Журнал «Если», 2001 № 09 - Глебов Борис - Страница 27

Конечно, при желании можно и «Гамлета» снять как ницшеанскую проповедь «реальной политики», как нравственное оправдание Клавдия, который вместо того, чтобы предаваться интеллигентскому нытью, «делал конкретное дело», укреплял государственность, и все такое прочее…

Я уж не касаюсь совсем болезненной темы «земного пролога», дописанного сценаристом Фридрихом Горенштейном под сильным давлением начальства из Госкино, которое с самого начала работы над фильмом жестко постановило: ясно обозначить, какая общественная формация к описываемым временам победила на Земле (мне об этом рассказывал один из участников обсуждения сценарной заявки в Госкино). К счастью, сценаристу и режиссеру удалось «увернуться» от ответа на четко поставленный вопрос: если бы прогнулись, уступили давлению — провал был бы неминуем. Но все же растянутый «земной» пролог, а также отдельные дописанные или вырванные из контекста романа диалоги на станции, я думаю, самому Лему не смогли бы присниться и во сне.

Последнее не значит, что Тарковский в каком-либо смысле «не дорос» до Лема. Как, впрочем, не означает и какого-то морального превосходства воспарившего «в духе» художника над холодным, рациональным мыслителем. Просто оба, при всей своей равновеликости, оказались невероятно чужды друг другу — совсем как человечество и Океан.

И в этом смысле фильм «Солярис» частично подтвердил то, о чем писал Лем. Кажущаяся такой простой мысль: «человеку не нужен космос, человеку нужен человек» (она стала кульминацией фильма Тарковского), — на самом деле не так очевидна. И два человека, даже равных по таланту, порой не в состоянии установить контакт между собой. Чтобы осознать это, нужно попытаться выйти за пределы земного опыта — хотя бы и в космос…

Впрочем, как ни относись к экранизации «Соляриса», нельзя не признать: на сегодняшний день картина Тарковского остается самой серьезной и художественно-значимой попыткой перенести творчество польского писателя на экран. А поскольку изначальным (хотя, может, и подсознательным) намерением режиссера было создание чего-то прямо противоположного написанному, то попытка не могла выйти непротиворечивой.

После «Соляриса», согласно моим данным, были сняты всего три полнометражные картины по произведениям или оригинальным сценариям Лема.

Первая — это «Веселая деревня» (1978), более чем вольная экранизация одного из самых странных — но, с другой стороны, и самых «киногеничных» — лемовских романов, «Следствие» (1959). Правда, насколько можно судить по рецензиям, постановщики снова решили не загружать зрителя лемовской философией, а ограничились лежащим на поверхности сюжетным ходом: оживающие покойники — чем не образцовая завязка для очередного «ужастика»! В романе детективная завязка приводила к нетривиальным, на грани безумия, философским гипотезам-объяснениям; а в фильме нужда в таковых отсутствует. Хоррор он и есть хоррор — иррационален по определению.

Наконец, два последних фильма — нидерландский «Жертва мозга» (1988) и западногерманский «Марианская впадина» (1994) — представляют собой одни загадки. Все попытки получить хоть минимальную информацию о сюжетах обеих картин ни к чему не привели: удалось выяснить только имена режиссеров, исполнителей ведущих ролей, а также годы выпуска.

Есть косвенные предположения насчет того, что «Жертва мозга» — это вольная экранизация одного из последних романов Лема, «Мир на Земле», впервые вышедшего в 1986 году в ФРГ на немецком языке. Что касается другой картины, то известно о ней буквально следующее (цитирую аннотацию в одном из интернет-сайтов): «фильм по оригинальному сценарию, написанному Станиславом Лемом и Матиасом Динтером, развивает идеи Дугласа Хофштедтера».

С последней названной фигурой как раз все ясно. Американский математик, физик и лингвист, Хофштедтер произвел в 1979 году сенсацию, выпустив философскую книгу «Гёдель, Эсхер, Бах: Вечная золотая прядь». В ней он попытался оригинально подступиться к загадке человеческого мышления, использовав три уникальных источника: знаменитую теорему математика Гёделя, фантастические и парадоксальные гравюры голландского художника Эсхера (или Эшера, как его чаще именуют у нас), а также законы музыкальной гармонии, открытые Бахом. Но… все это очень бла-а-городно, как говаривали в одной хорошо знакомой читателям книге, но как там насчет «кина» — в смысле, сюжета, конфликта характеров и тому подобных обязательных составляющих художественного фильма? Нет ответа. Может быть, это все-таки фильм научно-популярный, публицистический? Но в сетевой базе данных мирового кино (Internet Movie DataBase) «Марианская впадина» названа лентой художественной.

