Две воительницы - Троиси Личия - Страница 60

Молодые путешественники похолодели от ужаса.

— Я понял, что ему теперь не приятно ничье общество, что его единственное желание — быть одному, и с тех пор мы общаемся только письменно.

— Значит, он жив? — вмешался в разговор Лонерин и облегченно вздохнул.

Староста кивнул.

— Дело, которое нам поручено, имеет огромное значение, я уже сумел однажды объяснить вам это. Для нас крайне необходимо разыскать Сеннара. Речь идет о спасении Всплывшего Мира, а не только о жизни моей спутницы.

Гном улыбнулся:

— Я не стараюсь вас разочаровать. Но прошу вас учесть, что, может быть, он сам не захочет вас принять.

Эта проблема была для его гостей далеко не главной.

— Где он живет? — спросила Дубэ.

— Мы сами проводим вас туда, когда вы пожелаете, отсюда до него шесть дней пути.

У Дубэ на душе было неясно и тревожно. Пройдет всего шесть дней, и она узнает ответ Сеннара. Ей это казалось невозможным. Спасение от проклятия казалось ей далеким и плохо различимым, как сон. Но теперь она была ближе к нему, чем когда-либо.

Конец разговора она не поняла: слова слились для нее в неразборчивые быстрые фразы. Лонерин и староста обменялись комплиментами, был назван день отъезда. Но в ее уме все это оттесняла в сторону одна мысль: Сеннар жив, и он близко.

Потом девушка увидела, что Лонерин поднялся на ноги и староста вежливо прощается с ним.

Она машинально тоже встала и, наклонив голову, пробормотала:

— Благодарю вас за помощь.

— Имей веру, Дубэ. Я знаю, что Макхтахар на одно мгновение испугался тебя. Мои воины это видели.

Дубэ вздрогнула.

— Но под конец в крике Макхтахара было горе. Ты понимаешь меня? В тебе есть намного больше, чем пропасть, где живет чудовище.

У девушки не хватило мужества добавить что-нибудь к этим словам. Она снова поклонилась и, ошеломленная, вышла из хижины рука об руку с Лонерином.

Они вышли в прохладную ночь, свежий воздух которой пах травой и росой.

— Я провожу тебя, — сказал Лонерин.

Дубэ послушно позволила ему вести себя к дому: ее ум был слишком в большом смятении. Проклятие, напиток, крутой склон горы и то, что там произошло. Правду говорят, что все тайное становится явным. Сможет ли Сеннар ее вылечить?

Когда они дошли до двери ее хижины, Лонерин встал перед Дубэ и стоял неподвижно. Потом он начал смущенно тереть ладонь о ладонь.

— Мы уезжаем через три дня, ты согласна? К этому времени ты должна быть совершенно здоровой.

Дубэ кивнула и резко сказала:

— Тогда спокойной ночи.

Но когда она повернулась, чтобы уйти, Лонерин схватил ее за руку.

— Я хочу быть с тобой сегодня ночью.

На мгновение сердце замерло у Дубэ в груди.

— Мы не можем.

Она попыталась придать своему взгляду суровость, но это ей не удалось. Лонерин, что бы ни случилось, оставался ее спутником в походе и человеком, который множество раз спасал ее от гибели. Добывая ей лекарство, чтобы спасти ее в последний раз, он не спал ночами и измучился.

На мгновение Лонерин замер на месте, удивленный и растерянный.

— Я хочу только поспать рядом с тобой, и ничего другого…

— Это неправда. — Голос Дубэ дрожал.

Девушка впустила его внутрь, закрыла за собой дверь и осталась стоять, прислонившись к ней спиной.

— Что-то не так? — спросил Лонерин.

Было похоже, что он не ждал ничего подобного.

Дубэ подняла на него взгляд и стала пристально смотреть ему в глаза.

— Мы сделали ошибку.

Было похоже, что он не понял.

— Я…

— Мы не можем быть вместе.

Невозможно описать, с каким трудом скатывались эти слова с ее губ. Каждое было тяжелым, как огромный камень.

В первое мгновение Лонерин был ошеломлен, потом добродушно улыбнулся.

— Что новое ты теперь придумала, чтобы отказаться от счастья? Мы близко от Сеннара, ты это помнишь? Он тебя освободит, и свое задание мы тоже выполним. Все идет хорошо, ты наконец станешь свободной…

Она покачала головой, глядя себе под ноги:

— Дело не в этом. Я не верю, что люблю тебя.

