Рыцарь желания - Мэллори Маргарет - Страница 11

— До вчерашнего дня, — ровным голосом сказал Фицалан. — Когда мы благодаря вам его схватили.

Только вчера! Прошел всего лишь день с тех пор, как она, сидя в спальне, ожидала новостей о Рейберне. Кэтрин тряхнула головой. Столько всего случилось с тех пор. Она на время забыла, что ее жизнь отныне связана с чужим человеком, который сейчас едет рядом с ней.

Она подумала, что если бы ей не пришлось выйти за него замуж, он мог бы ей понравиться. Он уже проявил к ней больше доброты, чем Рейберн за все годы ее замужества.

Хорошо бы подольше оттянуть исполнение супружеского долга. Потому что после того, как она побывает в его постели, он может ей сильно разонравиться.

Глава 5

Поджатые губы Кэтрин вызывали в Уильяме желание стукнуть кулаком по столу. Не важно, насколько приятные разговоры они вели в течение дня, каждый вечер она становилась замкнутой и несчастной. Четыре дня — и четыре долгих ночи — он ждал, чтобы вступить в брачные отношения.

А она оставалась все такой же сдержанной.

Он продолжал каждый день выезжать с ней на прогулку. Конечно, хорошо, что арендаторы видели нового хозяина, объезжающего свои земли. В первую очередь его волновал замок. Он не знал, когда его снова могут призвать на войну, и торопился принять меры по улучшению его обороны.

Замок Росс должен стать твердыней, прежде чем он его покинет.

Он также решительно намерен осуществить свои супружеские права. Если повезет, Кэтрин зачнет дитя до того, как король на многие недели пошлет его усмирять мятежников.

А пока он продолжал вместе с ней объезжать окрестности. Он надеялся, что растущая между ними во время этих поездок непринужденность поможет ей принять его как мужа.

Этого до сих пор не произошло.

В первый раз он, чтобы сделать приятное Кэтрин, взял с собой Джейми. К своему удивлению, он обнаружил, что общество ребенка доставляет ему удовольствие.

Когда он вспоминал, как при первой их встрече Джейми вскочил ему на спину и принялся молотить по ней кулачками, улыбка трогала уголки его губ. Но Джейми быстро привык к нему. На самом деле Уильяму нравилось, когда мальчик брал его за рукав и начинал что-то рассказывать.

Да, они с маленьким Джейми прекрасно поладили. Если бы только его красавица мать приняла Уильяма хоть наполовину так хорошо.

Весь погруженный в дела, он мог думать только о том, как уложить ее на брачное ложе. В воображении он рисовал картину, как ее маленькие пальчики проводят по его животу; он слышал ее теплое дыхание у своего уха, чувствовал ее мягкую кожу под своими ладонями. Он женат четыре дня, а еще даже не видел грудь своей жены! Господи, до чего он этого хотел. Он с трудом сглотнул и снова взглянул на нее.

Наблюдая, как она сжимает кубок, словно от этого зависела ее жизнь, он понимал: у него нет причин надеяться, что сегодня все будет по-другому. И все же надеялся.

Он встал и протянул ей руку. Его не удивили взгляды, которыми обменялись его люди. Еще рано было идти спать, но его это не волновало. Он не мог больше ждать.

Не успели они войти в свои покои, как она проскользнула в свою спальню вместе со служанкой.

— Когда приготовите кровать, приходите посидеть со мной, — крикнул он, когда дверь захлопнулась перед его носом.

Его раздражение росло, он прошел в свою спальню и стал раздеваться.

— Добрый вечер, милорд.

Голос слуги вывел его из размышлений. Он совсем забыл, что приехал Томас, который ждал, чтобы помочь ему раздеться.

— Надеюсь, на новобрачную вы смотрите по-другому, — пробормотал Томас, становясь на колени, чтобы снять с Уильяма сапоги.

Уильям сумрачно посмотрел на него.

— Пусть ты служишь мне с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, это не значит, что ты можешь говорить мне все, что тебе заблагорассудится, — сказал он, хотя они оба знали, что Томас может безнаказанно говорить что угодно.

Уильям стянул через голову тунику и швырнул ее в направлении Томаса. Томас невозмутимо поймал ее в воздухе и ждал, когда за ней последует рубашка. Не теряя обычного добродушия, Томас помог Уильяму надеть халат и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Уильям умылся в тазике, принесенном Томасом. Хмурясь, провел влажными руками по волосам.

Кэтрин наверняка уже готова.

Солар был пуст, он подошел к двери спальни Кэтрин и позвал ее. Не получив ответа, он отворил дверь. Хорошо, что Господь наградил его терпением. Его жена сидела на сундуке и ломала руки, словно ждала, что он поведет ее на казнь.

Стоило ему сделать шаг в ее комнату, как она издала испуганный возглас и вскочила на ноги. Он мог бы рассмеяться, если бы не чувствовал тяжесть на сердце. Заметив схоронившуюся в углу служанку, он взмахом головы указал ей на дверь. Небольшое удовлетворение он получил, наблюдая, как она испуганной мышкой бросилась вон из комнаты.

— Дорогая жена, я уже сказал, что не причиню вам ничего плохого, — сказал он спокойным тоном.

И протянул ей руку:

— Идите сюда, сядем и поговорим.

Она неуверенно подошла и взялась за его руку; ее пальцы были холодны, как лед. Он подвел ее к сиденью у окна. Подав ей кубок подогретого вина с пряностями, он сел рядом. Чтобы дать ей время успокоиться, он стал рассказывать о том, что он сделал за день. Затем спросил у нее совета относительно запаса продовольствия, который потребуется на случай долгой осады.

Почувствовав, что она перестала быть напряженной, он рискнул положить руку ей на талию. Она вздрогнула, но он не убрал руки. Теплота ее кожи под тонким летним платьем-рубашкой вызвала прилив вожделения. Ему захотелось поднять ее за бедра и немедленно осуществить свои права.

Уильяму потребовалось большое усилие, чтобы не дать своей руке провести по ее бедру. Он заставит себя действовать медленно, но на этот раз доведет дело до конца.

— Кэтрин. — Он взял ее за подбородок, чтобы заставить взглянуть на себя. — Вы ведь знаете, что так не может продолжаться.

Его взгляд упал на холмики ее грудей под тонкой тканью. В горле у него пересохло, в паху вспыхнула боль. Он провел губами по ее щеке.

— Что мне сделать, чтобы вы перестали бояться? — выдохнул он ей в ухо. — Как мне быть?

Он откинул тяжелую массу ее волос, и его губы переместились дальше.

— Так поможет?

Его губы двинулись по ее шее к нежной ключице, при этом он продолжал говорить: «А это? А так? А так?»

Он забылся от аромата ее кожи, ощущения мягкости под своими губами. И предвкушения того момента, когда она, обнаженная, будет лежать под ним. Когда он наконец войдет в нее. Он провел языком по выпуклости ее груди выше края рубашки.

— Может быть, вы расскажете мне что-нибудь о своей семье?

Неожиданно прозвучавший напряженный тоненький голосок вывел его из забытья. Он резко выпрямился.

— Кэтрин, когда я спросил, что мне делать, я совсем не спрашивал, какую новую тему для разговоров вы могли бы предложить, и вы это знаете.

Она прижалась к стене позади себя. Но на этот раз он не собирался отступать. Он спустил рубашку с ее плеча и поцеловал обнажившуюся кожу.

— Мм, лаванда, — сказал он, водя носом у ее шеи.

Она оставалась все такой же застывшей и напряженной. Поскольку его попытки обольстить ее позорно провалились, он попробует другой подход.

— Вы трусиха, Кэтрин.

Глядя ей прямо в глаза, он положил руку на ее бедро. На этот раз он решительно провел рукой по ее телу от колена до бедра. Боже, как ему стало хорошо. Так хорошо, что стук крови в ушах мешал ему услышать ее слова.

— Я в самом деле хотела бы больше о вас узнать. Есть у вас братья? Сестры? Кто ваши родители? — Она говорила, не умолкая, навязчиво и горячо. — Я знаю, вы откуда-то с севера, но где именно ваш дом?

Он в ярости оборвал ее:

— У меня нет дома на севере.

Может быть, если бы она попросила его рассказать о чем-то другом, его терпение не иссякло бы. Но у него были собственные секреты, и он не видел причин, по которым мог бы открыть их своей жене. Он грубо поставил ее на ноги.