Журнал «Если», 2001 № 09 - Глебов Борис - Страница 51

Открыв глаза, Дужкин увидел на мониторе надпись: «Приехали» — и с трудом сполз с кресла. Немного отвыкнув от тяжести собственного тела, он, пошатываясь, добрался до иллюминатора. Корабль стоял посреди поля, очень похожего на то, с которого он улетал.

— Мы что, вернулись на Землю? — растерянно спросил Саша.

— На Землю, только не на ту, — ответил компьютер. — Бери бластер и желаю тебе…

Открылись двери лифта, и на мониторе загорелась надпись: «Ни пуха, ни пера. Извини, если что не так — служба. Парень-то ты неплохой, хотя начинка у тебя хреноватая».

— У тебя зато хорошая, — беззлобно проворчал Дужкин и вынул из раскрывшейся витрины тяжелый, как кувалда, бластер. — Ладно, я пошел. — Еще раз подойдя к иллюминатору, Саша посмотрел вниз. — Это ведь то же самое картофельное поле. Может, хватит меня дурить! — обернувшись к монитору, сказал он, но на этот раз компьютер не ответил. Махнув ему рукой, Дужкин вошел в лифт и через несколько секунд очутился в нижнем горизонтальном коридоре, возле раскрытой двери.

Погода была прекрасная. Свежий ветерок ласково потрепал Сашины волосы, наполнил его легкие забытыми запахами Земли и, как бы считая свой долг выполненным, успокоился.

В полукилометре от космического корабля виднелась уже знакомая окраина города, а в противоположной стороне на таком же расстоянии темнел сумрачный лес.

Спустившись по ступенькам, Дужкин осмотрелся. Вокруг не было ни души. Иногда со стороны города доносились обрывки эстрадной музыки, и Саше показалось, что это та самая мелодия, которую он слышал до начала полета.

— Вот тебе и инопланетяне, — не без сожаления вздохнул Дужкин. За время полета он успел привыкнуть к мысли о встрече с неземным разумом и даже желал этого.

Еще раз взглянув на корабль, Саша побрел в город, где, по его разумению, дожидались его возвращения Розалия и Луиза — две женщины, к которым он был неравнодушен.

— И зачем надо было таскать меня по всему космосу? — ступая между грядок, произнес он в пространство.

«По несчастью или к счастью, истина проста: никогда не возвращайся в прежние места», — писал романтик Шпаликов, и он знал, о чем писал. Возвращение — вещь довольно коварная. Все мы куда-нибудь пропадаем, а потом непременно возвращаемся домой. Но, вернувшись через месяц из командировки, мы не ощущаем того душевного трепета, который наполняет наши души после двухлетней поездки за границу. А вернувшись с чужбины, человек не в силах почувствовать того болезненного восторга, который посещает его в редкие минуты встреч с собственными истоками. Наверное, все люди тайно или открыто мечтают об абсолютном возвращении, потому что никогда и никуда не возвращаются, а лишь удаляются все дальше и дальше, пусть даже и в ту же сторону, откуда пришли.

Отдуваясь от жары, Дужкин добрался до скамейки, на которой Луиза потчевала его пирожками, и сел передохнуть. Весь путь через цветущее картофельное поле Саша думал о возвращении в Москву и только теперь вспомнил о лучевом пистолете, который порядком оттянул ему руку.

Где-то рядом за высоким забором забубнило радио, и Дужкин еще раз тихо порадовался возвращению к привычной жизни. Он лишь уловил, что передают последние новости, но не вслушивался в смысл. Если бы Саша не был так увлечен разглядыванием фантастической игрушки, он, пожалуй, удивился бы словам ведущего: «Встреча прошла в злобной вражеской обстановке. Представители обеих держав обменялись оскорблениями. В честь гостей был дан завтрак, где обе стороны решили продолжить обсуждение проблем за обедом».

Прицелившись в камень, Дужкин нажал на курок. Булыжник вспыхнул, как коробка спичек, и растекся по земле.

— Здорово! — восхищенно проговорил Саша и машинально осмотрелся.

Он повернул голову, чтобы заглянуть в щель забора, и увидел чудовище, какое не приснится даже в кошмарном сне. Огромная зверюга протянула к Дужкину зеленую, в мерзких присосках лапу и легко вырвала у него из рук бластер.