Однако лично для меня одним из самых сильных — во всех смыслах (и в том, в частности, что это зрелище не для слабонервных!) — фильмов по произведениям Лема остается фильм нефантастический — польская экранизация 1979 года «Больницы Преображения» — первой книги польского писателя, открывшей трилогию «Неутраченное время», посвященной времени гитлеровской оккупации Польши. Но по части воздействия на зрителя — это фантастика: много я видел фильмов о мировой войне и фашизме, однако такого страшного, выворачивающего наизнанку, — пожалуй, никогда.

Чтобы итог обзора не вызвал у читателя прилива уныния, сообщу одну новость — сдержанно-оптимистическую и безусловно интригующую.

Продолжают множиться слухи о том, что американцы готовы приступить к съемкам римейка «Соляриса». Продюсировать новую постановку вроде бы согласился непотопляемый «титаник» Джеймс Камерон, а режиссером приглашают Стивена Содерберга — режиссера серьезного. Ставить Камерон собирается с размахом — что в его случае обычно означает построение главного объекта и места действия в натуральную величину. Интересно, во сколько встанет постройка планеты-океана?

Трудно поверить, что американцы «потянут» всю интеллектуальную глубину лемовского романа, но на зрелищный, кассовый и сюжетный фильм по «Солярису» надеяться можно. А там, глядишь, на волне успеха к «океану мысли», Лему, потянутся и другие. И звезда, может быть, заговорит с экрана…

Вл. ГАКОВ

ФИЛЬМОГРАФИЯ

1. «Профессор Зазуль» (Profesor Zazul, 1962). Польша (телефильм). Реж. неизвестен.

2. «Безмолвная звезда» (Der schweigende Stern, 1963). ГДР — Польша. Реж. Курт Метциг.

3. «Икар-1» (Ikarie ХВ-1, 1963). Чехословакия. Реж. Индржих Поляк.

4. «Черная комната профессора Тарантоги» (Czarna komnata profesora Tarantogi, 1964). Польша (телеспектакль). Реж. неизвестен.

5. «Верный робот» (1965). СССР (телеспектакль). Реж. И. Рассомахин.

6. «Верный робот» (??? 1967). Чехословакия (телеспектакль). Реж. неизвестен.

7. «Солярис» (1968). СССР (телеспектакль в 2-х сериях). Реж. Борис Ниренбург.

8. «Испытание» (1968). СССР (короткометражный фильм в выпуске киножурнала «Горизонт» № 3). Реж. Е.Осташенко.

9. «Слоеный пирог» (Przekladaniec, 1968). Польша. Реж. Анджей Вайда.

10. «Дознание пилота Пиркса» (Test pilota Pirksa, 1971). Польша-СССР. Реж. Марек Пестрак.

11. «Странный гость профессора Тарантоги» (Dziwny gosc profesora Tarantogi, 1971). Польша (телеспектакль). Реж. Т. Воронткевич.

12. «Солярис» (1972). СССР. Реж. Андрей Тарковский.

13. «Приключения Пиркса» (??? 1973). Венгрия (многосерийный телефильм). Реж. И. Казан.

14. «Верный робот» (Dergetreuer Roboter, 1977). ГДР (телеспектакль). Реж. Йенс-Петер Пролль.

15. «Веселая деревня» (Un sie jolly village, 1978). Франция (телефильм). Реж. Этьен Перье.

16. «Профессор Тарантога и его странный гость» (Professor Tarantoga und sein seltsamer Gast, 1979). ГДР (телеспектакль). Реж. Йенс-Петер Пролль.

17. «Друг» (The Friend, 1980-е гг.). ФРГ (?) (короткометражный фильм). Реж. неизвестен.

18. «Из дневника Йона Тихого. Путешествие на Интеропию» (1986). СССР (мультфильм). Реж. Геннадий Тищенко.