Журнал «Если», 2001 № 09 - Глебов Борис - Страница 13

Утром он заперся в своем служебном кабинете и, сославшись на срочные дела, попросил не беспокоить. Он в третий, а потом в четвертый и пятый раз перечитал полученные из архива бумаги. Долго рисовал круги со стрелками, а потом потянулся к телефону.

— Илюша? — сказал он. — Тут ответ на запрос поступил. Приедешь ко мне или зачитать тебе прямо сейчас?

Положив трубку, Ромашин посмотрел на часы. Сегодня пятница, но если Вязников действительно таков, каким его описывают сослуживцы, то он еще в лаборатории. Впрочем, теоретик может работать и дома.

Антон позвонил в институт.

— Только что вышел, — сказал приятный женский голос. — Может быть, еще на этаже, ждет лифта. Позвать?

— Да, если не трудно, — попросил Ромашин.

Запыхавшийся голос Вязникова послышался в трубке минуты через три.

— Это Ромашин, следователь, — представился Антон. — Пару недель назад я заходил к вам в институт, но с вами так и не пообщался. Хотелось бы поговорить.

— Мне приехать к вам? — деревянным голосом спросил Вязников. — Или вы машину пришлете?

— К нам — это мысль, — сказал Антон. — Гарантирую кофе, чай, бутерброды. Есть напитки покрепче. Можно пиццу заказать.

— Не понял.

— Я к тому, чтобы ко мне домой заскочить, если вы не против. В спокойной обстановке побеседуем…

— Не понял, — повторил Вязников. — Вы что, дома сейчас допросы проводите?

— Да нет, в гости приглашаю.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Вязников. — Но, наверное, ваше предложение из тех, от которых нельзя отказываться?

— Почему же нельзя? — удивился Ромашин. — Не сегодня, так потом как-нибудь свидимся. У вас другие планы? Хотите проведать Марию Константиновну?

Наступившая пауза убедила Антона в том, что он действительно попал в точку. Теперь уж точно Вязников приедет и попытается понять, что известно следователю о его с Машей отношениях.

— Записывайте адрес, — деловито сказал Антон. — Жду вас к четырем. Успеете?

— Постараюсь, — ответил Вязников.

Ромашин позвонил Свете, коротко объяснил, что ему нужно. По дороге домой, остановившись на красный свет перед поворотом с Каширского шоссе, связался с Репиным.

— Илюша, — сказал он, — я позвал Вязникова к себе. Подъедешь?

— Не рано ли? — помедлив, спросил Репин. — Считаешь, что удастся дожать?

— Думаю, да. Подваливай к пяти. Вместе с Олей, естественно. Чтобы все по-домашнему, без нервов.

— Может, не нужно Олю? — засомневался эксперт. — Мало ли…

— Решай сам, — закончил разговор Антон. — В пять, не опаздывай!

Когда раздался короткий звонок (так звонят люди, не уверенные в том, что их ждут или что им будут хоть сколько-нибудь рады), Антон открыл не сразу. Он потоптался в прихожей секунд тридцать, чтобы выяснить, велико ли у Вязникова терпение: позвонит ли он еще раз — длиннее и настойчивее — или так и будет ждать, нервно оглядываясь по сторонам?

Вторично Вязников не позвонил, и Антон распахнул дверь, за которой никого не обнаружил. Секунду он стоял в оцепенении, а потом, бросившись к уже закрывшейся двери лифта, крикнул:

— Даниил Сергеевич, куда же вы! Я дома, дома!

Лифт остановился этажом ниже, дверь хлопнула, за поворотом лестницы послышались шаги, и на площадку медленно поднялся гость, с недоумением глядевший на хозяина.

— Я подумал, что вас нет, — сказал Вязников, пожимая протянутую ему руку.

— Проходите, пожалуйста. И оставьте в покое свою обувь, у меня не Эрмитаж. Кстати, а у вас дома есть тапочки для гостей?

— У меня? — Вязников задумался так, будто его попросили проинтегрировать в уме сложную функцию. — Нет… Собственно, у меня гостей практически не бывает, а сам я предпочитаю босиком. То есть в носках, извините за нескромность.

Почему хождение дома в носках свидетельствует о нескромном поведении, осталось невыясненным — из кухни выглянула Света, картинно обрадовалась, будто увидела старого приятеля, и потребовала, чтобы мужчины немедленно садились за стол.

— Я… э… вообще-то не голоден, — окончательно смутился Вязников и вопросительно посмотрел на Антона: мол, не на обед вы меня звали на самом-то деле, хотите поговорить, так давайте, ни к чему эти церемонии.

