Журнал «Если», 2002 № 09 - Тейлор Джон Альфред - Страница 24

Альберт Витальевич торопливо вставил свернутый червонец в нос и склонился над столиком…

В полутемной и чрезвычайно захламленной студии, больше похожей на склад такелажного оборудования, был, однако, один уголок, ярко сияющий свежими красками. Здесь, у фанерной перегородки, оклеенной обоями под кафель, расположился нарядный кухонный гарнитур, плита без единого пятнышка, полки с чистой посудой, сверкающие кастрюли и прочие декорации телевизионной программы «Кушать подано». Съемочная группа, держась в тени, сосредоточенно смотрела на большой, тщательно освещенный стол, где в обрамлении листьев салата, петрушки и базилика возлежали свеженарезанные колбасы. На границе света и тьмы взбешенной львицей металась высокая, но отцветающая Алла Леонидовна — режиссер программы.

— Ну что ты стоишь?! — грызла она ни в чем не повинную ассистентку. — На мобильник ему звони! У нас полтора часа на съемку осталось!

— Да звонила я! — чуть не плача, отбивалась пухленькая Леночка. — Отключен у него мобильник! Две недели как отключен за неуплату!

— Чтобы я еще раз связалась с этими бывшими звездами… — медленно закипала Алла Леонидовна, — с этой бездарью, пьянью подзаборной! Ни готовить, ни разговаривать толком не умеет, а строит из себя второго Макаревича! Кулинар на букву «X»!

Тут представление артиста закончилось, поскольку Альберт Щедринский сам вбежал в студию, энергично потирая руки.

— Время, время, дорогие мои! — он подскочил к столу, схватил нож, луковицу и улыбнулся в камеру. — Почему стоим?

— Ведущего ждем, — холодно отозвалась Алла Леонидовна.

— Я давно в кадре! — Альберт Витальевич высокомерно поднял бровь. — Давайте мотор!

— У вас пудра койками, — заметила ассистентка Леночка.

— Где?! — Щедринский полез было в карман за зеркальцем, но вспомнил, что зеркальца нет.

— Вокруг носа, где, — Леночка нехотя укусила бутерброд со спонсорской колбасой.

— Пардон! — Щедринский быстро утерся рукавом. — Ну все, я готов!

— А фартук вы не будете надевать? — осведомилась Алла Леонидовна совсем уже ледяным тоном.

— А, черт! Забыл! — Альберт Витальевич схватил со стула фартук с вышитой на груди надписью «Кушать подано» и принялся торопливо завязывать. — Мало того, что я должен сам гримироваться, — обиженно бормотал он, — так еще и это! Костюмер где?!

— Костюмера не дали, — Алла Леонидовна говорила с убийственным спокойствием. — Наша программа внеплановая… Кстати, через час мы должны освободить студию.

— Успеем! — отмахнулся ведущий, прилаживая на голове поварской колпак. — Картошку почистили?

— Это вы у съемочной группы спрашиваете?

— Нет, у Господа Бога! — взорвался артист. — Почему я сам должен заниматься реквизитом?!

— Потому что реквизитора вам тоже не дали! И вообще сказали, что программа идет последнюю неделю.

Щедринский выронил нож.

— Кто сказал?

Алла Леонидовна равнодушно пожала плечами.

— В координации сказали.

— Что они там знают! — Альберт Витальевич презрительно фыркнул. — Это вообще не их собачье дело! Пока спонсор дает деньги…

— Кстати, сегодня звонили от спонсора, — вставила Алла Леонидовна, и Щедринский понял, что сейчас его снова ударят гораздо ниже пояса. — Прошлая программа не понравилась.

— П-почему?

— Говорят, вы все время заслоняете гостей. А спонсору как раз нужен акцент на простой народ. Спрашивают, где награждение победителей конкурса.

Альберт Витальевич задохнулся от возмущения:

— Это что, моя проблема?! Я им буду рожать победителей? А ассистенты ваши чем будут заниматься? Колбасу жрать?!

Леночка поперхнулась бутербродом.

— Я всем разослала приглашения!

— Ха! Приглашения! Надо было встретиться с каждым! Это ваша обязанность, дорогая, — подавать гостей передачи прямо к столу!

— Ага, щас! — Леночка не собиралась сдаваться. — Они все из области! Где я с ними буду встречаться?!

— Это ваше интимное дело, где встречаться! — грубил Щедринский.