Лонерин недоверчиво посмотрел на девушку.

— И я уверена, что ты, если бы заглянул глубже в свое сердце, понял бы, что тоже не любишь меня.

— Ты ошибаешься, и очень сильно. Ты просто ищешь предлог, чтобы отдалиться от меня, потому что боишься. Ты так долго жила без надежды, что привыкла к этому и теперь любишь свое страдание и не хочешь расстаться с ним. Поверь мне, это естественно. Но ты должна преодолеть это и пережить этот момент.

Он подошел к Дубэ, желая ее обнять, но девушка прижалась спиной к двери и уклонилась от него. Слезы щипали ей глаза.

— Нам было очень хорошо, я не могу сказать, что это не так. И я пыталась забыть обо всем, просто принимать все, что ты мне давал, ни о чем не задумываясь. Но это невозможно. У меня не получается. Мне не удается раствориться в твоих объятиях, согреться от твоих поцелуев. А я бы этого хотела — правда, хотела бы. Ты остаешься для меня только другом — самым лучшим и, может быть, единственным. Но только другом.

Бледное лицо Лонерина было еще белее под лучами луны, которая освещала комнату. Он застыл словно парализованный, и его руки по-прежнему были протянуты к Дубэ.

— В пещере было по-другому. Там ты отвечала на мои ласки, желала их так же сильно, как я, — возразил он.

Дубэ закрыла глаза, прислонилась головой к двери. Она вспомнила о письме, спрятанном в ее одежде, и о сне, который видела перед тем, как проснуться здесь.

— Я любила всего один раз — своего Учителя. Он был смыслом моей жизни, моей силой, он спас меня и научил всему. Когда он умер, во мне возникла пустота, которую я до сих пор не сумела заполнить. Все эти годы я делала только одно — искала его повсюду. Что бы я ни делала, это было для него и в его память. В тебе, Лонерин, я только снова искала его образ.

Руки молодого мага повисли вдоль тела, в его взгляде были потрясение и растерянность от неожиданного удара.

— Ты ведь не говоришь это всерьез.

— Сначала я верила, что ты можешь быть тем, кого я хотела. Я верила, что смогу спастись, ухватившись за тебя, но это не так. Несмотря на то, что было в пещере, я продолжаю рассуждать так, словно я одна и чувствую, что я одна. Ты считаешь, что для моего спасения достаточно победить проклятие, и все твои усилия направлены только на это. Любовь, которую ты, как ты думаешь, чувствуешь ко мне, — это только жалость к моему положению; я читаю это в твоих глазах. Для тебя я только жертва Гильдии, кто-то, кого надо спасти от твоих вечных врагов.

— Не устраивай нам проверку!

Дубэ вздрогнула: этот внезапный гнев Лонерина испугал ее.

— Не пытайся убедить меня, что это для нашего блага! — закричал Лонерин. — Это ты не хочешь меня, это ты не хочешь понять, что я могу спасти тебя по-настоящему просто тем, что люблю тебя.

Дубэ тихо опустилась вниз, скользнув спиной по двери, к которой прижималась, и осталась сидеть. Она была больше не в силах выносить этот разговор. Он нанесла Лонерину тяжелый удар, но другого выхода не было. Она вспомнила о зле, которое причинила Дженне, и подумала, что совершенно не может идти по жизни, не навлекая беду на других, — она несет им проклятие даже тогда, когда не намерена это делать.

Лонерин наклонился к ней, взял ее ладони в свои.

— Прошу тебя, скажи мне, что это только на мгновение. Выспись, и увидишь, что завтра все станет по-прежнему.

Дубэ покачала головой. Но он все же наклонился ближе и протянул ей губы. Она попыталась отодвинуться.

— Я не хочу…

Она отвернулась, но Лонерин взял ее лицо в руки и все-таки поцеловал ее — насильно. Он оторвался от этого лица, только когда услышал, что она плачет. Его глаза блестели.

Дубэ поднесла ладони к глазам и заплакала уже не сдерживаясь. Она услышала скрип дерева: Лонерин сделал шаг назад, отступая перед ней.

— Прости… — пробормотал он. — Я не знаю… нет, я знаю, в чем дело. Я не могу жить без тебя.