Рванувшись вперед, Саша споткнулся и упал на четвереньки. Но уйти ему все же не удалось. Та же зеленая лапа ухватила его за ногу и без особого труда подняла над землей.

Так страшно Дужкину не было никогда в жизни. От смертельного ужаса свело челюсти, пропал голос, а мышцы сделались каменными. Именно поэтому Дужкин не только ничего не смог сделать, но даже и не пытался.

Едва придя в себя, Саша открыл глаза и увидел перевернутую морду гигантского динозавра. Маленькие нефритовые глазки с вертикальными зрачками не мигая смотрели на Дужкина. Казалось, зверь с любопытством разглядывает свою жертву, Саша же остекленел от страха и думал только об одном: как ему сейчас будет больно и как не хочется умирать.

— Гомо сапиенс, — человеческим голосом проговорило чудовище и отвернулось от Дужкина. — Интересный экземпляр.

— Да, интересный, — ответила из-за забора точно такая же тварь. — Молодой, ухоженный. Наверное, в хороших руках побывал.

И тут у Дужкина прорвался голос:

— А-а-а-а-а! — истошно заорал он. — Отпусти-и! Джи-инн! Не хо-чу-у!

— Испугался, — внимательно разглядывая Сашу, спокойно проговорил зверь. — Это ничего. Сейчас мы тебя быстренько обработаем.

После этих жутких слов чудовище в два прыжка покрыло расстояние в десять метров и оказалось у крыльца дома. Здесь оно открыло огромный плетеный короб, осторожно опустило в него Дужкина и закрыло крышкой.

Саша, словно пойманный зверек, забился в угол короба, закрыл голову руками и затих. Ему требовалось время, чтобы хотя бы немного отойти от удушливого страха и собраться с мыслями. Он не знал, сколько ему отпущено, подозревая, что не больше нескольких минут, а потому никак не мог успокоиться.

Дужкин не сразу заметил, что в коробе есть кто-то еще. Как писал древнегреческий философ Филоктет: «Я не вижу достойного, пока его не услышу».

— Это ты? — услышал Дужкин придушенный шепот и приподнял голову. Оказавшись в темноте после яркого солнечного дня, он почти ничего не видел и опасливо всматривался в едва различимую фигуру, теряясь в догадках, кому из новых знакомых мог принадлежать этот хриплый голос.

— Черт меня дернул за тобой увязаться, — тем же сиплым шепотом продолжил сокамерник.

— Как это — ты увязался? — не понял Дужкин. Он уже представил, как его визави через всю Вселенную гонится за ним на таком же космическом корабле, но тот просипел:

— Я успел заскочить в грузовой отсек. Думал, ты договорился с джинном и летишь домой. — Сосед по коробу несколько секунд помолчал и, не дождавшись ответа, предложил: — Давай знакомиться. Может, кто-то из нас спасется. Так передаст, что мол… погиб…

— Александр, — представился Саша.

— Феофан, — протянул руку сосед. — Ну теперь-то ты убедился, куда попал? Все от него, все от дьявола.

Только после этих слов Дужкин понял, какого соседа послала ему судьба.

— И что теперь делать? — обреченно прошептал Саша. В его голосе не чувствовалось ни малейшей надежды на спасение. Он задал этот риторический вопрос лишь для того, чтобы в самый страшный момент своей жизни не молчать и не изводить себя мыслями о скорой ужасной смерти.

— Молиться, — хрипло ответил Феофан. — Я знаю, как разрушить чары джинна. Если ты будешь во всем слушаться меня, мы изгоним этих бесов с Земли.

— Я начертил на стуле крест, — почти равнодушно вспомнил Саша. — И ничего не случилось.

— Крест — это ерунда, — махнул рукой Феофан. — Этого мало. Давно известно, что бесы не боятся креста…

— А что же ты?.. — начал Дужкин, но сосед не дал ему закончить.

— Я знаю обряд изгнания бесов, но для этого нужно не меньше трех человек. Если мы выберемся отсюда живыми…

Феофан не успел договорить. Неожиданно крышка приподнялась, в короб опустилась лапа и, как котенка, выдернула его на свет Божий.

— Прощайте, люди! — истошно заорал Феофан, и крышка короба снова захлопнулась.

Оставшись в одиночестве, Саша почувствовал еще большее отчаяние, которое все же заставило его действовать. Дужкин попытался приподнять крышку, но та не поддавалась. Тогда он стал яростно колотить ногами и кулаками по стенкам и кричать: