Журнал «Если», 2001 № 09 - Глебов Борис - Страница 19

— Но это же просто самовнушение! — возразил Илья. — Человек начинает думать о чем-то, и это что-то с ним непременно происходит. Чистая психология и не более того.

— Так я и говорю!.. Извините, Антон Владиславович, нельзя ли еще кофе? Я обычно выпиваю кофейник, когда сложный расчет или доказательство. А сейчас у нас такой…

— Потом, — сказал Антон. — Давайте наконец закончим.

— Хорошо, — поник Даниил. — Вы думаете о чем-то, и что-то происходит. Вы хорошо сформулировали.

— Это психологический эффект, — пожал плечами Илья.

— Но вполне реальный! Знание доказательства теоремы Вязникова означает, что обмен вероятностями будет происходить локализованно… Да вы же сами меня в этом обвиняете! А теперь хотите убедить меня в том, что ничего подобного не происходит?

— Вы можете управлять этим эффектом? — спросил Репин.

— Я же сказал — нет. Единственное, что я обнаружил за эти месяцы: обмен происходит, если возникает стресс.

— Какой стресс вы испытывали во время пикника? — мрачно осведомился Антон.

— Хотел объясниться, — вздохнул Даниил, взял в руки пустую чашку и внимательно всмотрелся в кофейные разводы на дне, будто собирался устроить сеанс гадания. — Значит, не дадите кофе… Эти ваши милицейские штучки! Почему бы не включить лампу? Она, наверное, очень яркая. И мне в глаза. Тоже стресс, между прочим. Как и кофе.

— О чем вы хотели объясниться с Митрохиным? — продолжал Антон, делая вид, что не обращает внимания на выпад.

На самом деле он хорошо понял намек и в глубине души испытывал тот самый стресс, о котором говорил Вязников. Илья, похоже, тоже догадался, его внутреннее напряжение Антон ощущал, как свое собственное. Может, стоило прекратить разговор? В соседней комнате женщины, да и квартира своя, это не служебный кабинет — а ну как спалит этот Вязников своими вероятностями и старое отцовское кресло, и картину на стене, и вообще?..

Стоп, сказал себе Антон, только паники мне не хватало. Ничего он тут не сожжет, он еще и десятой доли правды не выложил, думает отделаться своими математическими байками. Где и когда кто и кого способен был убить с помощью математических теорем?

— О чем мне было объясняться с Володей? — пожал плечами Вязников. — Я хотел поговорить с Машей. И был взвинчен, конечно. Она тоже чувствовала, что… А потом случился этот кошмар.

— Если я правильно понял ваши рассуждения, — сказал Илья, сделав знак Антону помолчать, — где-то в ближайших окрестностях должно было произойти другое событие, столь же маловероятное, сколь и гибель Митрохина в огне. Что произошло еще? Вы должны знать.

— Вы неправильно формулируете, — покачал головой Вязников. — Почему маловероятное? Как раз наоборот! Посудите сами. В точности равновероятные события — явление во Вселенной обычное, нормальное даже, поскольку Вселенная бесконечна. Но если в локальной области взять… Ну, километр вокруг… Очень редкое совпадение, очень. А если и вероятности сами по себе малы, то их точное совпадение — можете себе представить! Нет, такого вообще не бывает. Кстати, я тоже не сразу это понял. Сейчас кажется очевидным, когда доказана общая теорема…

— Короче — тихо, но угрожающе проговорил Антон.

— А вот налейте кофе, тогда и буду короче, — неожиданно вскинулся Даниил, бросив на Ромашина гневный взгляд. — Обмен равновероятными событиями в локальной области пространства-времени возможен лишь в том случае, если события, о которых идет речь, сами по себе обыденны и очень вероятны, понимаете? Вот, скажем, вы чиркаете спичкой, подносите ее к сухой бумаге, и появляется пламя. Какова вероятность, что все так и произойдет? Очень большая, верно? А какова вероятность того, что человек, который открыл багажник, чтобы положить туда мешок с мусором, положит именно мешок, а не горящую бумагу? Большая вероятность, согласитесь.

— Стоп! — воскликнул Илья. — Если играть в вашу игру, получается, что вместо того, чтобы положить мешок, Митрохин должен был взять спичку, чиркнуть ею…

— Чушь! — взмахнул руками Вязников. — Господи, как сложно объяснять математические закономерности непрофессионалам! Вы разве не понимаете, что причины остаются на своих местах? Причины обмениваться не могут — ведь они уже произошли, именно они создают равные вероятности для появления следствий! А вот следствия обмениваются. Черт! Неужели в этом доме мне никогда не дадут не только кофе, но хотя бы воды из-под крана? Совсем же в горле пересохло, особенно после мяса!

