Рыцарь желания - Мэллори Маргарет - Страница 44

Когда Гетин помог ей сесть в седло, она заметила, что от него уже не пахло так скверно и что он даже сделал попытку почистить свою одежду. Он, как обычно, молча доставил ее туда, где их ждал Глендовер.

— Я намеревался было отправить вас во Францию, — сказал Глендовер, когда они выехали за ворота, направляясь на север.

Кэтрин едва не вздохнула с облегчением. Англия и Франция бесконечно конфликтовали. Если бы ее отправили туда, она могла бы оставаться там годы и годы.

— Я хочу домой, — сказала она, — но дикая красота Уэльса мне милее, чем Франция.

— Тогда поблагодарите Риса Гетина, потому что он настоял на том, чтобы я оставил вас здесь. Он не доверяет нашим французским союзникам.

— И куда же вы меня везете?

— В замок Харлех, где я живу со своей семьей.

Сердце у нее упало.

— Ваш король Эдуард — да гореть ему в аду — не сделал тут такой ошибки, как с Аберистуитом, не стал строить замок слишком близко к морю. Никогда еще не было построено замка столь же неприступного, как этот.

В голосе его прозвучала гордость.

Принц Гарри говорил о Харлехе то же самое.

— В Харлехе для вас найдутся платья и все, что вам необходимо. Я сожалею, что не смог обеспечить вам большие удобства, но я никак не мог предвидеть, что в моей армии окажется женщина.

Платья ее заботили меньше всего.

— Вы неплохо перенесли тяготы похода, — сказал он, бросив на нее одобрительный взгляд. — Гетин говорит, что вы из лучшей породы, чем ваш первый муж. О Рейберне он еще худшего мнения, чем о наших французских союзниках. Он не любит тех, кто предает своих.

Глендовер дал знак ближайшим к ним всадникам немного отстать.

— Рис Гетин обратился ко мне с просьбой, — сказал он. — Если король Генрих откажется освободить моего сына, он хочет, чтобы я отдал вас ему в жены.

Ничто не могло бы больше поразить Кэтрин. Единственное возражение, которое пришло ей в голову, было:

— Но этот человек меня ненавидит!

— Нет, он увлекся вами.

Глендовер улыбнулся и произнес с редким для него веселым выражением:

— Он удивил нас обоих.

— Разве у него нет жены?

— Она умерла много лет назад, — сказал Глендовер. — И до сих пор он, кажется, не испытывал желания жениться снова.

«Он, несомненно, терроризировал молоденьких служанок», — подумала Кэтрин.

— Но, ваша светлость, я уже замужем.

— Если король Генрих не выполнит моей просьбы, я освобожу вас от вашего мужа.

Кэтрин ужаснулась.

— Если вы намерены сделать меня вдовой, вы недооцениваете моего мужа. Он умелый воин.

— Вы справедливо высоко оцениваете достоинства Фицалана, — спокойно сказал Глендовер. — Я был разочарован, когда Нортумберленд не смог убедить его принять нашу сторону. Но я не имею в виду смерть Фицалана — только признание вашего брака недействительным.

— Это невозможно, — сказала она, чувствуя, что краснеет. — Наш брак реально осуществлен.

Глендовер пренебрежительно махнул рукой. Какое-то время они ехали молча. Затем, как бы между прочим, он спросил:

— Вы беременны?

Она догадалась, что Глендовер поехал с ней единственно для того, чтобы задать этот вопрос. Не раздумывая она посмотрела ему в глаза и ответила:

— Сожалею, но нет.

С каждым разом ложь давалась ей все легче.

— Прекрасно, тогда брак можно будет признать недействительным, — сказал он, но Кэтрин видела, что ее ответ разочаровал Глендовера.

Замок Харлех служил Глендоверу двором и одновременно военной базой. С началом осенних дождей время походов закончилось, и замок кишел солдатами, изнывающими от безделья. Кэтрин ни минуты не оставалась без надзора.

Сторожить ее могло быть единственным, пусть нудным, заданием. Большую часть времени она проводила в своей спальне или за молитвой в церкви. Кэтрин было невыносимо чувствовать на себе взгляды «самого свирепого» во время еды, так что она редко появлялась в большом зале. Кроме того, ей было тяжело наблюдать за счастливой семейной жизнью Глендовера.

Она провела в Харлехе неделю, когда ее позвали в большой зал на аудиенцию к Глендоверу. Здесь, при своем дворе, Глендовер придерживался всех церемоний, положенных ему по статусу. Она низко присела перед сурово смотревшим Глендовером, сидевшим на золоченом троне в отделанной горностаем мантии.

— Леди Фицалан, я получил ответ принца Гарри на мое требование, — объявил Глендовер. — Он сообщает, что король не согласен освободить моего сына в обмен на ваше благополучное возвращение.

Поскольку сын Глендовера был слепым и не смог бы сражаться, Кэтрин подумала, что король удерживает его исключительно назло.

— Как я и предполагала, ваша светлость, — тихо сказала она. — Мне очень жаль, что он не возвращает вашего сына.

— Я верю этому, — сказал Глендовер.

Глаза его чуть смягчились. Он сошел с возвышения, на котором стоял трон, подвел ее к камину, в котором ревел огонь, и усадил рядом с собой.

— Двадцать лет назад я служил у короля Генриха в Шотландии, — сказал Глендовер. — Но тогда он был только Болингброком, — добавил он.

— Мне кажется, он сильно изменился с тех пор, как взошел на трон, — сказала Кэтрин, отбросив осторожность.

Глендовер поднял бровь и кивнул, предлагая продолжать.

— Эти мятежи сделали его недоверчивым. — Она искоса взглянула на него. — И мстительным. Он не милует даже тогда, когда ему это ничего не стоит.

Разумно ли было так говорить о своем короле с Глендовером? Не предательство ли это? Она не знала, ей захотелось сказать Глендоверу правду, по крайней мере в том, что касалось его сына.

— Если вы хотите получить своего сына обратно, вам надо предложить королю что-нибудь из того, что ему дорого. — Она высказала единственное, что пришло ей в голову. — Он мог бы обменять его на Харлех.

Глендовер покачал головой:

— Вы знаете, я не могу заплатить за сына интересами моего народа.

— Тогда остается только устроить побег, — сказала она. — Может быть, вам удастся подкупить стражу.

— За первую попытку бегства сын был ослеплен, — сказал Глендовер. — Я не хотел бы рисковать снова.

Кэтрин отвернулась, чтобы не видеть боль на лице этого великого человека.

— Когда Гарри займет место отца, — ровным голосом сказала она, — я уверена, он простит вашего сына и освободит его.

Это было жалкое заявление.

— Боюсь, он не протянет долго в Тауэре.

Они посидели молча, глядя на огонь. Затем он сказал:

— Принц Гарри вложил в свое послание письмо от вашего мужа.

Она распрямила спину.

— Письмо от Уильяма? Что он пишет?

Глендовер склонился к ней и, прежде чем ответить, прижал указательный палец к поджатым губам.

— Фицалан предлагает большой денежный выкуп.

Кэтрин закрыла глаза. Слава Богу! После полнейшего уныния, владевшего ею во все время пребывания в Харлехе, появилась робкая надежда.

Ее голос дрожал, когда она задала Глендоверу вопрос:

— Вы приняли предложение моего мужа?

Теперь выражение лица Глендовера изменилось. Он больше не был отцом. Он был принцем.

— Я пошлю ответ, в котором повторю свои требования, — жестко сказал он. — Если же принцу Гарри не удастся их выполнить, у меня есть военачальник, который выиграет, получив жену, разбирающуюся в политике, поскольку сам не обладает такой способностью.

Глендовер не был глупцом. Она задумалась — как же он собирается добиться признания ее брака недействительным.

— Я подумываю о том, чтобы признать французского папу в Авиньоне.

Его слова были как удар грома. Бог сделал святого Петра своим первым преемником на земле. Правитель, поддерживающий авиньонского папу, рисковал не только сам оказаться проклятым, но и тем, что будет проклят весь его народ. Как ни ошеломлена была Кэтрин, ее потрясло бесстрашие Глендовера.

— Конечно, взамен я потребую уступок, — сказал Глендовер скорее себе, чем ей. — Независимости для валлийской церкви. Гарантии, что только те, кто говорит по-валлийски, будут назначаться епископами и священниками. Не надо будет платить английским монастырям и общинам духовенства. Присовокупить к этому просьбу о признании недействительным какого-то там брака — сущий пустяк. — Он снова пристально смотрел на нее. — Особенно если брак был заключен без должного оглашения в тот же день, когда был убит первый муж.