— Светочка, — сказал Антон, — ты накрывай, а мы с Даниилом Сергеевичем уединимся на время в кабинете.

Он сел в старое кожаное кресло у письменного стола и кивнул на второе такое же, чуть менее потертое, что втиснулось в угол между пианино и книжными полками.

Гость опустился в кресло осторожно, будто боялся, что в подлокотниках циркулирует ток высокого напряжения.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал Антон, глядя Вязникову в глаза. — Вы математик, наверняка любите четкие определения и уважаете строгие доказательства.

Вязников кивнул и одновременно слегка пожал плечами.

— Я был в вашем институте, — продолжал Ромашин. — В курсе ваших работ, в общих чертах, разумеется. Какая у нас складывалась поначалу картина? Митрохин сгорел, можно сказать, синим пламенем. А у вас — Институт физики горения. Выводы очевидны, не так ли?

— Ну… затрудняюсь сказать. Феноменология события очень сильно отличается от… э-э…

— Вот именно, — подхватил Антон. — Наши эксперты потратили много времени, чтобы доказать то, что для вас и ваших коллег было изначально ясно: гибель Митрохина не связана с каким-либо веществом, созданным в институте.

— Кто бы сомневался, — проговорил Вязников. — Но вы же думали, что один из нас Володю…

— Можете себе представить, я даже вас подозревал, — улыбнулся Антон, но Вязников лишь высоко поднял брови: неужели, мол, такая глупость могла прийти кому-то в голову? — Ведь мотив, признайтесь, у вас был. Вы любите Марию Константиновну, и в случае смерти ее мужа… Погодите, Даниил Сергеевич, я ведь не настаиваю на такой версии!

Антон инстинктивно вытянул вперед руки, потому что гость вскочил, будто вытолкнутый пружиной, и, сжав кулаки, пошел на хозяина. Впрочем, Вязников сделал лишь один шаг, а потом его энергия иссякла, и он остановился посреди комнаты, перестав вдруг понимать, где находится.

Антон прислушался — ему показалось или Света действительно вскрикнула за стеной?

— Не сердитесь, Даниил Сергеевич, если я задел ваши чувства, — мягко сказал Антон. — Да вы садитесь… И, пожалуйста, не обижайтесь на меня. Вы же математик, должны понимать, я обязан был рассмотреть все варианты, даже безумные и нелепые.

Вязников попятился и повалился в кресло — похоже, его с трудом держали ноги.

— Извините, — пробормотал он. — Никто из нас не… Но дышать стало легче.

— Минутку, — быстро сказал Антон, теперь ему точно было слышно, как Света чем-то гремела на кухне. — Посидите, Даниил Сергеевич, я сейчас вернусь. Похоже, нас зовут обедать.

Он вышел из комнаты и обнаружил жену на пороге кухни. В руке Света держала верхнюю половинку гипсовой скульптуры Дон-Кихота — в прежние времена эта полуметровая статуэтка стояла у отца на столе. После смерти отца Антон, никогда не любивший это произведение ширпотреба, переставил рыцаря на кухонный шкаф, где он, с одной стороны, никому не мешал, а с другой — служил напоминанием о том, что когда-то в этой квартире был другой хозяин. Обломки нижней части статуи покрывали кухонный пол, а один, самый крупный, почему-то лежал в большом блюде для салатов.

— Я так перепугалась! — воскликнула Света, увидев мужа.

— Ты лазила на шкаф? — спросил Антон.

— Что я там забыла? — возмутилась Света и принялась собирать с пола осколки. Антон вышел в прихожую, оставил половинку статуи у обувного ящика и вернулся на кухню.

— Погоди-ка, — сказал он. — Потом уберешь, объясни, что произошло. Он же стоял не с краю, его только землетрясение могло сдвинуть с места или… Ты говоришь, что не лазила?

— Нет, конечно! Я вообще стояла к шкафу спиной. Вдруг слышу — что-то шевелится. Оборачиваюсь, а этот уже подкатился к краю и… Я подставила руки — чисто инстинктивно, поверь! — он на меня и упал. Только был уже разломан — половину я успела подхватить, а другая как грохнется! Никогда не подумала бы, что такое может случиться! Дай совок, я все соберу. Господи, а этот кусок как в блюде оказался? Слава Богу, что не разбилось. Антон, ты видел когда-нибудь, чтобы статуи сами собой падали? Послушай, может, действительно случился толчок, а я не заметила?