Вопрос времени - Блайт Мирра - Страница 32

Лаура опять помедлила, но, услышав очередной крик проснувшейся девочки, торопливо сказала:

— Я должна пойти к Джессике. Извини, Катрин.

Когда Лаура вышла из комнаты, Катрин упала в кресло. Какую ошибку она совершила, когда пришла сюда! Лаура, очевидно, считала, что между ней и Рексом гораздо более близкие отношения, чем на самом деле. И только сейчас Катрин поняла, что она о нем ничего не знает. Она провела с ним ночь, отдала ему себя, раскрыла перед ним душу, рассказав свою тайну. Но не поинтересовалась его тайнами…

Он всегда поддразнивал ее за то, что она так сдержанна и скрытна… Но ведь и он не сказал ей ничего! Да, может быть, ему тяжело вспоминать об умершей жене, рана еще не затянулась, но он должен был ей сказать, что был женат.

Она поставила чашку на стол и встала. Она сейчас уйдет. Когда Лаура вернется, она подыщет какой-нибудь предлог, скажет, что плохо себя чувствует… ну, придумает что-нибудь. Но она должна уйти отсюда, пока Рекс не вернулся.

Она не слышала шагов, так как их заглушил толстый ковер, поэтому определила, что кто-то вошел в комнату, лишь по скрипнувшей двери. Это, должно быть, Лаура.

Катрин глубоко вздохнула и повернулась. Она медленно повторяла слова, которые скажет Лауре. Она скажет: Лаура, у меня ужасно болит голова. Извини меня, но я, пожалуй, пойду.

В дверях стоял Рекс.

— Привет, — спокойно сказал он. — Извини, что я опоздал. Мы застряли в пробке по пути домой. Я собирался встретить тебя сам.

— Все в порядке.

Никогда еще она не видела его более привлекательным! На нем были серебристо-серый кашемировый свитер с высоким воротником и черные джинсы, подчеркивающие длину его ног и мускулы бедер. Может быть, он все еще любит свою жену, вдруг пришло ей в голову. Думал ли он о Бронуин, когда они занимались любовью? Она никогда не представляла, что мысль об этом может причинить такую боль. Она должна, должна уйти, пока не выдала себя. Снежная королева! Так он о ней думал, до того как поцеловал ее, и такой ока хочет остаться в его памяти.

— Я только хотела сказать Лауре, что я ухожу, — произнесла она как можно спокойнее. — Я не очень хорошо себя чувствую. Я не должна была приходить…

— Лаура только что говорила со мной. Извини меня, — сказал он, и она увидела сожаление в его глазах. Конечно, он понял, что она ищет причину для ухода. — Извини, что она сказала тебе о Бронуин…

— Я ухожу вовсе не по этой причине…

— Я сам собирался рассказать тебе сегодня, — продолжал он, не обращая внимания на ее слова. — Я хотел поговорить с тобой перед праздником…

— Почему ты не сказал мне, что это день рождения твоей племянницы? — Снежная королева? Она почти рассмеялась вслух. Невозможно было скрыть чувства, обуревавшие ее, они пронизывали каждое ее слово. — Как ты мог так поступить?

— Катрин, Рекс вернулся, — голос Лауры из-за двери ворвался в ее мысли. — Но я не знаю, где он… О, ты здесь! — Озабоченное выражение исчезло с ее лица. Она улыбалась и подошла к брату. — Боб забрал детей к себе. Он собирается поиграть с ними, пока я готовлю гамбургеры. — Она извиняюще улыбнулась. — У вас минут пятнадцать, пока все не начнется, хорошо?

— Спасибо, Лаура. — Рекс стиснул ее плечи. — Я ценю это.

Лаура потрепала его по подбородку и, выходя, плотно прикрыла за собой дверь.

— Рекс, — Катрин направилась к двери. — Я хочу домой.

Он схватил ее за руку.

— Вчера, когда ты хотела рассказать мне о Дереке, я слушал, Катрин!

Она замерла, попав в собственную ловушку. Он больше ничего не сказал, да это и не было необходимым. Он был прав; он не хотел слышать об ее отношениях с Дереком, но он слушал, потому что так хотела она. Будет только справедливо, если она сделает то же самое.

Она кивнула, отводя глаза.

— Хорошо…

— Присядь, прошу тебя.

Катрин подошла к кушетке и села, откинувшись на подушки.

Он начал ходить по комнате, держа руки в карманах. Катрин чувствовала его напряженность. В кармане позвякивали ключи, раздражая и усиливая нервозность обстановки.

— Бронуин Селларс и я были друзьями в высшей школе. Мы не были любовниками, просто друзья… очень близкие друзья. Она рассказывала мне обо всех своих романах, а я делился с ней своими горестями… Мы учились вместе, играли в теннис, когда наши друзья были заняты. У нас были абсолютно чистые отношения. — Он замер у окна и стоял там, повернувшись к ней спиной. — Но после окончания школы наши пути разошлись. Бронуин начала заниматься моделированием белья и производством его здесь, в Ванкувере, а я получил работу в газете в Нью-Йорке. Мы переписывались, разговаривали по телефону… но были слишком заняты, чтобы часто встречаться.

Затем Бронуин приехала в Нью-Йорк на Рождество. Это было так здорово — снова увидеться… Казалось, что мы и не расставались. И поэтому мы решили, и как оказалось, напрасно, быть вместе. Мы были ближе, чем любая женатая пара, и мы решили сблизиться еще больше.

Он медленно повернулся и пристально посмотрел на Катрин.

— Мы решили заняться любовью.

— Рекс, я не хочу об этом слышать… — Катрин приподнялась. — Это не мое дело…

— Сядь, Кейт. — Голос Рекса был мрачен, настолько мрачен, что Катрин сразу же послушалась. — Я еще не закончил.

Она опять упала на подушки.

— Хорошо, продолжай.

— Мы спали вместе. Это должно было быть прекрасно, мы хотели, чтобы так было, но из этого ничего не вышло. — Он немного нахмурился, как бы пытаясь понять себя. — Просто из этого ничего не получилось. Бог знает почему — просто не было какой-то искры. Может, мы слишком старались? Ожидали слишком многого? — Он покачал головой. — Или, возможно, нам было так хорошо друг с другом, пока мы были друзьями, что нам оказалось просто трудно быть близкими… физически.

— Но ты же женился на ней? — Слова вырвались почти против ее воли; она была так захвачена его рассказом, что забыла обо всем.

— Да, мы поженились. Через пару…

Дверь распахнулась, и Рекс оборвал себя, увидев, как маленькая девочка с длинными светлыми волосами вошла в комнату. Катрин сразу же узнала ее. Это была младшая дочка Лауры. Когда она видела ее раньше, малышка была одета в розовато-бирюзовый комбинезончик и розовые сапожки. Сегодня на ней было платье в цветочек, белые узорчатые колготки, которые облегали стройные крепкие ножки. На ее пухлых щечках играл румянец, как будто она только что открыла глаза, в глазах еще стояло сонное выражение. Голубые глаза, подернутые дымкой. Глаза, окаймленные темными ресницами… глаза, которые уставились на Катрин. Посмотрев на незнакомку, слегка нахмурив брови, девочка перевела глаза на Рекса. Найдя поддержку в его глазах и услышав «Привет, Джесс», она что-то пробормотала и двинулась к разбросанным у окна игрушкам.

Ребенок воплощал в себе все, о чем только могла мечтать Катрин. Ее длинные волосы цвета летнего солнца были стянуты в две косички, непослушные пряди падали на затылок и на лоб. Пальчики, схватившие игрушку, были все в ямочках, носик слегка вздернут, а гладкая кожа напоминала шелк. Маленькая фигурка была плотной, не стройной, ее так и хотелось обнять.

— Она восхитительна! — Когда с губ Катрин слетели эти слова, краска бросилась ей в лицо. Боже мой, она утратила всяческий контроль над собой! Явное неосуществимое желание в ее голосе заставило ее сжаться от стыда. Это слишком личное чувство, его нельзя показывать окружающим и ставить их в неловкое положение. Катрин чувствовала, что последние остатки ее защитной оболочки исчезают и открывают всему миру кровоточащую рану, которую надо лечить, но неприятно видеть и нельзя вылечить. Стараясь подавить рыдания, подкатившие к горлу, Катрин вскочила. Она не могла смотреть на Рекса, не могла видеть жалости на его лице. Конечно, у него будут свои дети… а пока… он живет рядом со своей сестрой и ее детьми; он может общаться с Мелиссой, Джессикой и их братом. Он никогда не поймет ее муки.

— Я должна идти… — Ее голос дрожал от слез. — Пожалуйста, не останавливай меня…