Дурманящий запах мяты - Егер Ольга Александровна - Страница 58

   На нас смотрели с прежней неприязнью, но старуха скрипучим, как не смазанная дверь, голосом промолвила:

   - Проходите... - И гаденьким намёком добавила: - Коли не боитесь!

   Прозвучало это не то как вызов, не то как издевательство. Я так и не определилась. Но гостеприимством в этой деревушке не пахло вообще, так что выбирать не приходилось. Тем временем хозяйка развернулась к нам спиной и медленно зашагала к дому, причитая о больных суставах, старости и полагающихся её возрасту недугах. Мне стало интересно, сколько прожила и повидала на этом свете ветхая женщина. Но спрашивать не стала - боялась узнать правду.

   За изъеденной временем покосившейся деревянной дверью обитало облако пыли и смрада. Паутина в каждом углу была хорошо продуманной частью обстановки, прикрывающей трещины в стенах. Я чихнула, и тут же услышала "Не хворай, деточка", после чего тот же скрипучий голос отвернувшейся старушки добавил: "Занесут мне тут хвори всякой". Меня это разозлило до боли - в детстве я здоровьем не могла похвастаться, а другие амазонки за это обзывали "Ори - хворь" или просто "Хворь". Сработал защитный рефлекс - повернуться и ответить так, чтобы обидчик язык прикусил. Но упомянутую часть тела пришлось прикусывать самой, - всё таки в гостях, и СТАРШИХ НАДО УВАЖАТЬ.

   Нас провели в отделённую, справа от кухни, комнатушку, в которой давно никто не жил, кроме плесени, пауков и прочих. Старушка предпочитала спать на печи. Так что мы приняли дар почти безропотно.

   Расчихавшись Фая выскочила на улицу, и вернулась обратно уже с самодельным веником. Промчавшись мимо замершей в ужасе старушки, она нырнула в облако пыли и объявила нечистой силе войну до победного конца или минимум - порядка в избе. Но бабка, ни с того ни с сего, завопила как резаная, когда Фая стала собирать веником паутину в передней. Чтобы больше не нервировать старушку битва за освобождение мира от грязи временно передислоцировалась в нашу комнату. Пока выметались пыль и всяческий мусор из-за двери доносились причитания: "Что делают! Что делают паразитки!".

   Не любила бабушка чистоту, очень не любила! Может потому, что за долгие годы пауки и тараканы стали её единственными собеседниками, а честолюбивые амазонки многолапых друзей крова лишали!

   Спустя какое-то время причитания за дверью прекратились. Я даже испугалась, не случилось ли чего со старушкой. Может мы своей уборкой так заставили её понервничать, что у несчастной сердце схватило?

   Мы выглянули: в кухне полным ходом шла готовка позднего обеда. Файкин желудок мгновенно и очень громко отозвался на запах бульона.

   - Деточки, сидайте за стол. Что стоите? - более умасленный, но такой же скрипучий старческий голос застал нас врасплох в дверном проёме, принюхивающихся и вытирающих слюни. Обе мы рухнули на грязный пол, не удержавшись на ногах от такой разительной перемены - на лице карги скалилось подобие улыбки, смахивающей больше на оскал злобного животного.

   Меня её внезапная благосклонность насторожила. Пока я раздумывала над поведением хозяйки, Фая уже умастилась за столом перед манящей полной тарелкой каши отваренной на бульоне. Судя по запаху, это было что-то очень съедобное. Даже меня взял в плен изголодавшийся аппетит, насильно притащив к столу и усадив. Но трезвый и пытливый разум всё ещё оценивал заманчивую пищу. Старушка отвернулась к нам спиной. Я схватила подругу за руку. За ту, которая уже тащила ложку ко рту. Меня едва не прибили! Сестра может и оторвать пальцы за попытку лишить её завтрака, обеда, ужина или просто куска хлеба!

   Подруга непонимающе уставилась на меня. Хорошо хоть по лицу не съездила.

   Я покачала головой. Фая замерла, ожидая пока порошок из маленького серого мешочка украсит золотистую кашу мелкими чёрными крупинками. После походов в компании недоверчивого мага и дружбы с одним известным королём-ловеласом, моя бабушка увлекалась изготовлением лекарственных порошков, спасающих от отравлений различными ядами. Ей даже удалось вывести хитрый рецепт от несметного количества смертельных отваров.

   Когда старушка снова повернулась к нам лицом, Фая с жадностью уминала угощение.

   - Так вкусно! - похвалила стряпню амазонка, набив рот приправленной кашицей.

   Морщинистое лицо старушки исказилось разочарованной гримасой. Не ожидала она, что её блюдо так понравится гостьям.

   В этом доме расслабляться особо не стоило, и надеюсь, Фая тоже это поняла.

   Осилив кашку, мы поднялись из-за стола. Отблагодарив, готовую кусать локти хозяюшку, сытые и добрые амазонки вышли на улицу осмотреться.

   Вот, что показалось мне здесь ненормальным - количество молодых девушек. Лучше сказать отсутствие девок, как таковое.

   - Интересно, у них тут, что мор недавно прошёл? - Фая думала о том же, вышагивая вдоль длинной улицы.

   - Ага. Их всех наша хозяйка накормила! - пошутила я, оглядываясь по сторонам. Но ни в одном дворе молодой девицы я так и не заметила.

   - Кстати, об этом! Что это было в каше-то?

   - Самой интересно. А ещё больше - за что и по что нас так невзлюбили. Не за уборку же травить!

   Мы переглянулись и, вспомнив причитания старухи, расхохотались. Неужто и правда, за то что в её хате прибрались, она решила отправить нас хозяйничать на тот свет?

   Но смех прервала грустная тишина - нам ведь предстояло провести ночь у этой карги. Мало ли что ей вздумается устроить под покровом темноты.

   Уже более медленно мы двинулись вдоль заборов, опустив головы и размышляя, как бороться с вредной бабой. Почти дойдя до частокола ограждающего территорию селения, Фая остановилась, указывая куда-то вдаль. Шестеро мужиков угрюмого вида, вели двух печальных девиц. В руках ведущих были верёвки, на лицах ведомых - слёзы и истерика. Процессия напоминала похоронную, без самого виновника "торжества".

   Внезапно из-за угла ближайшего дома выбежал, спотыкаясь и падая, раскрасневшийся парень. Догнал мрачную восьмёрку.

   - Стася, если тебя ему отдают, я тоже жить не буду! - вопил истеричный молодой человек, напоминающий по размерам Кроху. Он хлопнулся на колени перед длиннокосой девушкой. И оба теперь заревели навзрыд, ещё и подружка влюблённой за компанию дополняла своими всхлипами слезливую какофонию.

   - Уди Ростик отсель, не до тебя сейчас! - отпихивал жениха старик, стараясь не смотреть в глаза пареньку.

   - Батя, одумайтесь! Это же дочь ваша, единая! Отпустите её со мной, мы уедем, она жива останется! - слёзно умолял хлопец.

   - Чего это они? - не выдержала я, обращаясь к подруге, но та уже надвигалась на шумную толпу, примерив личину судьи.

   - Эй! Мужики! - Фаина своим зычным голосом испугала несчастных представителей "сильного пола" (как они любят себя называть) настолько, что они скучковались за спинами рыдающих девах.

   - Пади прочь, дева! - буркнул на неё старец, который только что усмирял истеричного воздыхателя собственной дочери.

   Подруга насупилась, сжала кулаки... Но тут вмешалась я.

   - Милейшие, что это у вас тут происходит?

   - Идите к своим! Это наши дела! Вам в них - зась! - сунул Фаине под нос кукиш старик, и та сморщившись отвела его руку в сторону, в мою. А старец продолжил уже более печальным голосом, глядя куда-то в лес. - Староста не велел посвящать гостей!

   Меня, как известно, приказы никогда ещё не останавливали. Я только шире заулыбалась, ближе подходя к главарю сумасшедшей шайки.

   - А может это он зря? - Подначивала я, заметив, что дед итак сомневается. - Авось мы чем поможем! Вижу горе у вас тут, дяденька!

   Старичок призадумался, почесал репу, оглядел наши с Файкой пояса, мечи на них, и сдался.

   - Ящер злой у нас объявился. Уже год как девок требует! По две в месяц. Вот дочь свою приходится лично вести, - шмыгнул носом мужик.

   - Кто такой этот ваш ящер? - не поняла Фая, представляя душегуба, в полном обмундировании, а того хуже - шайку бандюганов, скрывающихся под гордым названием "ящуров пещерных".