Две воительницы - Троиси Личия - Страница 67

Дом заметно пострадал от времени. Оконные рамы были сломаны, а камни потрескались во многих местах. Могло показаться, что здесь никто не живет.

У входа их никто не ждал. Дубэ остановилась перед дверью: это место выглядело негостеприимно.

— Что такое? — раздраженно спросил Лонерин.

Девушка тряхнула головой и решилась войти.

Они прошли под горевшим от злобы взглядом Оарфа и обнаружили, что дверь открыта лишь наполовину.

— Можно войти?

В ответ раздался только звук шагов человека, который шел с трудом и при этом хромал.

Лонерин вошел, и Дубэ последовала его примеру.

Внутри дом был по меньшей мере в таком же плохом состоянии, как снаружи. Из мебели было всего два стула, каменный очаг, кресло и стол. На полу повсюду лежали книги и листья, некоторые из них были исписаны странными символами, в которые Лонерин впивался взглядом, бледнея от ужаса. Все было покрыто пылью, и в доме пахло плесенью так, что можно было задохнуться.

Сеннар стоял у стола и сдвигал в сторону книги, которыми тот был почти полностью завален, стараясь освободить немного места. Он двигался устало и волочил одну ногу.

Очистив достаточно большой участок стола, Сеннар молча сел.

Он был не таким, каким Дубэ представляла его себе. Лицо было почти полностью скрыто волосами и бородой и представляло собой клубок морщин, на котором выделялись полные жизни голубые глаза. Руки, разрушенные старостью, высохли, почернели и заметно дрожали. Старик — и только, совершенно не похож на молодого героя, о котором она читала в книгах.

— Ну, в чем дело?

Лонерин вздрогнул. Он тоже был чем-то потрясен и по-прежнему не отводил глаз от клочков пергамента на полу.

Сеннар проследил за его взглядом.

— Ты член Совета?

Лонерин покачал головой и ответил:

— Я ученик нынешнего советника от Земли Моря.

— Тогда почему же тебя так возмутило, что в моих книгах есть запрещенные формулы?

Лонерин густо покраснел.

— Я уверен, что ты тоже изучил запретную магию, а возможно, и применял ее.

Юноша едва не подскочил на месте, а Сеннар усмехнулся и сказал:

— Я тоже применял ее…

Потом старый маг посмотрел на обоих своих гостей, и выражение лица у него было далеко не дружелюбное.

— Рассказывайте коротко, а потом уходите: так будет лучше. Что вы хотите мне сказать?

Лонерин попытался прийти в себя, взял один из стульев и сел напротив старого мага. Дубэ сделала так же.

Он кашлянул, чтобы прочистить горло, и начал свой рассказ. Лонерин, должно быть, много думал о том, что и как сказать Сеннару, потому что говорил так, словно читал собственные записи. Но при этом его лицо было красным как помидор, и было похоже, что та уверенность, с которой он обычно выступал перед публикой, исчезла. Он глотал слова, прерывался, терял нить рассказа.

Сеннар сидел неподвижно, слушал Лонерина, подперев щеку рукой, и с удовлетворением изучал холодным взглядом каждый сантиметр его тела. Было похоже, что старого мага почти забавляет смущение рассказчика. Во всяком случае, он не делал ничего, чтобы ободрить Лонерина. Что касается Дубэ, то на нее Сеннар тоже время от времени бросал быстрые взгляды. Куртка, которую ей дали хюэ, позволяла хорошо видеть печать проклятия на ее руке.

— Вы пришли из деревни Гхуара? — вдруг спросил он и посмотрел на Дубэ.

Лонерин в это время как раз довел до середины рассказ о том, что за человек Дохор и как этот король пришел к власти.

— Мы пришли из деревни хюэ. Это они показали нам дорогу к вашему дому, — торопливо ответил он.

Сеннар еще уже сощурил глаза, и бледный шрам на его щеке стал заметней. Он по-прежнему пристально смотрел на Дубэ.

— Гхуар, очевидно, решил нарушить наш молчаливый уговор.

— Нет, это мы настояли, а он поверил в наши добрые намерения.

Сеннар вновь повернулся к Лонерину, как будто ничего не было сказано.