Репин выразительно посмотрел на Антона, тот поморщился — он не любил менять во время допроса взятую линию поведения. Сказал — обойдется, значит, обойдется. В горле у него пересохло. А в мозгах у него не пересохло? То, что он несет, этот Вязников…

— Хорошо, — сказал Антон. — Честно говоря, если бы мне самому не хотелось…

Он взял со стола поднос, поставил на него чашки и пошел из комнаты. Когда Ромашин вышел, Илья плотно прикрыл за ним дверь и повернулся к Даниилу.

— И что же? — сказал он напряженным голосом. — Для того, чтобы происходил обмен равновероятными событиями, действительно достаточно знать, что такая теорема существует? Только знать это и ничего больше?

— Конечно, — устало согласился Даниил. — Знание изменяет манеру вашего поведения. Вы ЗНАЕТЕ и меняете вокруг себя распределение вероятностей всех событий. Явления природы не зависят от воли наблюдателя, вот в чем дело. От его состояния — да, зависят. А знание — это состояние.

Отворилась дверь и вошел Антон с подносом, на котором стояли чашка кофе и два стакана с холодным соком.

— О-о! — простонал Вязников и, взяв в руки чашку, сделал два больших глотка. Илья отпил из своего стакана, а Антон пить не стал, поставил поднос на стол и спросил:

— Ну, договорились?

— Мне кажется, — задумчиво сказал Репин, — я начал кое-что понимать. И лучше бы я ничего не знал, вот что тебе скажу.

— Верно, — кивнул Вязников. — Лучше бы вы ничего не знали. От многих знаний много печали.

— Давай по теме, — потребовал Антон.

— Сейчас, — кивнул Илья. — Я только задам один вопрос, а потом посмотрим, что получится. Вернемся к пикнику. Кто-то должен был зажечь спичку, верно? Причина должна была существовать — это ваши слова. Никто из присутствовавших в тот момент на поляне со спичками не баловался.

— При чем здесь спички… — начал Антон, но Репин не дал ему договорить.

— Не мешай, — резко сказал он. — Итак, у вас наверняка есть ответ на этот вопрос. Вы просто обязаны были поинтересоваться. Как исследователь.

— Конечно, — кивнул Вязников. Он отпил еще кофе, всячески изображая удовольствие. — И в других случаях я искал тоже.

— Нашли?

— Не везде. В лесу — да, нашел. В некотором смысле мне повезло — я ведь не знал радиус действия эффекта. Ходил по соседним селам и спрашивал о необычном, вроде как занимаюсь всякими аномальными явлениями. Не произошло ли чего в тот день, когда на поляне человек сгорел?

— В Вырубово?

— И в Вырубово тоже. Там еще две деревни поблизости. Копелево и Клюево. Леонид Тихомиров живет в Клюево. Работает водителем автокрана. В тот день закончил дома ремонт и весь мусор снес на задний двор. Там было много старых газет и журналов — за полвека, отец его собирал, потом и сам он тоже, в юности, а теперь решил все сжечь, чтобы места не занимало. Лучше бы библиотеке отдал, там ведь, по его словам, были подшивки «Техники — молодежи» аж за пятидесятые годы! Впрочем, у каждого свои представления о целесообразности… Жена к тому же потребовала — ей эта груда бумаги давно поперек горла стояла, пыли сколько. В общем, сложил он на заднем дворе большую кучу, облил бензином, чтобы лучше горело. Жена рядом была и еще сын их семилетний — они рассказ Тихомирова подтверждают полностью. В общем, подготовил он костер, чиркнул — не спичкой, а зажигалкой, — поджег свернутую в трубку газету и бросил в кучу макулатуры. Но вместо того, чтобы вспыхнуть ярким пламенем, куча эта буквально взорвалась. Заметьте, я передаю слова Тихомирова, ничего от себя не добавляю. Будто какая-то сила подбросила журналы в воздух, они разлетелись в разные стороны, одна подшивка угодила Тихомирову в лицо, рассекла бровь… Он мне, кстати, показал — бровь действительно была залеплена пластырем. Все журналы и газеты оказались разбросаны по территории двора. Тихомиров, его жена и сын стояли, разинув рты, и ничего не могли понять. Весь день потом собирали обрывки бумаги, ничего больше жечь не стали — решили, что плохой знак. Накрыли кучу полиэтиленом, так и оставили. Тихомиров мне эту кучу показал — я взял оттуда подшивку «Техники — молодежи» за пятьдесят четвертый год, там печатались футуристические очерки — якобы репортажи со Всемирной выставки двадцать пятого века. Должно быть, эта подшивка внизу лежала — бензином от нее почти не пахло. Вот такая история.