Клыки Судьбы - Михальчук Владимир - Страница 54

- У нас нет двух недель. Это целая вечность, - вздыхаю и массирую плечи - затекли от путешествия с нагрузкой. - Скорее солнце брякнется, чем мы попадем к этой вашей Книге Законов.

- Может заняться Проводником? - предполагает Эквитей.

Я оборачиваюсь и смотрю на грязное существо, укутанное в собственные волосы. Болотный дух пускает слюни и, кажется, пытается оторвать себе ноздрю. Большой палец правой руки он засунул в нос и изо всех сил тащит его обратно и вперед. Не очень аппетитное зрелище.

Едва мои мысли касаются аппетита, чувствую, как в животе отчетливо ворочается тяжелый ком. В желудке пустота, и это очень злит. Всем известно, что есть три пути к сердцу оборотня. Это еда, выпивка и занятия любовью. Впрочем, без последних двух путей мы кое-как еще можем обходиться. А вот если в брюхе воют голодные ветры - жди беды. Любой оборотень становится очень вспыльчивым и раздраженным.

- А что мы с ним сделаем? - задаю вполне логичный вопрос. - Неужели эта… - указываю на девушку, - недоученная некромантка может как-то повлиять на нашего "младенца".

Харишша испепеляет меня взглядом. В ее глазах такая злобная страсть, что у меня екает в груди. Я бормочу извинения и долгое время перед ней извиняюсь.

Девушка дует губки, отворачивается. А мне остается только наваливать побольше комплиментов на воображаемую тележку и катить ее к Харишше. Наконец, когда вес приятных слов и признаний в любви превышает тоннаж среднего тяжелогруженого состава, кошкоборотень соблагоизволит себя обнять. Она коротко целует меня в нос и направляется к болотному духу.

Проводник времени даром не теряет. Он напустил под себя громадную лужу и весело в ней барахтается, размазывая слипшийся пепел по серым камням. В этот момент я очень радуюсь тому, что этот "мальчик" на оросил меня, когда мне пришлось тащить его на плечах.

- Еще бы какие-нибудь болотные грибочки выросли на коже, - говорю сам с собой и содрогаюсь от представленной картины.

Харишша опускается рядом с Проводником на колени. Некоторое время с нежностью смотрит на него и я даже начинаю ревновать. Девушка извлекает из-под своей бесформенной одежды большую потрепанную книгу. Невероятно! Это какая-то магия? Иначе не представляю, где она могла прятать такой большущий фолиант, инкрустированный серебряными вставками на обложке и с переплетом из коричневой кожи и обитый черным металлом.

Фамильный демон мне под хвост! У нее книга с частичками серебра! Мне даже становится жутко. Не могу представить, что бы случилось, поссорься мы с ней. А если бы она меня стукнула этой книжонкой по голове? В шутку так ударила. Вот бы удивилась, что я незамедлительно умер и грохнулся в пыль у ее замечательных ног.

- Каждый воскрешенный зомби, - поясняет некромантка, - рождается заново. Он как бы переживает всю свою жизнь от самого начала. Процесс, правда немножко ускорен. Один час жизни восставшего мертвеца равняется примерно дню из его прошлого.

- Получается, нам придется добрый месяц здесь торчать, чтобы старый, практически бессмертный дух смог хоть сколь-нибудь логически разъясняться? - мне кажется, что разумнее всего было бы визуальное исследование склонов горы. Но я даю своей девушке шанс. Пусть покажет свое мастерство. Вдруг она не такая уж и бесполезная колдунья?

- Торчать не надо, - отвечает Харишша. - Я попробую перемотать его память немного вперед. Это довольно трудно, но все же вполне исполнимо.

- А в чем трудности? Могу тебе как-то помочь? - спрашиваю для проформы и тут же разочаровываюсь ответом.

- Помоги. Подержи его за руки, чтобы не размахивал в неподходящий момент. И еще бы неплохо ноги прижать к земле - может брыкаться.

Вздыхаю и хватаюсь за тонкие кисти рук Проводника. Слимаус с отвращением берется за лягушачьи ласты и отворачивает нос. Болотный дух пахнет действительно невыносимо. От него здорово несет перебродившей тиной, гнилыми водорослями и дохлыми тритонами. Учитывая влажное пятно под его филейной частью, наше с астрологом присутствие еще более отягощается.

Отворачиваюсь и вдыхаю тяжелый запах горелой земли. Лучше дышать пеплом и пылью, чем обонять продукты пищеварения какой-то болотной поторочи.

Харишша тем временем сосредоточенно водит пальцем по желтоватым страницам раскрытой книги. Плавно покачивается, входит в колдовскую медитацию. Мне начинает казаться, что вокруг ее золотистой головки возникает плотное силовое кольцо. Впрочем, от магии я далек как Валибур от столицы Хаоса. Потому решаю, что это сумасшедшее светило так играет лучиками в волосах некромантки.

Девушка шепчет заклинание. Ее голос, сначала тихий, начинает медленно крепчать. С каждым словом интонация меняется, поднимается выше. Каждый звук плавно перетекает в общую мелодию магического стихотворения.

Едва родившись, знаешь ты

Свое предназначение.

Вставай, рожденный, и в мечты

Войди своей течение.

Пусть каждый шаг - предсказан он,

Тебя влечет к закату,

Но знай, что жизнь - всего лишь сон

От займа до расплаты.

- Что это за бредятина такая? - сетует Эквитей. - Ненамного лучше того идиотского барда, который мне реквием пел.

- Это отрывок из Писаний Судьбы, наложенный на канву какой-то магии, - блистает эрудицией начитанный звездочет. - В свободной рифмованной форме. Видимо, переделанный ведьмой под какие-нибудь хозяйские цели.

- По-моему бред…

- Тихо вы! - рявкаю на них и продолжаю слушать. - Мне нравится. А еще моя девушка - не ведьма! Следующий, кто брякнет об этом, получит "Карателем" в челюсть!

Харишша с благодарностью смотрит на меня. Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть как ее тонкая фигурка впритык наклоняется над Проводником. Смотрю на безлюдную долину.

Пустошь начинается у подножия Пустой горы. Пересекает полукруглый котлован застывшей магмы, обнимает далекую полоску леса у Гугиной трясины. Ни деревца, ни кустика. Лишь в нескольких километрах отсюда, или как здесь называют их - тримплов, - парочка зеленых холмов. Именно там произошло самое приятное из всего, что я видел в последние годы.

Перевожу взгляд на Харишшу. С нежностью наблюдаю, как она напряженно шевелит губами, как отводит с лица мешающий локон пшеничного цвета. На курносом, слегка припорошенном бледными веснушками, носике поблескивает капелька пота. Какая красавица! И насколько похожа на ту хищную кошку, сладострастно изгибавшуюся под тонкими ласками рассвета. Моя женщина!

С ужасом прихожу в себя. И как только мне в голову приходит такой бред? Не-не, не хочу даже думать об этом. Я не так много прожил на этом свете, всего каких-то три сотни годков. И стоило только найти мордашку посимпатичнее, так сразу захотелось заковать себя в непосильные кандалы супружеской жизни. А, судя по всему, Харишше не улыбается быть обычной девушкой какого-то там оборотня. Ей подавай настоящего мужа с фамильным замком. Который вовремя приходит домой, не валяется с дружками в кабаке "У Гоба", приносит зарплату…

Я содрогаюсь от таких перспектив. Меня начинает колотить мелкая дрожь. Хочется бросить все это к фамильному демону подальше и податься в бега. И пусть это проклятое солнце хоть десять раз падает на не менее проклятый мир под номером 1114/53. Тоже погибну, но зато не придется сходить с ума, играя роль заботливого мужа и отца неизвестного количества детей.

Ужасающие мысли настолько овладевают мной, что я не прислушиваюсь к словам некромантки. А девушка читает все громче, помахивая рукой в такт неведомой мелодии. Слова настолько чарующи, что даже Проводник перестает изучать кончик своего носа и с детским восторгом пялится на Харишшу.

Ты помни, мертвый, жизнь твоя

Лишь смертью не закончится,

Другая ждет тебя земля,

Другое семя сочится…

- Тихий незабываемый ужас! - восхищается Эквитей. - Насколько понимаю, "сочащееся семя" - намек на зачатие?

- Цыц! - не узнаю свой голос, еще витаю в анализе греховности супружеской жизни.