— Ты напрасно рассказываешь мне историю Всплывшего Мира за время, прошедшее с тех пор, как я улетел оттуда. Идо писал мне в эти годы, и, даже если бы он этого не делал, я и так знал бы все. Всплывший Мир так примитивен, все в нем так повторяется… Не важно, как зовут захватчика — Дохор или Тиранно и откуда он явился — из Земли Ночи или из Земли Огня. Всегда наступает момент, когда кто-то появляется и мирной жизни приходит конец. Всплывший Мир всегда такой. Он оказывается на краю войны, потом бывает уничтожен, после этого воскресает из пепла только для того, чтобы готовиться к новому нашествию. Это кончается тем, что однажды снова льется кровь и происходит резня, потому что в своей основе он стремится именно к этому.

После этого Лонерин довольно долго молчал, а Дубэ переводила взгляд с него на Сеннара и опять на Лонерина.

— Но ведь это круг, разве не так? Как вы сами написали в «Хрониках Всплывшего Мира», это бесконечный круг, который принесет… — неуверенно заговорил Лонерин, но не смог закончить, потому что Сеннар рассмеялся.

Это был злой, горький и полный отчаяния смех, который наполнил собой весь дом.

— Глупости! Дурь! Бред незрелого и счастливого мальчишки, которым я был тогда. Когда ты счастлив, ты можешь сказать все, что угодно, ты готов верить во что угодно, если оно позволяет тебе обманывать себя верой в то, что счастье будет продолжаться всегда. Но оно никогда не бывает вечным.

Он устало откинулся на спинку кресла, оперся о нее головой.

— Хочешь знать правду? На самом деле существуют только короткие периоды подготовки. За несколько лет народ выбивается из сил, прежние враги разбиты, а чтобы создать себе новых, нужно какое-то время. Но эти немногие годы короткого мира имеют только один смысл — подготовить новую кровавую баню. Сколько лет мирной жизни имел Всплывший Мир? Пять? И это — после сорока лет войны.

Лонерин резко качнул головой:

— Пусть так, но дело не в этом. В общем, вы правы — действительно возникла новая угроза для Всплывшего Мира, но меня интересует не причина ее появления. Существует секта, которая поклоняется кровожадному богу по имени Тенаар, любящему смерть, и эти сектанты пытаются вернуть к жизни Астера.

Сеннар движением руки дал понять, что теряет терпение.

— И ты пришел сюда только для того, чтобы произнести передо мной эту скучную речь? Ты слышал, что я сказал тебе перед этим? Если ты прочел мои проклятые книги, то знаешь, какой огромный кусок себя самого я отдал Всплывшему Миру. Все мои надежды, все, во что я верил, и ногу в придачу. Я потерял свою уверенность, когда боролся против Тиранно, я убивал, воюя против него, и отдал ему еще пять драгоценных лет своей жизни с Ниал, потратив их на строительство мирной жизни! — Старый маг повысил голос, и в этом голосе зазвучал гнев. — Я отдал все. Эта проклятая страна отняла у меня всю мою энергию и всю волю, и я не намерен больше ничего ей давать. У меня больше не осталось ничего, она увела у меня даже моего сына. У меня есть только мое одиночество. Это все, что у меня остается, и Всплывший Мир его не получит. Это погибшая страна, наполненная неизлечимой ненавистью, и нет силы, которая могла бы спасти ее от гибели. Если ты даже сумеешь это сделать, отдав ей в дар все то, что у тебя есть и что не потерял в пути к моему дому, придет новый враг, а потом еще один. Всплывший Мир погружается в пропасть, и помешать этому невозможно. Каждый раз он опускается немного глубже, и нельзя остановить это падение.

Лонерин был ошеломлен.

— Тогда что же вы предлагаете? Оставить его на волю судьбы?

— Он все равно будет падать.

— Но вы же сражались ради этого мира, вы сами это сказали!

— И какая от этого польза? Появился этот Дохор, и все началось сначала, разве не так?

— Да, но…

— Даже Астер вернется на землю, как будто меня никогда не было, как будто Ниал никогда не было, как будто войны никогда не было.

Лонерин снова качнул головой — резко и сильно.

— Нет, на самом деле это не так. У нас есть новые средства, и я…

— Кто сейчас борется, скажи мне? Сорок лет назад были я, Идо, Ниал и Академия, не говоря уже о свободных Землях, откуда во множестве приходили молодые люди, чтобы погибнуть. А теперь?