Две воительницы - Троиси Личия - Страница 50

Дубэ с трудом узнала ее. Это была Рекла — и в то же время не Рекла. Страж ядов уже больше десяти дней не принимала свой напиток, и старость взяла свое. Кожа лица висела складками и стала морщинистой, как кусок мокрого холста. Теперь этой кожи было слишком много для того, чтобы покрыть маленький узкий череп Реклы. Спутанные сухие волосы, потерявшие прежнюю упругость, висели по сторонам лица, как пакля. От блестящих кудрей не осталось и следа. Но глаза, хотя и помутнели, сверкали от гнева и жажды мести. Кости всюду выступали из-под прозрачной кожи, но реакция мускулов была такой же быстрой, как всегда. Слепая вера в ее бога давала Рекле силы продолжать борьбу.

— Наверно, мой вид тебя напугал? — насмешливо спросила она и сделала два шага вперед.

Дубэ инстинктивно отступила перед ней. Девушке некуда было бежать. Сзади нее была только каменная стена, лишь едва заметно пострадавшая от обвала, слева — отвесная скала. Дубэ не могла воспользоваться луком: здесь было слишком тесно. Она подсчитала оставшиеся ножи — только три, этого слишком мало.

— Хорошо посмотри на это лицо, смотри внимательно, — говорила Рекла, продолжая идти вперед.

Дубэ оказалась прижата спиной к стене.

«Что мне делать, что делать?»

— Вот какая я на самом деле. Если бы не мои напитки, мои драгоценные напитки, которые ты вылила на землю, я всегда была бы такой. Что ты надеялась выиграть своим поступком? Думала, что так победишь меня? Думала, что остановишь меня? Теперь моя воля сильнее и тверже, чем раньше, потому что мой бог не покинул меня, знай это.

Дубэ услышала крик за грудой осыпавшихся после обвала камней. Лонерин был в опасности, а она не могла ему помочь. Ее вдруг охватил панический ужас, и это мгновение растерянности дорого ей стоило. Рекла бросилась на нее и сдавила ей горло ладонью. Хватка у нее была железная, Дубэ стала задыхаться, а Рекла медленно подняла ее над землей, и ее лицо исказилось от напряжения.

— Филла не пожалеет твоего друга, напрасно ты беспокоишься о нем!

При этих словах сердце девушки на мгновение замерло, ей стало нечем дышать. Она судорожно стала нащупывать пальцами ножи на груди, но Рекла мгновенно остановила ее движением руки.

— Никаких уловок! — пробормотала она в ухо Дубэ, и девушка снова почувствовала омерзительное тепло дыхания Реклы. Ненависть поднималась из глубины ее души, что-то внутри нее шевельнулось.

Рекла мгновенно разжала пальцы, и Дубэ почувствовала, что ее не держат ноги. Когда она падала на колени, Рекла взмахнула кинжалом и нанесла удар по ее груди. На жилете девушки возник длинный красный разрез, и перевязь с метательными ножами упала на землю. Ножи со звоном вылетели из ее карманов.

Дубэ выдержала боль и потянулась к кинжалам, пытаясь схватить хотя бы один из них. Она едва смогла заметить блеск лезвия, а потом ее руку пронзила боль. Дубэ закричала, и этот крик слился с другим, — с криком мужчины по другую сторону стены.

— Лонерин…

Она открыла глаза и увидела, что из ее ладони торчит кинжал Реклы. Он вонзился в тыльную сторону, пробил ладонь насквозь, и теперь его лезвие пригвоздило Дубэ к земле. Она не могла даже пошевелиться: при каждой попытке красное пятно на земле становилось больше. Рекла стояла рядом на коленях и смотрела на нее с восторгом на лице.

«Я погибла. Даже в таком состоянии она сильнее меня. Это конец».

Дубэ задрожала от страха и боли. Рекла окунула подушечки пальцев в кровь, стекавшую на землю, потом стала подчеркнуто, словно играя в спектакле, любоваться цветом этой крови при солнечном свете.

— Я уверена, что Тенаар оценит этот мой дар, — сказала она с улыбкой.

Она сильным движением вырвала кинжал, и Дубэ на мгновение почувствовала, что теряет сознание. Но сразу же после этого она отреагировала: подняла здоровой рукой один из упавших на землю ножей и метнула его в сторону Реклы, вложив в удар все силы, которые еще оставались в ее теле. Она видела все как в тумане, но все же сумела ранить Реклу в плечо. Она была такой быстрой, что ее мучительница не успела вовремя уклониться от удара. Дубэ приподняла голову и увидела, что Рекла держит плечо слишком прямо, и в этот момент на жилет полилась кровь, черная и вязкая, как чернила.

— Как ты посмела… — зарычала Рекла.

Она с быстротой молнии бросилась на Дубэ, сбила ее с ног и, оказавшись наверху, вонзила ей кинжал в плечо. Дубэ снова закричала от отчаяния. Но теперь в этом крике был еще и другой звук — знакомая ей страшная нота.

Теперь Рекла лежала на ней, и это разрушающееся тело всем своим весом давило Дубэ на живот.

— Я принесу тебя в бассейн Тенаара, даже если это будет моим последним делом. Но в этот раз я позабочусь о том, чтобы ты не создавала мне проблем в пути. Мне все равно, в каком состоянии ты попадешь туда, я и так уже была слишком добра. Больше я не намерена ошибаться.

До Дубэ ее голос доходил искаженным и словно издалека. Ее оглушал другой звук. Она хорошо знала его — этот вопль, который сейчас набирал силу внутри нее и которого она всегда боялась, но сейчас он был ее единственным спасением.

Рекла выпрямилась и ударила ее кулаком в живот. Мышцы девушки сжались от боли, но уже мгновением позже она осознала, что ее тело медленно теряет чувствительность.

Тогда Дубэ поняла, что происходит. Началось покалывание в пальцах, странное онемение постепенно охватило руки и дошло до груди. Зверь давил под грудиной, желая вырваться наружу.

— Это ты — причина того, что Тенаар перестал разговаривать со мной! Он ненавидит меня за то, что я потерпела неудачу с тобой, за то, что я не держала тебя до этой минуты на цепи, как зверя! Было ошибкой позволить тебе разгуливать свободно и совать свой нос в дела его превосходительства Иешоля, я должна была поймать тебя сразу, как только ты сбежала с этим просителем! Теперь ты заплатишь за свои дела!

Рекла взвыла от ярости, и ее пронзительный крик слился с криком одного из драконов. Эти звери беспокойно зашевелились вокруг. И зверь в теле Дубэ зашевелился тоже. Девушка чувствовала, как он пульсирует внутри нее, отыскивая путь, чтобы выйти, но напиток Лонерина мешал зверю выбраться наружу. Она должна немедленно найти решение, должна разрушить эту стену, иначе она умрет.

Рекла ударила ее ногой, потом сдавила ей руками горло. Страж ядов не хотела убить, она хотела только мучить девушку.

— Вот чего заслуживает такая предательница, как ты! — в экстазе крикнула она. — Ты в западне, надежды нет, и боль будет сопровождать тебя до конца твоих дней!

Дубэ попыталась сосредоточиться. Она подумала о той страшной резне, которую она учинила в лесу, о полных ужаса глазах своих жертв, о звуке, с которым лезвие резало их плоть. Часть ее страдала от этих воспоминаний и с ужасом представляла ту пропасть, в которой она окажется, если зверь вырвется на волю и завладеет ее телом. Но другая часть радовалась и жадно вдыхала запах ее собственной крови, безумно желая проглотить врага, который посмел бросить ей вызов.

Рекла взяла в руку кинжал и снова ранила ее в грудь. Дубэ почти не почувствовала боли. Ее ладони судорожно сжимались и разжимались, а ум уже начинал терять связь с действительностью.

— Как только я поднесу твою жизнь в дар Тенаару, все станет как раньше, понимаешь? Моя молодость и красота — цена, которую я добровольно плачу за это!

Дубэ ясно почувствовала, как ее воля опрокинула последнюю преграду. Ее разум добровольно отступил в сторону с тем отчаянием, с которым самоубийца делает последнее движение, после которого нельзя вернуться назад.

Звуки внешнего мира исчезли, и ее окружила тишина. Она падала в пропасть, в черную яму, которая была у нее внутри. А на дне этой ямы горели как угли два глаза, освещавшие это пустынное и безрадостное место. Дубэ могла бы подняться обратно, могла бы сопротивляться: напиток давал ей эту возможность. Но теперь она сделала выбор. Она всеми легкими вдохнула терпкий запах тела Реклы и отступила в сторону. Ее обжег мучительный жар, два красных глаза светили из черноты ее погибели, и она почувствовала, что зверь занял свое место.