Журнал «Если», 2001 № 09 - Глебов Борис - Страница 39

— Не знаю, молодой человек. Я ничего не знаю. Я абсолютно ничего не знаю об этой стране. В конце концов, я просто ученый. Мое дело — наука, а не разные там…

Когда-то очень давно пророк Мухаммад утверждал, что если науки изучают то, что есть в Коране, то они бесполезны, если же то, чего в священной книге нет, они преступны. Дужкин к наукам относился вполне индифферентно, но вот люди, связавшие себя с какой-либо из научных дисциплин, вызывали в нем сложные чувства: от маниакальной подозрительности и страха до не менее необъяснимого сочувствия.

— Можете пройти и сесть вон туда, — предложил старик и указал на горбатый диванчик в стиле ампир с единственной сохранившейся бляшкой из бронзы. — А вы что же, иностранец? — почесав шею, поинтересовался хозяин дома и задумчиво добавил: — Для иностранца у вас слишком хорошее произношение. Ну да не важно. Я поставлю чайку, а вы пока расскажете мне, кто вы и откуда. Только не лгите. Я за семьдесят лет научился отличать правду от лжи.

— А зачем мне врать? — скромно пристроившись на краешке дивана, ответил Дужкин. — Вот у меня и документы есть. — Саша достал из внутреннего кармана паспорт и протянул его старику.

— Уберите-уберите! — смутился хозяин дома. — Я же не полицейский, я из любопытства.

— А в кого это вы молотком? — зыркнув глазами по углам комнаты, шепотом спросил Дужкин.

— Он сам упал, — сразу насупившись, ответил старик. Затем установил на столе спиртовку, поджег ее и водрузил на нее чайник.

— Сами молотки так далеко от дома не падают, — хитро улыбаясь, сказал гость.

— Вы обещали рассказать о себе, — перевел разговор хозяин дома.

— Зовут Дужкин Александр, — скучным голосом начал Саша. — Родился в Москве…

— Дужкин, Дужкин, что-то знакомое, — забормотал старик. — А где это — Москва?

— В России, — оторопело ответил Саша.

— Не слышал, не слышал, — посмотрев в потолок, хмыкнул хозяин дома. — Ну, сейчас ведь много всяких государств образовывается. Всем свободу подавай. Дойдет до того, что и деревни потребуют автономии.

— Вы, ученый, и не знаете, где находится Россия? — оправившись от удивления, проговорил Дужкин. Старик посмотрел на гостя с неприязнью, но быстро справился с собой.

— Мне совершенно не интересно знать, в каком месте на земном шаре понастроили домов и назвали Россией, — с пафосом начал он и даже поднял вверх указательный палец. — Хотя среди моих многочисленных открытий есть и одно географическое. Вам интересно узнать какое?

— Угу, — скорее, из вежливости ответил Саша.

— Я доказал, что Антарктида и Арктика — один континент.

Дужкину понадобилось некоторое время, для того чтобы вспомнить, о чем идет речь. После такого заявления хозяина дома у него появились сильные сомнения, где находятся эти части одного континента, и не есть ли это два разных названия одного и того же.

— Как это так? — после недолгой паузы спросил он.

— А вот так: они соединены осью вращения Земли, — разведя руками, эффектно закончил старик. — Я даже написал об этом статью, и она была опубликована в серьезном научном журнале. После этого я получил три мешка писем. Вы не представляете себе, Александр, сколько в нашей стране живет дураков. Один прислал мне бандероль. В ней оказалась бомба. Хорошо, что у нас на почте работают одни воры. Верхняя дощечка с адресом осталась цела. По ней-то и определили, кому предназначалась эта посылочка… А вы говорите география!

— Я ничего не говорил, — возразил Саша, но хозяин дома его не слушал.

— Из географии человеку достаточно знать дорогу от дома до лавки и кладбища. Да и то, на кладбище вас отнесут на руках. Возьмите хозяина гостиницы «Для транзитных королей и президентов». Идиот! Откуда в этом захолустье короли и президенты? А вы думаете, он знает, где находится Антарктида? Зачем ему? Он и без того научился обирать своих клиентов, «химичить», как он говорит. А я, профессор-химик, всю жизнь хожу в ситцевых штанах. И те — заплата на заплате. Вот она, правда жизни.

