Звезда гарема - Лей Тамара - Страница 49

– И еще езда на осле, – напомнил Люсьен. Александра улыбнулась.

– Да, она заставляет меня смеяться. Если бы тебе нравилось не только все английское, ты бы полюбил это занятие.

– Если бы ты так не любила все арабское, ты давно бы заметила, до чего она нелепа.

Девушка недобро взглянула на де Готье.

– Ты меня удивляешь!

– Как это?

Она воздела руки к небу.

– Последние несколько дней ты прожужжал мне все уши, напоминая о моем английском происхождении, о традициях и культуре Англии, а теперь вдруг называешь меня арабкой. Люсьен нахмурился.

– Разве я говорил такое?

– Да.

– Гм, это ошибка. Должно быть, твое стремление ко всему арабскому смущает меня до определенной степени.

– Разве я не прилежная ученица? – обиженно сказала Александра. – Я приподнимаю юбки и делаю мелкие шаги при ходьбе, я не ругаюсь и вежливо обращаюсь со всеми, хотя на борту нет ни одного человека, достойного такого обращения, я ем эту ужасную еду с улыбкой, я выучила ваши танцы и ношу ваши платья, я...

– Все так, но ты отказываешься носить головной убор, чтобы уберечь свою светлую кожу от солнца. – Наклоняясь вперед, он дотронулся до веснушек, щедро усеявших ее кожу.

Александра опустила глаза, но не для того, чтобы скрыть смущение, а чтобы он не увидел реакции, вызванной его прикосновением. С тех пор, как они покинули Танжер, Люсьен вел себя как истинный джентльмен. Все, что де Готье позволял себе – это поцелуи украдкой как во время буйного веселья, так и когда она была расстроена и угрюмо молчала. Как и раньше она хотела гораздо большего от него, но Люсьен продолжал сохранять дистанцию.

– Я люблю солнце, – сказала Александра, объясняя или оправдывая появление веснушек. Отбросив волосы с лица, она стояла, опершись локтями на перила и поддерживая ладонями подбородок.

Складывая кости в мешочек, Люсьен поднялся тоже.

– В Англии ты не будешь часто видеть солнце, особенно в это время, когда лето почти закончилось.

– Мама говорила, что там может быть прохладно.

– Именно по этой причине большинство детей рождаются в разгар дета.

– Почему?

Когда Люсьен развернул Александру лицом к себе, в его глазах искрилось веселье.

– Когда тучи проливаются на землю дождем, а ветер так холоден, что щиплет щеки, лучшее место на земле – в постели с любовником или мужем.

Заставив себя смотреть ему прямо в глаза, Александра с трудом сглотнула набежавшую слюну.

– И ты этим занимаешься?

Он вопросительно поднял брови, однако промолчал.

Девушка почувствовала себя идиоткой и решила как можно быстрее сбежать в каюту.

– Думаю, что занимаешься, – ее попытка пококетничать прозвучала фальшиво даже для нее самой. Натянуто улыбнувшись, она обошла Люсьена и начала спускаться по лестнице.

Хотя де Готье шел следом за ней, девушка старательно делала вид, что не замечает присутствия мужчины и закрыла дверь прямо перед его носом.

Поставив ногу на порог, он не позволил ей закрыться.

– Ты сердишься на меня? – спросил де Готье, входя в каюту и закрывая за собой дверь.

– Сержусь? – Александра сделала отрицательный жест. – Нет, я просто устала. – Она демонстративно занялась перекладыванием своих немногочисленных вещей.

– Что ты хочешь от меня, Александра? Неожиданный вопрос заставил ее застыть. Он знал, он должен знать. Разве она не признавалась ему в этом раньше? Ну ладно, надо сказать еще раз. Расправляя плечи, девушка подошла к мужчине ближе.

– Я хочу тебя, Люсьен, – произнесла она, от всего сердца желая, чтобы ее голос не дрожал. – Я хочу узнать то, чего ты еще не дал ни мне, ни себе.

Люсьен во все глаза смотрел на Александру, в глазах блестело что-то, чего она не могла понять.

Он молчал, тишина становилась очень напряженной и девушка попыталась несколько разрядить атмосферу.

– Если ты скажешь мне, что английские леди так себя не ведут, я закричу.

Де Готье нахмурился, крепко сжимая зубы, будто не желал, чтобы его язык сказал что-то, о чем Александра могла только догадываться. Затем, печально вздохнув, он проговорил:

– Я не лгу, я хочу тебя.

– Тогда почему...

– Нужно время, чтобы все решить, если, конечно, этому вообще суждено произойти.

Взяв в руки ее лицо, мужчина наклонился и поцеловал ее в губы. На этом дело и закончилось.

Заблестевшими от слез глазами Александра взглянула вверх.

– Я не буду просить тебя еще раз, Люсьен, – прошептала она.

– Мы хорошо ладим друг с другом, – ответил де Готье и вышел.

Девушка старалась сдержать слезы, не ругаться, но терпение, наконец, лопнуло. Сдернув с ноги туфлю, она запустила ее в дверь.

Александра хотела остаться в каюте и забыть об обеде, но ее второе «я» возмутилось против такого поведения.

– Ну ладно, – вслух сказала она, – я приду к тебе, Люсьен.

Девушка нашла обоих братьев в маленькой кают-компании, где они уплетали за обе щеки солонину и рыбу и едва взглянули на нее. И только когда Александра обошла обеденный стол и уселась на длинную скамью рядом с Люсьеном, он изволил заговорить с ней.

– Садись рядом с Николасом.

«Неужели он так сердит, что даже не желает сидеть рядом со мной?» – удивилась девушка.

– Это урок, – объяснил де Готье, видя отчаяние на ее лице. «Это еще хуже, чем когда он злится», – подумала она. Вздохнув, Александра примостилась на скамье рядом с Жиро, однако расстояние между ними оставалось довольно большим.

Вообще-то и раньше с трудом можно было предположить, что между ней и Николасом будут существовать какие-то дружеские, теплые, тем более родственные, отношения, а теперь это вовсе исключалось – оба чувствовали себя крайне неловко в присутствии друг друга.

Не отрывая взгляда от мяса, которое, казалось, целиком занимало его внимание, Люсьен пробормотал:

– Ближе.

– Зачем?

– Ближе, – нетерпеливо повторил он. Тяжело вздохнув, девушка немного придвинулась к Николасу.

– Ближе.

Наслаждаясь мыслью, что вообще сейчас откажется от еды, Александра взглянула на Жиро. Хотя, казалось, он и сосредоточил все свое внимание на бокале, который держал в руке, однако ее перемещения не остались без его внимания – губы капитана кривились в усмешке.

«Он смеется над моим детским поведением, ожидая, что я в любой момент могу вскочить и убежать», – поняла девушка. Намериваясь расстроить его планы, она поднялась и уселась настолько близко к мужчине, что их бедра соприкоснулись. Александра рассчитала правильно – в ту же секунду улыбка исчезла с его лица и Николас изумленно уставился на нее.

Теперь настала очередь девушки улыбаться.

– Так нормально? – спросила она, вперив невинные изумрудные глаза в лицо Люсьена.

Мясо его больше не интересовало.

– Нет, – прорычал он. – Ни одна уважающая себя английская леди не сядет так близко от мужчины, даже если этот мужчина – ее муж.

– Я запомню это, – проговорила Александра, – однако не сделала ни малейшей попытки отодвинуться от Николаса. Он это сделал за нее.

В кают-компании нависло напряженное молчание, которое нарушил старый жилистый кок, вышедший из-за ширмы в углу. Он принес два больших подноса и один поставил перед Люсьеном, а второй – перед капитаном и девушкой.

Наморщив носик от запаха, поднимающегося от блюда, Александра наклонилась и рассматривала поданную на стол буханку хлеба с вынутой сердцевиной, в которой лежали куски мяса, рыбы, чечевица и еще какие-то неизвестные ей продукты. Она с трудом сдержала приступ тошноты, представив, что ей придется проглотить эту стряпню.

Выпрямившись, Александра поймала на себе взгляд Люсьена.

– Я... мне внезапно расхотелось есть. Мужчина удивленно выгнул левую бровь.

– И все же тебе придется есть.

– Я обязана?

– Иначе ты так ничему не научишься. Считай, что это обычный урок. Попробуй блюдо.

Собрав все свое мужество, она взяла ложку и, протянув руку, попыталась подвинуть к себе поднос. Однако Николас не позволил ей сделать этого.