— Мы работать будем сегодня или нет? — устало спросила Алла Леонидовна.

— Это не работа! — взвизгнул Альберт Витальевич. — Это травля актера на площадке! Я не могу один тащить на себе всю программу, да еще отбиваться от идиотских наскоков!

— То есть вы отказываетесь?

— Да, отказываюсь! — Щедринский тяжело дышал. — …От чего?

— От работы.

— Не дождетесь! Интриганы! Мотор!

— Мотор идет, — равнодушно отозвался оператор.

Лицо Альберта Витальевича исказила приветливая улыбка.

— Здравствуйте, дорогие любители котлет и профессионалы пельменей! — заорал он, глядя в камеру. — Как всегда в это время с вами программа «Кушать подано» и ее постоянный теле-шеф-повар Альберт Щедринский!!! Ага! Потекли слюнки! И не зря, потому что сегодня мы снова будем готовить самые аппетитные блюда из продукции многочисленных спонсоров нашей популярнейшей передачи!..

Итак, Оно вернулось. И сразу два новых убийства. Совсем как тогда, в Москве. Я-то надеялся, что Его притягивает густонаселенный город. Думал, если уеду в провинцию, то избавлюсь от кошмара. Не тут-то было. Я нужен Ему как свидетель. Оно словно видит моими глазами то, что творит… Нечто бесформенное и бестелесное возникает где-то на самом краю зрения, во всяком случае мне никак не удается точно уловить этот момент. Тень, мирно лежавшая в пыльном углу, вдруг начинает двигаться, набрасывается на человека и заглатывает. Вернее, поедает, словно кислота, или пережевывает, будто мясорубка. Судя по отчаянным воплям. И по тому, как резко они обрываются… Невозможно рассказать, что я испытываю в эти несколько мгновений. Оно питается моим ужасом, и я чувствую: ужас доставляет ему еще большее наслаждение, чем кровь и мясо. Но самое страшное, что это Его наслаждение передается и мне…

Колесников долго брел вдоль решетчатой ограды бывшего зернохранилища, ныне обращенного в съемочный павильон частной телекомпании «Монитор». Судя по состоянию ограды, телекомпания переживала не лучшие времена, во всяком случае с «Парамаунтом» пока не конкурировала. Ограда была ржавая и щербатая, половины прутьев недоставало. Колесникову, несмотря на его официальный статус, очень хотелось пролезть сквозь дыру в заборе и пойти напрямик к зданию. Но он не рискнул. Уж больно высокие сугробы намело на этой голливудской территории. Павильон сиротливо стоял в самом центре огороженного пространства, а по соседству с ним, под снежными увалами угадывались огрызки свай и кирпичная кладка еще одного корпуса, недостроенного с зерновых времен. Сразу за территорией, принадлежащей телестудии, начинались бескрайние белые поля с мелкими перелесками, где по ночам, поди, еще волки на луну выли. Это была самая окраина города…

Да, забрались артисты, подумал Колесников. Ступая глубокой колеей, проторенной грузовиками, он добрел наконец до распахнутых ворот и повернул к зданию. Его удивило, что ко второму, недостроенному корпусу тоже вела тропинка, или, скорее, цепочка следов. Кто-то прошел туда-обратно всего несколько раз. Следы огибали едва заметный в сугробах цоколь постройки и терялись где-то за ним. Довольно странно. Что могло понадобиться человеку в этих руинах Продовольственной Программы? Ладно, это потом. Колесников поднялся на крыльцо павильона, потопал ногами, стряхивая снег, и позвонил в дверь.

К этому времени работа в студии буквально дошла до кипения. На плите пускала густые пары большая цептеровская кастрюля со стеклянной крышкой, оператор с осветителями суетились, готовясь снять крупный план блюда, как только оно доварится, а рядом кипятился и плевался не хуже кастрюли раскаленный до последнего градуса Альберт Щедринский.

— Все! Больше ждать нельзя! Мы же не успеем снять концовку! Давайте, как будто готово!

— Так оно еще невкусное, — возразила Леночка, сооружая себе бутерброд из трех сортов колбасы.

— Мне плевать на вкус! — заорал Щедринский. — Мне важен темп, драйв, эмоция!

— Ну тогда пробуйте, — безжалостно сказала Алла Леонидовна, — только жуйте без отвращения! А то вы мне в прошлый раз загубили крупный план голубца!