Правда и неправда суть одно и то же. Одинаково бьют и лгунов, и правдолюбов, и еще неизвестно, кого чаще и больнее. И происходит это не из-за несовершенства нашего мира. Похоже, как и во всем остальном, истина покоится где-то посредине. Еще любострастный мыслитель маркиз де Сад говорил, что ненавидит лжецов, которые объясняют свою тягу к вранью человеколюбием, но еще больше — правдолюбцев, которых выдают их лживые глаза.

— Хозяин гостиницы при мне убил человека, — мрачно сообщил Дужкин, когда профессор закончил свой монолог.

— Да?! — немного фальшиво ужаснулся хозяин дома. — Какой негодяй! Вот уж злодей так злодей! Он и при мне как-то уложил двух постояльцев из своего кольта. А вы что, знакомы с ним?

— Познакомился, — вздохнул Саша и машинально потрогал челюсть.

— Вам негде жить? — догадался профессор.

— Вообще-то негде. Я… я не знал, что попаду сюда. Не собирался. Вам рассказать, не поверите. — Дужкин замялся, не решаясь поделиться с ученым подробностями своего фантастического перелета. Он вспомнил, что находится неизвестно в какой стране, скорее всего, далеко от дома и почти без денег. Вспомнил, что здешние нравы более чем странные, и затосковал.

— Ладно, — сказал хозяин дома после некоторого раздумья. — Живите у меня, но… — профессор, как птица, склонил голову набок и оценивающе оглядел гостя с ног до головы. — Вместо платы за проживание будете ходить в лавку за продуктами и кухарничать: готовить и мыть посуду. Это будет вашей обязанностью, а не просто так, — хозяин дома покрутил указательным пальцем в воздухе. — Согласны?

— Согласен, — угрюмо ответил Саша.

— Жить будете вот в этой комнате, — профессор показал на обшарпанную дверь. — С утра я два часа работаю. В это время прошу мне не мешать. Ночью я также работаю, но по ночам, надеюсь, вы спите. На столах ничего не трогать, гостей водить я запрещаю, продавать мои вещи — тоже.

— Я и не собираюсь, — возмутился Дужкин.

— К нам вы, кажется, тоже не собирались, а пожалуйста — сидите, да еще будете у меня жить.

— Я могу… — поднявшись с дивана, начал Саша, но хозяин дома не дал ему договорить.

— Сидеть! — мальчишеским фальцетом выкрикнул профессор. — Я еще не закончил. Предупреждаю, характер у меня плохой. Так что терпите, а я буду терпеть вас. Кстати, Александр, вы в какого бога верите, в трансцендентного или имманентного? — Увидев на лице гостя смущение, профессор добавил: — Ну, в того, который над вами или который внутри вас?

— Я не верю ни в какого, — ответил Дужкин. — Я атеист.

— Я так и думал, — с каким-то облегчением проговорил профессор. — Лично я, повиснув над вами и уж тем более оказавшись внутри вас, скорее всего, помер бы со скуки. Но это я так, не для того, чтобы оскорбить, а для пользы дела… У нас здесь уже был один атеист. Странный такой. Бывало, напьется и давай кричать, я, мол, вылез из материнского чрева и уйду туда же. Правда, он выражался несколько иначе, вольнее, я бы сказал. Так вот, вышел-то он действительно оттуда, как и всякий атеист. Чего уж там темнить, не маленькие. А ушел он совершенно в другое место. Соблазнил жену владельца завода железобетонных конструкций — женщины падки на оригиналов, — она во время ссоры рассказала об этом мужу, а тот, узнав об этом, законсервировал его в одном из железобетонных стояков. В тот год как раз строили родильный дом. Стало быть, он там, родимый. Несет, так сказать, на своих глупых плечах всю тяжесть этого нужного дела, но уже в прямом, а не в переносном смысле. — Саша тихо хохотнул, и профессор, строго посмотрев на него, продолжил: — Вообще, как показывает жизнь, атеизм чреват всякими нехорошими последствиями. Атеисты и умирают-то от одного и того же: либо от сифилиса, либо от голода, либо от непонимания, куда двигаться дальше. Согласитесь, нельзя же, не имея ни карты, ни компаса, без проводника пускаться в такой дальний путь.

— Да, — согласился Дужкин.