Вопрос времени - Блайт Мирра - Страница 17

Как же она глупа! Что же заставляет ее провоцировать, завлекать человека… когда она не имеет права так поступать?

Со вздохом, она подняла волосы с плеч и уложила их в скромный шиньон. Затем стерла с губ всю помаду, не обращая внимания на то, что ее лицо стало от этого бледным и безжизненным. Она не могла изменить ничего в своей одежде, больше у нее ничего с собой не было, но ее тело… с этим она может бороться, и она покажет Рексу, как это делает женщина, вынужденная отказаться от себя.

Горько улыбнувшись, она повернулась и пошла к выходу, прихватив по дороге свой фотоаппарат. Рекс что-то прочел в ее глазах, когда сидел на кровати, что и вызвало его ответную реакцию. Он увидел желание, которое она не смогла скрыть вовремя. Но больше этого не случится. Прохладные дружеские профессиональные отношения — вот и все, что их будет связывать.

И она знала, что только такие отношения возможны между ними. Сжав губы, она перебросила ремешок аппарата через плечо. Может быть, с разрешения Флейм, она сделает снимки во время обеда, может быть, актриса будет более спокойна и естественна.

Катрин совсем не была в этом уверена, но это давало возможность отвлечься и не думать о своих чувствах к Рексу.

Она приехала сюда работать и с этого момента только этим и будет заниматься!

— Расскажите мне, Флейм, — с обезоруживающей улыбкой Рекс обратился к актрисе, когда она наливала ему вторую чашку кофе, — расскажите побольше о своей матери. Вы сказали раньше, что она была типичной домохозяйкой, которая всегда возилась с вами, которая встречала ваших друзей, когда вы росли.

— Правильно. — Флейм поставила кофейник на подставку в середине стола. — Трудно представить более заботливую мать.

— А ваш отец? — Вопрос повис с воздухе. Актриса позволила Катрин делать съемку во время и после обеда, и сейчас Катрин сидела чуть в стороне от стола, держа фотоаппарат в руках. Если бы она не смотрела на Флейм так пристально, если бы не сосредоточилась на красивом лице актрисы, то, наверное, не заметила бы легкого движения ее ресниц, которые чуть вздрогнули, когда звезда заговорила.

Заинтригованная, она сделала пару снимков, а затем, притворившись, что полностью занята сменой пленки, стала еще внимательнее изучать ее лицо, в то время как Флейм, нервно потирая кончик носа, сказала с широкой улыбкой:

— Мой отец? Он все время путешествовал, как я уже говорила вам, Рекс, утром. Но когда он был дома, то старался быть со мной как можно больше. Он называл меня своей булочкой с корицей… Корица, конечно, из-за моих волос. — Ош провела пальцами по копне золотых кудрей, разметавшихся по плечам, — Я его очень любила.

Может быть, она его и любила, размышляла Катрин, но почему ее глаза темнели при упоминании о нем, почему пульсировала маленькая жилка в уголке рта, и почему мускулы шеи непроизвольно напрягались, как будто у нее на шее затягивалась петля?

Рекс продолжал;

— И вы были единственным ребенком? Вы думаете, ваши родители хотели бы иметь большую семью, ведь они так любили детей!

Флейм откашлялась.

— Возможно. — Голос звёзды был напряженным. Она тут же поднялась, давая им понять, что хочет прекратить разговор. — Может быть, выйдем на воздух?

— Лучше останемся здесь, — сказал Дерек. — В это время там полно комаров.

Катрин ухитрилась сфотографировать Флейм, когда та раздраженно повела тонкими плечами.

— Тогда пройдем в гостиную. Да, это будет лучше всего, Катрин сможет сделать снимки; это — лучшая комната в доме. И еще она сможет вас сфотографировать на фоне рояля. И, наверное, пару снимков на фоне Пикассо, которого я подарила тебе на Рождество.

Катрин взглянула на Рекса. Он чуть приподнял брови, как бы давая ей понять, что он думает о том же; до сих пор Флейм явно показывала, что не заинтересована в сотрудничестве с Катрин. Что же заставило ее изменить свое отношение? Впрочем, фальшивая нотка в ее голосе присутствовала, как и раньше.

Когда они направлялись в гостиную и Флейм с Дереком ушли чуть вперед, Рекс прошептал:

— Это становится все интереснее.

Он случайно коснулся ее руки, и она резко отстранилась. Он нахмурился, но ничего не сказал.

— Извини, — прошептала она автоматически, — ты понимаешь… это было так неожиданно.

Его ленивое воркование предназначалось только для ее ушей. Он отступил в сторону и пропустил ее вперед себя в комнату.

— Я думаю, Кейт, то, что существует между нами, это электричество, и притом высокого напряжения. Это волнует, не так ли? Как будто суешь палец в выключатель?

— Я никогда не занималась этим, поэтому и не знаю, что при этом чувствуешь.

С загадочной улыбкой он опять дотронулся до ее руки. Ясно было, что происходящее вовсе не было для него случайностью.

— Вот на что это похоже, Кейт, просто чтобы ты знала… в следующий раз.

Огромным усилием воли Катрин перевела глаза на Флейм.

Сейчас на актрисе был другой кардиган, такой же легкий и прозрачный, как и утром: бледно-лиловый шифон, облегавший ее фигуру, как королевская мантия, пока она двигалась по комнате к плетеным креслам в углу комнаты, возле широкого окна.

Снаружи было уже совсем темно, и когда Катрин опустилась на комфортабельный шезлонг, она разглядела огни, зажегшиеся на яхтах в гавани. Они поблескивали и сверкали, как небрежно разбросанные маленькие алмазы на темно-синей поверхности залива.

Рекс встал перед ней, загородив окно.

— Извини меня, — прошептал он и, обойдя другие кресла, подошел к самому окну.

Проследив за ним взглядом, Катрин поняла, что он рассматривает прекрасную коллекцию ракушек, выставленных на широком подоконнике.

— Они прекрасны, — произнес Рекс. — Вы их собрали на местных пляжах?

— Х-м-м… — Флейм покачала головой, и по ее волосам будто пробежал огонь. — Это Моника их собирает. Я их называю хранилищем пыли — но так как ей и приходится стирать с них эту пыль… — Она пожала плечами, как бы говоря: то это ее проблемы.

— Какая красота! — Протянув руку к девятидюймовой золотисто-коричневой королевской раковине, он обернулся к Флейм с восхищенным выражением.

— Вам нравятся раковины? — улыбаясь, спросил Дерек, удобно устроившийся в кресле.

Рекс кивнул, осторожно гладя поверхность раковины кончиками пальцев и рассеянно улыбаясь.

— В детстве я облазил многие пляжи. Я начал собирать раковины, еще будучи ребенком, — мы с отцом проводили лето на западном берегу острова Ванкувер и на пляжах находили настоящие сокровища. Но я серьезно стал этим увлекаться, когда начал путешествовать по работе. Некоторые из этих ракушек Моники очень редкие.

— Их очень много здесь на острове, — сказал Дерек. — Конечно, он, поэтому и получил свое название — Лилль де Коквилльс — остров Ракушек. Лучший пляж на юге — там тянется изогнутый риф, который защищает их от океана. — Он повернулся к Катрин. — Ты тоже собираешь раковины, Катрин?

— Раковины? — В этот момент Катрин машинально поглаживала ладонью свой живот и, быстро отдернув руки, сложила их на груди. — Я… я никогда не обращала на них внимания… Я о них почти ничего не знаю. — Она собралась и повела плечами. — Они достаточно красивы… мне кажется… но они… пустые.

— Пустые?! — Рекс держал раковину возле уха. Он смотрел на Катрин, но взгляд его был где-то далеко, как будто он к чему-то прислушивался. — Странно, я никогда не думал, что они пустые.

Катрин встала, она не желала продолжать этот разговор.

— Вы сказали, Флейм, что хотели, чтобы я сделала несколько снимков.

Флейм безразлично посмотрела на нее.

— Если хотите. Господи, какой энтузиазм!

— Дерек, не мог бы ты сесть рядом с Флейм на эту кушетку? Так, хорошо. — Катрин перевела взгляд на Рекса, все еще прижимавшего раковину к уху. — Тебе придется отойти, Рекс, если ты не хочешь быть на этих снимках.

Он положил раковину на прежнее место и встал рядом с ней.

— Извини, с твоего позволения я задам Флейм еще несколько вопросов, пока ты работаешь. Ваши родители, Флейм, какое влияние они оказали на выбор вашей карьеры… жизненного пути?..