.

— А как выглядит преображенный лорд Хоуп?

— Высокий, широкоплечий, хотя у него всегда мрачноватый, устрашающий вид.

— Но ведь вы говорили, что он теперь выглядит как настоящий джентльмен — парик, приличная одежда. На мой взгляд, он ведет себя вполне благоразумно, — заметил Джереми, который, как всегда, проявлял неподдельный интерес к мыслям и поступкам других людей, какими бы мелкими и незначительными они ни были.

— Он может одеться по последней моде, но какой бы наряд он ни надел, он все равно не очень похож на джентльмена. — Беатриса взяла со стола бутылочку с темной маслянистой жидкостью, чтобы посмотреть на свету ее содержимое, а затем опять поставила на место. — Он до сих пор носит ту странную серьгу, о которой я уже говорила. Конечно, татуировку он не может удалить, но почему бы ему, не снять эту странную штуку?

— Не знаю, что и сказать, — отшутился Джереми. — Жаль, что я не хожу, а то бы с удовольствием встретился с ним.

Беатриса вопросительно взглянула на него. Джереми сидел в постели, откинувшись на подушки, которые она заботливо подложила ему под спину. Щеки у него раскраснелись, глаза блестели, вид у него был заметно лучше, чем в прошлый раз.

— Возможно, мне удастся уговорить его зайти к вам, — спокойно сказала она.

Он укоризненно заметил:

— Не шутите, Беа.

— Мне не до шуток. Почему бы ему, не прийти?

— Вы знаете почему.

Она поморщилась, потому что знала подлинную причину.

— Джереми, вы слишком болезненно относитесь к своему увечью. Многие вернулись с войны покалеченные — кто без ноги или руки, кто без глаза, — однако эти физические недостатки не мешают им выходить в свет и даже веселиться в свое удовольствие. Никто их не сторонится. Напротив, им поют дифирамбы и благодарят за смелость и мужество.

— К сожалению, Френсис так не думает, — печально заметил помрачневший Джереми.

— Френсис, нашли о ком вспомнить. Она же полная дуреха. Скажу вам по-дружески: вам повезло, что она разорвала помолвку, а то пришлось бы вам всю жизнь с ней мучиться. С ней даже не о чем поговорить за чаем.

Он рассмеялся, и почти сразу же у него начался кашель.

— В любом случае, как вам известно, — отдышавшись, сказал он, — я не собираюсь показываться на людях.

— Но почему? — Она присела на низенький стульчик возле кровати, чтобы ее лицо оказалось на том же уровне, что и лицо Джереми. — Не бойтесь чужих косых взглядов, дорогой Джереми, не запирайте себя в четырех стенах, а возьмите и выйдите на улицу. Зачем вы сами себя хороните раньше времени? Нельзя так жить. Вы живой человек. И если вы можете дышать, то кто вам мешает смеяться и радоваться жизни?

Он схватил ее за руку и сжал ее пальцы.

— Для того чтобы мне сесть в кресло и погреться у камина, нужна помощь двух слуг. В последний раз, когда слуги пытались перенести меня вниз, они едва не уронили меня. — Он закрыл глаза и сжал губы, видимо, от приступа боли. — Наверное, я трус, если ничего не могу с этим поделать.

Он закрывался от нее, а она ничем не могла ему помочь. Они были друзьями с детства, но за последние пять лет, после того как он вернулся с войны калекой, он все больше отдалялся от нее, становился чужим. Каждый раз, посещая его, она не могла не замечать, как он все больше замыкался в себе. Как знать, может, скоро им вообще будет не о чем друг с другом разговаривать.

— Давайте поженимся, — вдруг вырвалось у Беатрисы. Сострадание и жалость переполняли ее. — Джереми, дорогой, почему бы нам действительно не пожениться? Купим небольшой домик и поселимся там — вы и я. Обойдемся без многочисленной прислуги. Повар, горничная и лакей, дворецкий нам не нужен, очень надоедливая особа. По-моему, чудесно, не правда ли?

— Еще бы, но боюсь, дорогая Беа, что ничего из этого не получится. Дело в том, что я давно хочу жениться на черноволосой зеленоглазой девушке.

— Вы хотите разбить мне сердце ради зеленоглазой леди, которую еще не знаете? — рассмеялась его шутке Беатриса. — Никогда не думала, сэр, что вы совсем меня не цените.

— Вы для меня дороже всех ангелов, дорогая Беа, — усмехнулся Джереми. — Каждый из нас любит мечтать. Знаете, о чем я мечтаю? Вы выйдете замуж за достойного человека, у вас будет много детей, и вы будете жить долго и счастливо.