История первая. Беглец. История вторая. Странник. (СИ) - Хворост Дмитрий Александрович - Страница 12

Незнакомка фыркнула и сделала несколько шагов вперёд, зайдя в круг света от костра.

На меня большими, полными доброй насмешки, радужными глазами смотрела единорог.

Надо ли говорить, что я тут же прикусил язык и замер в благоговейном восторге?

Она… была прекрасна. Даже без луны она искрилась в тусклом свете костра, будто была обсыпана волшебными звёздами. Серебряный хвост и грива развевались от малейшего, неощутимого ветерка. Изящные, бархатистые руки, статная фигура, прикрытая так не идущей к столь чудесному образу грубой, некрашеной мешковиной. Молодое, слегка капризное личико с невероятно выразительными, влажными глазами и острыми, нечеловеческими ушками на макушке. Ну и, конечно же, перламутровый рог на лбу, источающий мягкий, еле заметный свет.

Сейчас сказочное существо пребывало в своей промежуточной ипостаси — нижняя часть у неё была лошадиная, как и положено от природы, а верхняя — людская. Наподобие кентавра. Единороги имели три формы: истинную, промежуточную и человеческую. Последнюю они принимали крайне редко и с большой неохотой, и на то были причины. Спрос на их шкуру, кровь и рога, во все времена ценившихся у магов и ремесленников, заставлял лихих людей охотиться на них, стирая с лица земли целые стада. Но доброты этих величественных и древних существ хватило, чтобы не озлобиться, однако жизнь научила их относиться к нашему роду с большой долей опаски. И это было вполне понятно.

— Простите меня, прекраснейшая госпожа…

— Сания, мэтр, — удивительно, но она говорила с почтением.

— Я только аспирант…

— Не важно, давайте опустим любезности, жизнь стремительно покидает это несчастное существо. Идите за мной, — единорог развернулась и, не проверяя, последовали ли мы за ней или нет, двинулась куда-то в чащу, освещая себе дорогу неярким жемчужным светом, исходящим из рога.

Сания шла медленно, чтобы аккуратно перетекающая Атрама могла за ней поспеть.

— Никогда не видела, чтобы человек ходил в компании монстров. Что-то поменялось во внешнем мире, или ты такой уникальный? — спросила она меня, когда молчание стало всем невмоготу.

— Пожалуй, второе. К тому же пернатую мы подобрали только вчера днём, прямо после того, как она чуть не отчекрыжила мне голову, — ворчливо ответил я, чувствуя тонкую издёвку в голосе нашей проводницы. — Хотя не могу, что и в мире ничего не поменялось. Не знаю, как это меня характеризует, но для того, чтобы выжить и дальше выполнять свою работу, я согласен путешествовать хоть с самим Тимисом.

Было видно, что девушка хотела что-то ответить, но мы совершенно неожиданно вышли на небольшую поляну, где ютилась сложенная из брёвен древняя изба, уже по локоть ушедшая в землю. Я втянул носом, внезапно показавшийся очень холодным воздух, и опустил руку на рукоять меча. Такое ощущение у меня появляется, когда рядом бродит порождения тёмных братьев, имя одного из которых я не к ночи упомянул. В домике горел свет, и было видно, что там кто-то есть.

— Тия, я вернулась! — громко крикнула единорог. — Готовь снадобья, у нас тут тяжёлый случай!

Дверь отворилась. Стоило мне увидеть то, что из-за неё показывается, кровь сразу закипела от ярости. Пальцы и ладони без ведома разума принялись за дело. Тихо зашуршал доставаемый из ножен меч, а свободная левая рука сложила обуздывающий символ. Дверь разлетелась щепками, но чёрная тень успела утечь в сторону. Сания застыла, с суеверным ужасом глядя на происходящее.

Силуэт сделал несколько движений и в темноте блеснули багровые глаза. Ноги стали ватными, а по голове будто пыльным мешком ударили. Без защитных амулетов мои шансы на победу быстро стремились к нулю. Эх, если бы знал заранее — начертил бы хоть простенькую пентаграмму. А так, на одних пальцовках, далеко не уедешь. Выронив внезапно отяжелевший меч, я сложил другую фигуру, похожую на голову козла. Земля вздыбилась фонтанами с меня ростом, но мой противник, точнее, противница, оказалась шустрее, уйдя с пути заклинания. Откуда я знал, что это она, несмотря на то, что не видел практически ничего? Всё просто: суккубы не бывают мужчинами. А это демоническое порождение я узнаю и по гораздо меньшим приметам, чем рога на голове. Тварь, тем временем, в два звериных прыжка оказалась рядом со мной и ударила ладонями в грудь. Воздух помахал мне на прощание и покинул лёгкие, а сам я улетел назад, растянувшись на ковре из мха. Суккуба бросилась ко мне, чтобы добить.

— Прекрати! Тия, что на тебя нашло!? — громко закричала Сания.

И тут свершилось уже которое чудо за последние несколько дней — тварь из бездны резко остановилась, выпрямилась и совершенно спокойным голосом ответила.

— Да, прости… но когда меня без предупреждения хотят сковать по рукам и ногам инстинкты берут своё, — затем она повернулась ко мне. В темноте были видны лишь угольки её зрачков. — Мальчишка, запомни, больше так не делай. Маловат ты ещё, чтобы со мной тягаться без подготовки, — сказала и забыла, вновь обратившись к единорогу. — Кто там у нас сегодня?

— Гарпия. Нужно найти ту книгу. Похоже она чем-то больна…

Я валялся на земле, униженный и разозлённый, пытаясь вогнать в лёгкие хоть сколько-нибудь живительного кислорода.

— Д… дерьмо… — с трудом выжал из себя.

Но никому уже не было дела. Суккуба и единорог вели за собой Атраму, поочерёдно заглядывая в лицо больной, а та беспомощно следовала за ними, то и дело оглядываясь на меня. Похоже, моим обидам и эго придётся взять перекур. Пересилив себя, я махнул рукой, мол, всё в порядке (хотя на самом деле хотелось броситься на мерзкую тварь пусть хоть с кулаками), и с трудом поковылял к избушке. Становилось даже интересно, как два настолько противоположных существа уживались вместе друг с другом. А ведь они явно были закадычными подругами.

Тогда я ещё не знал, насколько моя жизнь перевернётся в результате знакомства со всеми этими чудными существами… и наглой суккубой. А знал бы, скорее всего бы пошёл и утопился в реке, чтобы не мучиться. Шучу, конечно, но то ли ещё будет…

* * *

Во второй раз за эту неделю я просыпаюсь непонятно где и с жуткой головной болью. Как бы это не стало у меня привычкой. Дурной.

Пощупав затылок, мне стала ясно причина сразу обеих моих проблем — прямо на макушке красовалась огромная шишка. Кто-то не шибко любезный без лишних слов приголубил меня чем-то тупым и тяжёлым прямо по кумполу. В этот раз хоть до сотрясения мозга не дошло (правда, я сильно сомневался, что там осталось хоть кто-то, что ещё можно сотрясать, кроме воздуха). После небольшого перерыва, проведённого на неструганных досках своего лежбища, моё самочувствие достаточно улучшилось, чтобы меня стал интересовать окружающий мир.

Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять — я в камере. Узкая комнатка со стенами из плохо отёсанного камня и круглый проход, который перегораживали прутья из чёрного металла. Что же случилось? Неужто псы архиепископа таки догнали меня в лесу? И что тогда сталось с моими спутницами?

Совсем обленившаяся память наконец-то проснулась и стала подсовывать пребывающему в полном неведении мозгу события последних дней. Итак, произошло следующее…