Ткач иллюзий - Бялоленьская Эва - Страница 74

Дни проходили один за другим. Раны Камушка зажили, от них остались только светлые полоски незагоревшей кожи. Успокоенные Дождевым Пришельцем, они с Ягодой снова стали бродить по острову, и девушка знакомила своего приятеля со звериными тропами, показывала съедобные растения и учила, как пользоваться всеми лесными богатствами. Но иногда парнишка в одиночестве забирался в душную лесную чащу, и во время одного из таких бесцельных походов он наткнулся на древние развалины. Соленый уже как-то говорил о них, и парнишке хотелось их увидеть, но только теперь ноги принесли его в отдаленную часть острова. Эти места немного напоминали владения Безумца, хотя с первого взгляда было ясно, насколько богатым и красивым выглядело когда-то поселение. На медленно осыпавшихся каменных стенах до сих пор сохранились довольно большие фрагменты барельефов и остатки мозаики. У домов все еще красовались взломанные корнями деревьев террасы и высохшие пруды, заполненные уже только грязью и гниющей листвой. Частично обрушившиеся порталы нередко украшали цветочные узоры. Кое-где сохранились разбитые статуи, изображавшие воинов с раскосыми глазами, женщин с обнаженной грудью, разного рода получеловеческие создания, среди которых Камушек узнал и ламию. Лианы плотно оплетали все развалины, но Камушек заметил, что среди архитектурных украшений удивительно часто повторяется мотив змеи в разных вариантах.

Гладкие тела пресмыкающихся обвивали основания колонн, украшали стоптанные пороги. Распахнутые их пасти увенчивали водосточные трубы или полуразрушенные балюстрады. Джунгли постепенно поглощали призрачный город. Плиты тротуаров трескались под напором корней. Из швов и трещин на стенах росли травы. Но заметно было, что кто-то еще заботится об этой земле. Камушек заметил следы вырубки вездесущих лиан. Таинственная рука не позволяла укорениться молодым деревцам. Она же убрала рухнувшие деревья, которых полно было за пределами строений. Очарованный парнишка бродил по королевству забытого величия. От стен веяло печалью. Среди груд мусора прятались ящерицы, ловко удиравшие у Камушка из-под ног, на уступах вили гнезда птицы, но кое-где мелькали и гораздо менее приятные обитатели, вроде волосатых пауков и скорпионов. К счастью, вопреки общепринятому мнению, они не нападали первыми и быстро отступали, едва почуяв приближение более крупного существа, чем они.

Изумленный путешественник в глубине души обещал себе, что вернется сюда с принадлежностями для рисования, чтобы запечатлеть наиболее хорошо сохранившиеся статуи. И тут, в который уже раз, воспоминание о Пожирателе Туч приглушило радость открытия. Камушек горько вздохнул. Пожиратель любил рисовать и сделал бы тут множество прекрасных этюдов. Паренек побрел дальше, ощущая в горле тошнотворный привкус утраты.

А в это время будто какой-то озорной божок решил над ним посмеяться: Камушек заметил пару босых ног, высовывающуюся из-под какого-то обломка древнего строения. Ноги эти были ему даже слишком хорошо знакомы. Пожиратель Туч лежал на кучке песка, нанесенного ветром на разрушенную террасу. Он расположился в свободной позе, на боку, заложив руку под голову. На его бедре пристроилась ящерица, одновременно поглощая тепло и солнца и чужой кожи. Пожиратель лежал совершенно неподвижно, и Камушку даже показалось сначала, что он спит, но глаза дракона были открыты, его пальцы медленно и лениво пересыпали песок. Он напоминал еще одну статую — только изготовленную из старой, потемневшей бронзы, на которую кто-то положил статуэтку зверушки из зеленого нефрита.

Камушек медленно подошел ближе, не спуская глаз с лежащей фигуры. Сердце у него билось, как молот. Пожиратель Туч посмотрел на него исподлобья и приподнял губу, обнажая зубы в неприязненной гримасе. Камушек сел, скрестив ноги и твердо решив сохранять спокойствие. Вспугнутая ящерица юркнула в щель между камнями.

«Я скучаю по тебе».

Смущенный Пожиратель Туч перестал угрожающе скалить зубы, опустил глаза. Набрал в горсть песка и стал пересыпать его между пальцами. Неловкое молчание продолжалось. Камушек был терпелив. Встреча оказалась неожиданной, и он даже не представлял себе, что Пожиратель Туч так долго будет оставаться в человеческом облике. У него были основания предполагать, что Пожиратель не в восторге от его появления в старых развалинах. И все-таки, если б он сейчас ушел, они оба, возможно, утратили бы последнюю возможность помириться. Они расстались бы навсегда, одним движением перечеркнув все время, проведенное вместе. И только по причине обычного недоразумения. Не стоило разрушать дружбу из-за такого пустяка.

Наконец после долгого ожидания Камушек почувствовал знакомое ощущение мысленной связи. Но соединение казалось очень хрупким, несмелым и осторожным, точно каждую секунду могло прерваться.

«Ты на самом деле скучал?» — спросил дракон.

«Конечно».

«А что слышно у Соленого?» — Пожиратель Туч был так смущен этим искренним признанием, что поспешил изменить тему.

«Как дела у Лисички и твоих родителей?» — вежливо спросил Камушек.

«Они получили кусок земли по другую сторону Ящера. Места меньше, чем на старом острове, но они все равно довольны. Особенно мама. А как там дети Соленого?»

«Над заливом все в порядке».

«Приятно слышать».

Разговор напоминал пену на пиве. Большой пшик. Где-то за этими всеми вежливыми словами прятался вопрос о Ягоде, и оба они прекрасно об этом знали. Камушек огляделся по сторонам.

«Это теперь твоя земля?»

«Она принадлежит Прыгающей Звезде. Но я могу тут болтаться, пока мало ем».

Камушка начало раздражать безучастное поведение Пожирателя. Он даже не потрудился на локте приподняться.

«И что ты тут делаешь — помимо того, что валяешься на солнышке, обжираешься и жиреешь, как вол, предназначенный на убой?»

Это как раз было неправдой. Камушек прекрасно видел, что молодой дракон теперь даже более худой, чем при их последней встрече, как будто он почему-то недоедал. И еще более грязный, словно совсем перестал заботиться о себе.

«Ничего я не делаю», — угрюмо ответил Пожиратель, хмуро поглядывая на Камушка, но тот сделал вид, что не замечает этого.

«Прекрасный способ убивать время. Не нужно мыться, чистить зубы… а уж тем более читать или рисовать. Друзей тоже навещать не стоит, потому как все равно они глупее тебя», — вызывающе продолжал Камушек.

Пожиратель Туч встал, гневно нахмурившись и кривя губы, будто съел что-то кислое.

«И чего ради ты еще дышишь? Это ж так тяжело», — насмешливо добавил Камушек, довольный реакцией дракона. Лучше порядочная ссора, чем зрелище драконьей депрессии. Камушек лег на спину, свободно раскинув руки. Пожиратель Туч смотрел на него сверху. Видно было, что злится, но зубов дракон не показывал.

«Ты, как всегда, само очарование», — мысленно съязвил дракон.

«Как всегда, — согласился Камушек. — Зато ты не так, как всегда. Что с тобой происходит? Головкой ударился? Если тебе это поправит настроение — милости прошу, можешь меня снова покусать».

Он откинул голову назад, открывая шею, где все еще видны были розоватые шрамы от ногтей Пожирателя Туч. Дракон смутился:

«Да ладно. Я уже с этим смирился. Ты выиграл. Теперь Ягода твоя».

Камушек встал, раздраженно качая головой:

«Ты так ничего и не понял. Ягода не моя. Мы просто дружим. Она же не дракониха. И сама будет выбирать, с кем ей быть. А, в общем, пока она даже сама не знает, чего хочет. Ей же только четырнадцать лет! Ты хотел поиметь яйцо с четырнадцатилетним подростком?»

Пожиратель Туч содрогнулся и потрясенно вытаращил глаза.

«Да что ты?! Какое яйцо? Ведь…»

Видно, он только сейчас увидел все происшедшее как бы с другой точки зрения. Десять лет для драконов — все равно что одно мгновение. Четырнадцатилетний дракон — это только ребенок, причем маленький ребенок. Ухаживание за такой малышкой было бы проявлением крайне дурного вкуса, а разница видов еще и усугубляла абсурдность ситуации. Камушек смягчился: