История третья. Воин (СИ) - Хворост Дмитрий Александрович - Страница 46

Девушка долго не отвечала, я уж было начал думать, что она совсем не поняла сказанное. Однако сказанное ей поразило меня до глубины души.

— Зачем Хина помочь? — протянула драконша, поглаживая свой бронзовый хвост и перебирая чешуйки на нём. — Почему нет?

Мне нечего было на такое ответить. Она действительно не нашла причин для того, чтобы НЕ помочь.

— Хина видеть человек беда. — Продолжила свои рассуждения чешуйчатая. — Хина спасти человек. Сделать что-то плохо?

— Нет-нет-нет, — замахал руками я. — Просто…

Просто, какие могут быть у обычного человека причины, дабы помогать совершенному незнакомцу? Выгода, желание прославиться. А не помогать? Страх, как перед самим спасаемым, так и перед тем, в какую переделку он угодил. Да ей плевать на всё это. Она просто поступает так, как хочет. Как велит ей сердце. Мне ОЧЕНЬ повезло, что Хине довелось родиться с такой доброй душой.

Пока я размышлял, драконша терпеливо ждала продолжения.

— А знаешь, теперь я понял. Спасибо тебе. Я — твой вечный должник.

Было видно, что она немного смутилась от такого, но затем расплылась в счастливой улыбке и кивнула.

— Скучаешь по дому? — незнамо с чего приспичило поинтересоваться мне. Наверно потому что плечо жгло нещадно, и беседа хоть как-то отвлекала от боли.

Хина прислушалась к внутренним ощущениям и отрицательно помотала головой.

— Почему?

— Гнездо Хина — плохой. Она — «челогввеческое отрродье», — она явно цитировала, попытавшись даже голос изменить, но с её гортанным произношением вышло нечто совсем неразборчивое. — Мать думать. Хина будет лучше человек.

— И ты считаешь, что она права?

Не размышляя ни секунды, драконша кивнула, а затем, с великомудрым выражением на лице, тыкнула в меня, после чего повела своим пальцем туда, куда ушла Кэл. Комментариев к этому жесту не последовало, но я и так понял, что она имела ввиду.

— Что ж, у тебя мудрая мать…

Моя последняя фраза повисла в воздухе, так как Хина явно посчитала нашу беседу исчерпанной и вернулась к прерванному занятию.

Так мы и простояли, пока не вернулась Калина, белоснежным ураганом пронёсшаяся по крутой лестнице. Оставалось только гадать, как ей удалось не споткнуться и не переломать все кости.

— Ну как!? Надеюсь, вы ещё не умерли от старости!? — громко возвестила она, пройдя мимо нас и останавливаясь только у первого факела, висящего на стене. — Не тормозите, слюнявой осталось не так много, а нам ещё пилить и пилить!

Я только хотел послать мысленно проклятье на голову неугомонной женщины, как в тусклом магическом свете первого светильника у неё в краю глаза блеснула предательская звёздочка. Кэл так быстро пробежала, чтобы мы не увидели слёзы. Неужели мои первые догадки верны? Поживём — увидим. Сейчас лучше не отвлекаться на какие-то посторонние рассуждения. Как мне уже довелось ощутить на своей шкуре — передвижение по этому лесу требует немалых усилий и огромной внимательности. Иначе, по окончанию нашей увеселительной прогулки у меня может стать на одну-две конечности меньше, а то и на голову укоротят.

Ах, половину крови готов отдать, чтобы это демонами драное плечо перестало так зверски болеть!

* * *

Как бы это ни было удивительно, первый день пути прошёл вполне спокойно. Да, меня искусала вся местная живность, я измазался по самые уши в разноцветной грязи и различной зелени, у меня хлюпали сапоги, а ноги с руками тряслись от усталости. Но они всё ещё были на месте и целы, что не могло не радовать.

Неприятности начались тогда, когда я совсем не ждал.

Мы остановились на ночёвку в ложбине корней непонятного дерева. Там получалось нечто вроде небольшой землянки. И когда Хина с Кэл уже давно видели свой третий или четвёртый сон, мне приспичило по нужде. Разумеется, уходить далеко — это самоубийство, так что я удалился на пару дюжин локтей. Оглянулся, ничего опасного поблизости не заметил, и, перед тем как сделать свои дела и отправиться досыпать, машинально ещё раз огляделся.

Рядом со мной незнамо откуда появился куст. Вроде ничего особенного — красноватые листья, покрытые шипами ветки и закрывшиеся на ночь бутоны цветов. Таких тут видимо-невидимо. Но я готов поклясться чем угодно, что три секунды назад ничего подобного здесь не было. На глазок от меня до неправильного растения насчитывалось не более трёх шагов.

Я, застыв, как заяц на снегу, принялся вглядываться в это чудо местной флоры. Оно ответило мне абсолютным равнодушием. Даже листиком не шевельнуло. Медленно текли секунды ожидания, и тревога постепенно отступала. Мало ли чего могло померещиться в темноте — сквозь плотные кроны свет луны и звёзд почти не пробивался. В итоге, списав всё на разыгравшееся воображение и тяжёлый день, я закончил со своими делами, но стоило мне отвернуться от ствола дерева и сделать шаг в обратную сторону, как моя нога чуть не угодила в тот самый куст. Теперь он невозмутимо рос прямо на моём пути.

— Что за дьявольщина?.. — вырвалось у меня.

До приставучего веника теперь было рукой подать. А ещё он ни капли не изменился. Я, продолжая настороженно пялиться на него, аккуратно попытался дотронуться до ближайшего закрытого бутона. И тут на меня, словно божественная кара, обрушился истеричный крик, раздававшийся прямиком в моей голове, минуя уши.

«Стой, болван!!!» — вопил смутно знакомый женский голос.

Не знаю от чего больше, от неожиданности или из-за того, что меня об этом просили, но я застыл, как каменный истукан.

«Не шевелись, даже не дыши. И не вздумай отходить назад, а не то эта тварь тут же нападёт» — последовали дальнейшие инструкции, а мои мысли встали точно так же, как и тело. Крутилась только одна — где мне раньше приходилось слышать этот голос.

— Кто ты?

Представляю, как это зрелище выглядит со стороны: одинокий мужчина стоит посреди леса, наклонившись к какому-то небольшому кустику, и интересуется у него, кто он. Если бы здесь кто-то проходил мимо, то меня бы без вопросов упекли в лечебницу для душевно больных, дабы я невозбранно продолжал общаться со стенами, столами и стульями.

«Говори мысленно, мне тебя и так слышно. Не волнуйся, к психам тебе ещё рано. А вот в могилу, смотрю, не терпится» — в воображение прыгнула ассоциация кривой усмешки. — «Неужели не узнаёшь ту, кого заставил пустить корни на одном безымянном болоте?»

«Люсиль Фуалвэ!» — наконец я узнал этот голос. — «Как!? Откуда!?»

«Сама понятия не имею» — пожатие плечами, — «Но раз уж моё существование зависит от твоей дурной башки, то давай сначала озаботимся тем, чтобы её спасти. Вряд ли эта пакость будет ждать вечно. Ей наверняка кушать хочется».

«Что это за холера?» — я счёл доводы эгорессы вполне разумными на данный момент.