История третья. Воин (СИ) - Хворост Дмитрий Александрович - Страница 17

На удивление, мои худшие страхи не сбылись — нашу компанию пропустили на площадь без особых проблем. Быстро обыскали на предмет скрытого оружия и всё (притом только меня и моих коллег, на девушек и не взглянули). А на магию вообще проверять не стали, что опять же странно, ведь Орден прекрасно знает, кто мы такие. С того момента, как наш отряд вступил на идеально подогнанные друг к другу цветные плитки, которыми было вымощено пространство перед собором, меня не покидало ощущение, что мы добровольно шагаем в распахнутую пасть дракона.

Мы проходили мимо группок людей, прогуливающихся тут, ведь, как ни крути, эта площадь была куда красивее, чем в центре Альта. Тут имелся небольшой парк с молоденькими деревцами, скамейками и беседками. Повсюду были утыканы клумбы с различными полевыми цветами: васильками, колокольчиками, клевером, ромашками и маком, а так же мраморные и бронзовые фонтаны. Всё это цвело, пахло, журчало и выглядело весьма приятно для глаза. Летом тут должно быть просто чудесно. Однако наш путь лежал в направлении угрюмо нависшего над всем этим великолепием собора. Нельзя сказать, что он был плохо спроектирован или недостаточно украшен, просто его излишняя прямота, угловатость и серость гранита нелепо выглядела на фоне столь роскошного парка.

— Атраме это место не нравится, давайте уйдём? — жалобно попросила меня слизень на полпути.

— Если хочешь, можешь вернуться и присмотреть за Риппи, — пожал плечами я, не переставая внимательно следить за округой. Гвардейцев и стражи тут было, как деревьев в лесу.

Слизень вспомнила, как её подруга рыдала и рвалась с нами. Меня, конечно, обрадовало, что пернатая перестала играть в бормоталки с самой собой, но взять ребёнка на столь опасное мероприятие — сущее безумие. Если бы с ней что-то случилось, я бы себе не простил. Поэтому мы договорились с хозяевами таверны, чтобы они присмотрели за малышкой, а завтра с утра вывели Риппи из города, где мы бы её подобрали.

— Нет, я тебя не оставлю, дорогой! — после недолгого молчания, определилась Атрама и больше ни на что не жаловалась. Но её лицо выглядело так, будто у неё болел живот. Что же они все такое чувствуют, что не можем уловить ни мы с Диком и Кристианом, ни Тия с Санией?

Наконец наш отряд добрался до входа. Там нас уже ждала единорог. Я не видел её лица под капюшоном плаща, в который закутала девушку суккуба, но мог поклясться, что сейчас на её губах играла улыбка облегчения и счастья.

Не дожидаясь приглашения, мы прошли внутрь. Там оказалось очень просторно и так же темно. Видят боги, даже в некоторых склепах и то светлее! Этот обманчивый и изменчивый сумрак, царивший повсюду, заставлял напряжённое воображение повсюду рисовать опасность. Так и свихнуться недолго. Не прибавляло спокойствия и трепещущее пламя десятков свечей, горевших в канделябрах, висящих на скобах на колоннах и стенах. А так же запах… пахло ладаном, воском, немного травами и ещё чем-то, что я никак не мог разобрать.

— Эрик… — внезапно раздавшийся под боком голос Сании сбил меня с размышлений о странном, неизвестном запахе.

— Да, чего? — рассеяно спросил я.

— Я… я боюсь, — шепнула та, прислоняясь щекой к руке.

— Всё в порядке, мы же с тобой! Ни я, ни, тем более, Тия не дадим тебя в обиду, — поспешил заверить я девушку, но, судя по блеснувшим в темноте глазам — был неправ. Единорог опасалась чего-то другого.

— Свадьба… это же с человеком, которого ты любишь. А я его совсем не знаю… — пояснила Сания, вцепившись в мой рукав не хуже клеща. — А я и вправду должна потом… исполнять долг?

— Ахаха, — мне не удалось сдержаться и не рассмеяться. — Это же всё понарошку! Ты никому ничего не должна. Но, пожалуйста, постарайся сыграть как можно лучше. Нам нужно…

Я не успел закончить, так как из дальнего закутка появилась незнакомая женщина с толстенной книгой подмышкой и традиционной робе Ордена. Она была невысока, полновата с небольшим носом, усыпанным веснушками и ворохом тёмно-каштановых кучерявых волос. Такой образ у меня всегда ассоциировался с «весёлыми толстушками». Тот тип девушек, с которыми приятно отдохнуть за кружкой пива в шумной компании, не опасаясь, что дела примут непристойный оборот.

Она окинула нас всех взглядом и о чём-то поинтересовалась у Марселя. Тот ответил, и затем послушница заявила, что Сания не одета. Я похлопал стоящую передо мной девушку по плечам и помог стянуть плащ.

Дальше начался обряд, и нас попросили постоять в сторонке до его завершения, что, впрочем, меня вполне устраивало. Так послушница точно не заметит, как я выделываю пасы руками. Ааа, проклятье, до чего этот шёлковый костюм неудобен! Он жалобно стонет при каждом движении, и мне кажется, что ткань вот-вот разойдётся по швам. Нельзя было поддаваться на уговоры Тии и идти на дело в неразношенной одежде.

Впрочем, довольно скоро меня это перестало заботить, как и практически всё в этом мире. Я вслушивался в собственные ощущения, одновременно разбрасывая по залу невидимые обычному глазу нити-паутинки. Каждая их них, подобно настоящей паутине, прилеплялась к первой попавшейся поверхности и повисала в ожидании «движения». А «движением» в данном случае служило любое дуновение тёмной магии, даже самое ничтожно малое. Но ничего не проявлялось. Я прощупал каждый подозрительный предмет во всём соборе, начиная от статуй и Ковчега, заканчивая стёклами витражей и колоннами.

НИ-ЧЕ-ГО.

Ни единого, даже самого слабого признака чёрной энергии. Оставалось только ждать.

Минута сменялась минутой.

Певец и Тевталь тоже молчали, сосредоточенно исследуя помещение своими собственными путями.

Наконец настал заключающий момент, когда мы должны были подойти и засвидетельствовать скрепления союза «влюблённой» пары поцелуем. Сказать, что я тогда нервничал — ничего не сказать. Весь план летел коту под хвост. А может быть, ничего не существовало с самого начала и это лишь выдумки? Подумаешь, в городе процветает порок и жестокость? Видал я вещи и похуже.

Послушница попросила произнести речи, и Марсель нервно обернулся на меня, ища поддержки или сигнала о том, что наша часть работы выполнена. Я отрицательно помотал головой и пожал плечами, мол: «ничего нет, тяни время».

Что они там говорили, мне не было слышно — весь мой мир сейчас сжался до ощущения колебаний в моей сети. В себя я пришёл только когда увидел, как парень склоняется к застенчивой Сании, окаменевшей от стеснения, и целует её в губы.

Наше время вышло. Что делать?

— Ворон, — резкий голос Певца разорвал повисшую благоговейную тишину, как щелчок боевого кнута-ламии. — Потолок. Смотри.

Он сделал несколько пальцовок и жирный, золотистый светляк вспорхнул высоко вверх, разбившись о камень и расплескавшись излучающими свет каплями.

В первую секунду я не понял, что он имел ввиду. А затем увидел. Купала потолка, были целиком испещрены сложной системой линий, образующих умопомрачительную вязь фигур и символов, в которой я с огромным трудом признал крайне редкую печать.