Капитан. Невероятный мир - Горнов Михаил - Страница 25

  Два дня я еще провозился со своим детищем, чуть-чуть модернизируя общий вид и детали. На третий разобрал его, разложил запчасти аккуратно по небольшим коробочкам, в которых местные домохозяйки хранят иглы, шила, ножницы и прочее рукодельное добро, и вышел в город. Мой путь вновь лежал в оружейные и ювелирные лавки. На этот раз, раскидав один заказ на несколько, я снизил цену в пять раз. И то только из-за того, что я потребовал для своего детища только высококачественные материалы. Ювелиры долго и настойчиво предлагали золото и платину, но быстро передумали, когда я пообещал уйти к их конкурентам. А еще через неделю я прошелся по мастерам и забрал заказ. Рамку и ствол делал отдельно, поэтому пришлось обратиться к хорошему кузнечному мастеру, специализировавшемуся на холодном оружии. Впрочем, это не помешало ему ловко и бережно запрессовать в рамку длинный ствол и ряд мелких деталей. Остальное я доделывал уже дома.

  Боевое оружие от своего макета отличалось настолько, насколько картинка с тигром разнится со своей живой моделью. Весом чуть более килограмма, с деревянными щечками, вороненый металл. В качестве капсюлей я использовал крошечные кусочки 'огненного камня'. Это один из местных алхимических продуктов. При сильном и резком ударе о металл мгновенно раскаляется и очень быстро остывает. В этом мире часто использовался в качестве трута, и очень редко применялся в оружейном деле. Я так и не понял, с чем связана такая неохота. Нет, то, что этот материал стоил очень дорого, - причина весомая, но не настолько, чтобы вставлять кусочки огненного камня в два-три пистоля на сотню. Ведь он много проще кремня, магических курков, которые выбивают искры, и ряда других приспособлений для воспламенения пороха. Впрочем, это проблемы местных.

  Наигравшись вволю, разобрав и собрав револьвер раз двадцать, я решился на его испытание. Для этого за несколько медяков выкупил у кузнеца старую кирасу и шлем. В другой мастерской приобрел попорченный кожаный доспех, в которых щеголяет большинство малообеспеченных приключенцев и авантюристов на архипелаге. Место под полигон выбрал очень далеко. Больше двух часов летел в такие глухие ухоронки, где даже пиратов встретить нельзя было. Перебрал множество вариантов: мне то место не нравилось, то вдалеке пролетал дирижабль, то слишком расселина глубокая, то еще что-то. В общем, самый обычный нервный мандраж. Если испытания оружия закончатся провалом, то не могу и представить, в какую черную меланхолию я провалюсь. Ведь последние две недели я был занят только мыслями о револьвере.

  Место для пробы я нашел идеальное, как мне показалось. Вытянутая полянка метров сто длиной и около двадцати шириной. С трех сторон поднимаются высокие деревья с густой кроной, с третьей - глубокое ущелье. На полянке в густой и высокой траве торчали несколько пеньков. Судя по тому, что они все потрескались и почернели, а у одного и вовсе вся сердцевина превратилась в труху, лесорубы побывали тут очень давно. Дирижабль я подвел к деревьям и спрятал под листвой от лишних взглядов. Мало ли кто тут может пролетать.

  На самом сохранившемся пеньке я закрепил револьвер. В двадцати пяти метрах поставил мишень - два щита из досок толщиною сантиметра по три. Поставил друг за дружкой на расстоянии ладони. Сам встал в пяти метрах за револьвером, сжимая в ладони тонкую бечевку, привязанную вторым концом за спусковой крючок. Совершать глупость и пытаться с руки сделать первый выстрел? Боже упаси, я еще не настолько выжил из ума.

  В моем родном мире в пору становления арбалетов, как нового и мощного оружия, было правило: делать первый выстрел должен раб или наименее полезный работник. Очень часто тетива рвалась и отсекала пальцы или выбивала глаза. У меня такого помощника не было, да и не смог бы я заставить живого человека рисковать собой. Вот и сжимал сейчас в руках тонкую колючую веревочку.

  Вздохнув и выдохнув, я медленно потянул бечевку. Грохнул выстрел, револьвер окутался дымом. После выстрела я с полминуты не трогался с места, опасаясь, что могут сработать остальные заряды в барабане. На мое счастье, все обошлось. В порядке был и револьвер - ничего из деталей не перекосило, барабан не выпал, ствол не болтался. Убедившись, что оружие с честью выдержало первый выстрел, я пошел осматривать мишень.

  Пробоину нашел сразу же. Небольшая дырочка с кучей острых щепок на тыльной стороне щита. И точно такая же во втором. Свинцовый шарик пробил обе мишени из толстых досок и улетел куда-то в лес. Вот только точность... отверстие располагалось почти в самом верху, хотя наводил револьвер чуть пониже центра. Учитывая почти ростовой размер мишени, такое расхождение весьма существенно. Хотя, могло же сказаться и то, что выстрел производился не с руки. И дергание за бечевку могло сместить ствол револьвера. Ладно, следующие выстрелы помогут выявить нюансы. Вернувшись к пеньку, я поправил револьвер, взвел курок и отошел назад, сжимая бечевку...

  Я отстрелял два барабана с безопасного расстояния и не выявил в оружии повреждений. Убедившись, что стрельба из моей придумки более-менее безопасна для стрелка, я разрядил еще три барабана с руки. Настрелявшись, чуть оглохнув и надышавшись дыма до ощущения кислоты во рту, я подвел итоги.

  Мой револьвер с десяти метров спокойно дырявил стальную кирасу и деревянную доску, на которой та болталась. Причем на спинной пластине получалась заметная вмятина. Кожаную кирасу пробивало на тридцати метрах и с обеих сторон, включая доску. Вот только на такой дистанции из десяти выстрелов только четыре попали в цель. Оптимальным расстоянием были пятнадцать-двадцать метров. Тут я уложил пять из шести пуль почти туда, куда и целился. Весьма неплохо для самоделки и единственного экземпляра. Первый блин комом не вышел, назло знаменитой поговорке.

  Далее, кристаллики огненного камня выдерживали два или три выстрела, после чего рассыпались в пыль. Наверное, именно поэтому этот материал редко используют в оружейном деле. Это отходы вещества, которые я использовал в качестве капсюлей, стоят дешево. А кусочек огненного камня величиной с лесной орех уже оценивается в несколько серебряных монет. Порадовало, что искр и горячих газов почти и не было. Отверстия в каморах барабана я замазывал густым соком одного растения. Вроде смолы, но он не горюч, не пропускает влагу и в меру густ, чтобы держать пулю в каморе и вылетать через ствол при выстреле. Правда, копоти остается столько, что чистить револьвер придется очень часто. А то очередной свинцовый шарик попросту застрянет в канале ствола. И не только шарик. Я успел заказать у одного оружейника пули определенной формы и размера. Таких всего семь было, и четыре я истратил во время тренировки. Кучность и бронебойное действие у этих спецснарядов были выше всяческих похвал. Жаль, что дорого выходят, да и большую часть пришлось самостоятельно отливать и ровнять напильником.

  Именно чисткой я и занялся, когда устал от стрельбы. Разобрал револьвер, разложил детали на куске холста и стал снимать копоть и гарь с металла. Заодно проскочила мысль, что такой нагар вполне может оставаться не только из-за смолы. В равной мере копоть может образовываться и от применения черного пороха. Ведь эта смесь не идет ни в какое сравнение с бездымным, который применяется во всех боеприпасах для стрелкового оружия в моем мире. Тот сгорает почти полностью, оставляя нагара совсем чуть-чуть. М-да, а о таком порохе тут и слыхом не слыхивали. Хотя, если подумать хорошенько, то... точно, во время своего похода по мастерам я в одной алхимической лавке видел смесь с названием - алхимический порох. Надо будет поточнее узнать, что это за вещь. За свою цену (намного дороже черного пороха) этот порошок просто обязан быть во столько же раз лучше. Вернусь и обязательно загляну в ту лавку... на днях.

Глава 11

  Я настолько увлекся чисткой оружия, что когда на меня сверху легла тень и тут же сошла, то я не сразу обратил на нее внимание. Только спустя пару секунд спохватился и поднял голову вверх.