Дурманящий запах мяты - Егер Ольга Александровна - Страница 91

   - Лазурит? - предательски вырвалось у меня, и челюсть дезертировала к полу, резко и больно, саданув по коленкам. Вот так новость! Вот так встреча! Обалдеть! Могу поспорить - не Настасья его соблазнила, а он её!

   Тень внимательнее присмотрелся к мужчине, принюхался, чихнул, подтверждая, что я не ошиблась.

   - Вообще-то, Кёрт! - поправил мой возглас пират. Но мне было плевать! Никто уже не переубедит. Прозвище шло ему куда больше, чем настоящее имя.

   - Это всё из-за тебя! - обеденную неприятность я мигом приписала ему в заслуги. Если бы ему не стукнула блажь в голову, и он не полез к нам танцевать - никаких проблем не возникло. Напились, поплясали бы и рухнули спать в гостинице, принесённые, если не Фаей, то собственными ногами. А так - нет! Скандал! Обвинения! Головная боль... Кстати, она вернулась с удвоенной силой. Надо как-то бороться с этим. И скорее. Всё. Прочь. Подальше от этого красавчика, пока руки не зачесались набить ему физиономию, и украсить её парочкой новых шрамов.

   Развернулась, и гордо вскинув голову, побрела к таверне. Подлец не отставал. Ещё и вздумал мне лекцию о правилах поведения прочитать.

   - Надо было взрослых слушаться! И не пить так много! - пытался поравняться со мной (несмотря на мой бег) он.

   Я крепче сжала кулаки, отговаривая себя остановиться и влепить ему по морде сапогом с правой ноги, да в левый глаз. Гибкость у меня благо позволяет такие фокусы демонстрировать.

   - Отвали! - ограничилась я.

   - Не хочу! - послышалось упёртое и детское в ответ.

   Тут-то я действительно остановилась, чтобы пустить в парня предупредительный злой взгляд. Но эта непробиваемая скотина только расплылась в сальной ухмылочке. Плюнув ему под ноги, я продолжила движение.

   - Я искал тебя! - заявил он, не отставая.

   - Да? - понимаю теперь почему вампир в харчевне при разговоре с ним только головой качал. - Тебя разве не просили не приближаться ко мне?

   - Просили! - хмыкнул, не придавая значения угрозам моего наставника, Лазурит. - Кстати, хотел спросить: ты женщина Шелеста?

   Чуть не поперхнувшись, я умудрилась споткнуться.

   - Я? - но предпочла уклониться от ответа ( есть шанс, что нахал от меня скорее отвяжется). - Не совсем. И тебя это не касается!

   В попытке прервать глупейший разговор, я всё же успела добежать до дверей таверны, раньше, чем с губ пирата слетело хоть одно слово. А там, протолкнулась сквозь толпу пьяниц (не без помощи вышагивающего впереди с клыками наголо оборотня). У стойки потребовала выдать мне два, нет, лучше три, кувшина вина.

   - Так всё же?! - раздалось настырное сбоку.

   Достойным ответом ему было бы вмазать чем-нибудь по скалящейся физиономии. Но жертвовать на это две попавшие мне в руки прохладные сосуды очень не хотелось.

   - Того второго, который тебя унёс? - предположил Лазурит.

   - Да ничья я! - не выдержала моя душа. - Своя собственная! Отвали по хорошему, а?

   - А если откажусь, побьёшь? - рассмеялся он, и внезапно впился в мои губы, таким поцелуем, что голова закружилась. Потом, когда я пришла в себя, рассердилась. Мы с Тенью простить подобное не могли. Волк цапнул мужчину за ногу, а я добавила локтем по, склонившемуся ко мне, темечку. После чего с чувством выполненного долга мы покинули разгульное заведение, дабы более не попадаться на глаза наставнику (он ведь в самый неподходящий момент может откуда угодно вынырнуть, со своим боевым кличем: "Та-а-ак!"), и не влипать в неприятности. Их нам итак, с лихвой хватило.

   На моей кровати всё ещё мирно сопела сестра, и естественно, ни моего исчезновения, ни возвращения не заметила. Зато свеженькой бутылке вина обрадовалась, как младенец молоку. Собственно, именно так она и присосалась к горлышку, поправляя здоровье. До утра мы радовались нашему заключению, наслаждались задушевными разговорами. А на рассвете, Войку от меня забрали, чтобы я не учила старшую сестру плохим вещам. Наставник, исходя из своих представлений о воспитательных мероприятиях, ко мне не заходил. Видимо, боялся прибить ненароком. Так что, находясь в одиночестве, я просто развалилась на кровати и уставилась в потолок. Подозрительные пятна на нём как нельзя лучше способствовали мыслительному процессу. Чтобы думалось веселее, я плевала семечки. Но перед глазами отчего-то возникала недавняя сцена в таверне и кое-чьи красивые глазки. Потом прокружились воспоминания о танце, о мастерстве, силе, меткости отчаянного пирата.

   - И чего ему от меня надо? - на вопрос ответил притворщик-волк, валявшийся на полу. Он скептически хмыкнул, мол, знаем мы этих мужчин! Да. Знаем!

   Дверь приоткрылась. В неё вошёл Тай, а мой шерстяной охранник хоть бы ухом повёл - продолжил изображать половик с хвостом.

   - Я смотрю, ты мучаешься совестью, - насмешливо проговорил он, присаживаясь на край кровати.

   - Загрызла просто, сволочь. Не знаю, как дальше жить! - подыграла я, продолжая сплёвывать те самые "муки" в импровизированный мешочек. - Пойду, наверное, в колодец брошусь, и отравлю собой жизнь остальным.

   - Ори! - усмехнулся Тай, но потом внезапно стал слишком серьёзным.

   Вот не люблю, когда он так на меня смотрит, сразу хочется исполнить вышеописанное. Проникновенные зелёные очи, мягкое прикосновение к моей руке и - всё! Чары пошли в ход, а я, как дура только и могу ресничками хлопать.

   - Я хочу взять с тебя серьёзную клятву! - начал мужчина. И если бы не Настасья со своим угрюмым личиком, чесс слово - поклялась бы в чём угодно. Но советник обернулся на нашу старосту и понял, что пора ему и честь знать отседова!

   - Извини, - прошелестела более бодренько я, принимая вертикальное положение для встречи с госпожой судьёй. - Зайди попозже, сейчас меня тут казнить будут.

   Советник подскочил на ноги и решительно прикрыл меня собой, намереваясь сначала отговорить старосту, а потом и защищать. Настёна покосилась из-за его плеча на меня, намекая: "Отошли ты его ко всем чертям!"

   - Тай, так надо! - короткая фраза подействовала. Единственное, что он спросил:

   - Уверена?

   Я только улыбнулась. Не сомневаюсь, что после осмотра принесённого Настасьей хлыста, он подумал, будто я спятила окончательно. А последующие полтора часа вся гостиница и её постояльцы наслаждались дикими воплями, доносящимися из моей комнаты. Они уверовали в избиение непокорной амазонки. Щелчки хлыста, натыкавшегося на препятствия, доказывали подозрения. В разгар моего наказания в комнату ввалился Шелест, демонстрируя свою ярость клыкастым оскалом. Но увидев нас с Настасьей мирно валяющихся на кровати и потягивающих винчик (при этом староста тоскливо ударяла хлыстом по стене, а я каждый раз сопровождала это душераздирающим "Ой! Больно! Больше не буду! Пощады!"), вампир подавился смехом и, пройдя вперёд, захлопнул за собой дверь.

   - Давай ещё пару ударов, - обратился он к Настасье, - и закругляйтесь, а то мне там уже советничка держать надоело. Рвётся спасть. Говорит, сердце кровью обливается.

   Нагло отобрав у меня бутылку, сделал глоток и насмешливо подмигнул.

   - Вишь, как волнуется за тебя!

   - Никак не могу понять, - встряла в разговор староста. - Так вы с ним?..

   - Маленькая она ещё для такого! - вместо меня ответил Шел, и сестра ему поверила. А мне стало обидно. Сколько можно: то советником попрекают, то маленькой обзывают! Вот возьму и как...

   - Только посмей! - пригрозил вампир, догадавшись о моих помыслах по надутым губам. - Я пошёл. И если он заглянет, ты уж притворись несчастной и оскорблённой!

   - Не волнуйся! - хмыкнула я. - Ни он, ни ты меня в ближайшие несколько дней не увидите. Наказание, как ни как!

   Наставник был доволен, и со спокойной совестью покинул комнату. Потом ушла и Настасья, а мы с Тенью остались совершенно одни, никому не нужные, всеми забытые... Ну, почти. Когда в окно влетели перевязанные верёвочкой цветы и рухнули на пол, мы с волком переглянулись, интересуясь, кому бы из нас они предназначались. Оборотень понюхал подарочек, чихнул - ему такие знаки внимания не нравились. Я подошла, чтобы поднять букет, нагнулась, разогнулась и встретилась взглядом с блестящими глазами цвета лазури. Пират умастился на подоконнике, весело мне улыбаясь. Почему-то возникло желание толкнуть его и посмотреть, как он будет лететь вниз.